Мария Коваленко – Василиса и Серый волк (СИ) (страница 31)

И вот сейчас эта надежда, такая будоражащая и вполне реальная, ждала ее в торжественном зале.

— Ну, ты как? — поинтересовался Грабовский. — Уже до конца психоанализ провела? Выводы готовы, или мозги подправить еще необходимость есть?

— Саш, боюсь я…

— Естественно! Кто ж это, дожив до двадцати восьми довольной холостяцкой жизни, так просто решится на серьезные отношения. А вдруг он ужины потребует каждый день или еще одного кота заведет?

— Не издевайся! Я серьезно!

— Так я тоже! Любишь ты его. Хочешь обратно, но трусишь.

— Да что ты такое говоришь?! — возмутилась девушка.

— Ну ладно, доказываю, — он открыл блокнот и зачитал. — “Этот сукин сын мне всю душу вывернул!” или “Я ведь, как дура, влюбилась, поверила, в Москву приперлась”, но больше всего мне вот это нравится “этот наглый сексуальный маньяк у меня еще помучается”. Твои цитатки, между прочим.

Василиса рассмеялась. Она действительно все это кричала и Киру, и сама себе в подушку, когда думала, что никто не слышит.

— Ну! И кто тут будет мне говорить, что не любит по уши господина Пивоварова?

— Сашка, обещай, что поможешь мне его труп спрятать, если что…

— Да не вопрос! Закопаем в лучшем виде! — довольно отмахнулся профессор. — Я, если надо, всех своих двоечников припашу, потом и экскаваторами не дороют!

— Ты действительно думаешь, этот мерзавец на самом деле меня любит? — уже тихо, почти шепотом, она задала самый сложный вопрос.

Профессор повернулся и прямо в глаза тихо, ласково ответил:

— Васька, мужчина, который добровольно усыновил твоего кота, не может быть мерзавцем! — он развел руками и извинительным тоном добавил. — Вот я, твой лучший друг, ни за что бы Фильку не взял, а он принял. Мается с ним, возит туда-сюда, никому не отдает. Разве это не любовь?

— Саш, ну и тебя логика…

— Да ты представляешь, как он детей твоих боготворить будет? Эх, что ж ты у меня такая глупая? Тебе счастье на четырех колесах привалило, а ты тут все в лягушку обратиться хочешь и на болото ускакать.

Против такого не возразишь! Они еще немного посидели, а потом девушка сама выперла профессора за дверь. Дальше оттягивать неизбежное смысла не было. Будь, что будет!

В комнатке сторожа стало совсем тихо. Она сбросила с плеч старый шарфик, что выдал ей друг, и приготовилась ждать. Столько, сколько понадобится. Лягушонке вдруг остро захотелось стать принцессой, и чтобы у ног был только лучший, красивый и достойный принц, а лучше — Серый волк.

Напряжение куда-то ушло, словно уже было сделано самое важное дело. В голове бессвязно кружились мысли, ветер стучал в грязное окошко, а она ждала.

Дверь отворилась тихо. Ни противного скрипа ржавых петель, ни треска ссохшихся досок — просто открылась дверь, и вошел он. Привычный мир качнулся и рухнул в пропасть.

Никто из них так и не понял, как девушка оказалась плотно прижатой к старому столу, а горячие мужские руки добрались до платья и сразу же стали его стаскивать. Досадное препятствие. Не до него. Вслед за платьем в угол полетел пиджак и рубашка. Лишь черная строгая бабочка и брюки — на нем, и кружевное алое белье — на ней. Василиса больно укусила Кира за губу и притянула к себе.

— Еще раз увижу в