Мария Коваленко – Я тебя забуду (страница 16)
Этот гад не может ответить прямо на самый простой вопрос. Непробиваемый, будто не было между нами ничего. Приснилось все!
— Почему во всех твоих ответах слышатся намеки на секс? — Я быстро заедаю обиду бургером. Сверху шлифую кофе.
Умереть от оргазма, конечно, было бы красивее, чем подавиться. Только сейчас плевать.
— Ты слишком много о нем думаешь.
Шаталову уже пора открыть мою дверцу и произнести свое стандартное «После занятий жду на этом месте», но он все сидит. Даже ремень безопасности не отстегивает.
— А что еще я не так делаю? — Всю дорогу чувствовала, как Марк со мной играет. И сейчас остро ощущаю, что попала в суперигру. Вышла в финал.
— Узнаем вечером. Сегодня ночуешь без меня, — звучит холодно. Ни одной эмоции или намека на них.
— Это такая шутка? — Я сама избавляюсь от долбаного ремня и хватаюсь за ручку. Для побега достаточно толкнуть дверь. Никто не остановит.
Но, в отличие от прошлого раза, держусь. Обучаемая до тошноты... до мелкой дрожи, которая охватывает пальцы.
— Я уже договорился с Глебовым. Следователь по делу Рогова. Он заберет тебя после занятий и отвезет домой.
— К себе домой? Я теперь переходящее знамя? — завожусь с пол-оборота как последняя дура.
Самой от себя противно. Разбег от романтичной зайки до дерганой психички — одна секунда. И пропасть вместо тормозного пути.
— Ко мне. — Марк достает из кармана ключи и протягивает их в раскрытой ладони. Словно предоставляет выбор: взять или нет.
Широкий жест для этого деспота. Жаль, не могу оценить. Адекватность покинула мой мозг. А то, что осталось, способно лишь на позорную истерику.
— Он отвезет тебя ко мне! В мой дом! — повторяет Шаталов как для глухой. С ударением. — Потом проверит, чтобы ты закрылась, и свалит к чертовой матери.
— А ты...
Знаю, что не имею права спрашивать. Всего два дня назад Марк после нашего поцелуя спокойно уехал трахаться с другими. Вряд ли секс что-то изменил. Но становится так больно, что просто не могу молчать.
— Поверишь, если скажу, что дела? — Так и не дождавшись реакции, Шаталов сам берет мою руку и кладет в нее ключи.
— И у них нет никакого женского имени? — Тормоза отказывают окончательно.
— Только дела.
В глазах напротив вспыхивает что-то незнакомое. Не похожее на разочарование или злость. Не похожее на досаду. Для меня оно пока слишком сложное. С целым набором оттенков.
Но внутренние демоны от этого взгляда стихают. Словно увидели что-то свое, они заставляют забрать ключи. Положить их в рюкзак. И коротко кивнуть.
— Я верю... — Не знаю, кому я это говорю и для чего.
Марку впору покрутить пальцем у виска и вызвать карету скорой помощи для одной свихнувшейся девчонки. Но он тоже кивает. И лишь после этого открывает мне дверь.
Глава 18. Кое-что о нем
До самого конца занятий я гоню глупые ревнивые мысли. Запрещаю себе вспоминать картинку с брюнеткой и блондином на диване Шаталова. О нашей близости тоже не думаю.
Задача, на самом деле, со звездочкой. За эту ночь я узнала о себе столько, сколько не узнала бы с Витей и за несколько лет сексуальных экспериментов. Но, когда вижу на парковке следователя, мозг сам становится на место.
— Привет, красотка! — улыбается мне Глебов. — Марк сказал доставить тебя к нему домой.
— Здравствуйте. И часто вы подрабатываете у него таксистом?
Сегодняшний Глебов и близко не похож на свою прежнюю версию. Во время ареста Рогова он походил скорее на машину по добыче информации. Лишенную всякого сочувствия и вообще всех эмоций.
Вероятно, я должна обрадоваться, что сейчас он другой. Однако жизнь с отчимом успела научить жестокой правде, что люди не меняются.
— Только когда дело касается таких красивых девушек, — льстит Глебов так же фальшиво, как и улыбается.
— Тогда, наверное, целыми днями катаете.
Я не спрашиваю, можно ли садиться. Пока он не открыл дверцу возле водителя, сама ныряю на заднее сиденье. И как щит, устраиваю у себя на коленях рюкзак.
Шаталов, небось, умер бы со смеху, увидев, как я защищаюсь от другого мужчины. Совсем не его чокнутый смелый эльф.
— А вы уже неплохо узнали друг друга, — хмыкает Глебов и нехотя, словно я испортила все планы, садится за руль.
— Ну, вы ведь сами доверили ему мою защиту.
— Доверил. — Глебов заводит двигатель и, вместо того чтобы смотреть на дорогу, пялится на меня в зеркало заднего вида.
Хочешь не хочешь, а поверишь в теорию, что после секса с альфа-самцом другие мужчины тоже начинают заглядываться активнее.
— Еще вы дали добро использовать меня, как ему захочется.
Я не нарываюсь. Даже мысли нет злить этого человека. Проблемы с полицией — последнее, чего мне не хватает. Но внезапно вспоминаю, как удивлялась утром своей неосведомленности о Шаталове, и решаю кое-что проверить.
— Девочка, за все на свете нужно платить. А жизнь стоит того, чтобы потерпеть некоторые... неудобства.
Добродушного улыбчивого следователя как и не было. Передо мной снова тот самый человек, который допрашивал в ресторане, а потом уговаривал Шаталова взять до суда под опеку.
— А не слишком ли высокая цена?
— На жертву домашнего насилия ты тоже не тянешь.
— Так до суда еще сколько времени? Две недели? Три?
— Просто не зли Марка, и все будет нормально. Сохранит тебя и доставит куда надо.
От этой игры вслепую у меня уже нервы звенят. Каждый вопрос — как шаг по минному полю. К сожалению, сворачивать поздно.
— А если не сохранит? — До боли сжимаю пальцы.
Ситуация — пан или пропал. Купится Глебов или нет.
— Шаталов не сохранит? — С водительского сиденья раздается смех.
— Я и в подметки не гожусь тем женщинам, с которыми он спит. Подставляться ради секса... Марк не похож на сумасшедшего.
— По этому поводу можешь быть спокойна. Он рискует шкурой не ради твоей круглой задницы. У него совсем другая мотивация.
— Не верю. — Изо всех сил изображаю обиженную дуру с уровнем интеллекта ниже плинтуса. Для правдоподобности даже губы надуваю.
Была бы грудь, еще бы и ее выпятила... для окончательного разжижения мозга. Но Глебову хватает и такой скромной постановки.
— Именно Марк начал копать под Рогова, — со вздохом произносит следователь. — Не я, а он разворотил это осиное гнездо и организовал подставу.
— У вас был на него компромат. Я подслушала разговор возле ресторана.
— Хех... Вас там, походу, целый зрительный зал был. — Глебов вновь зыркает в зеркало заднего вида. — Шаталов как чуял...
— Так для чего ему нужен был Рогов? — Мне с трудом удается сохранять образ дуры. Так и хочется добраться до этого любителя таинственности и поскорее вытрясти всю правду.
— Из-за Рогова умер отец Марка. Они были конкурентами. Только старший Шаталов играл по правилам, а Рогов... по правилам из девяностых. Как итог, два инсульта. Год овощем в клинике. А потом инфаркт.
— Поэтому Марк так хорошо разбирается в медицине... — говорю я себе под нос. Лишь в конце фразы понимаю, что произнесла это достаточно громко.
— Он почти каждый день к отцу ездил. Мать не выдержала. Через полгода сдалась и умотала во Францию. А Марк до последнего дня был рядом.
— Ясно...
Это не моя история. Мой отец умер иначе. И все равно слезы наворачиваются на глаза, стоит представить Марка в больнице.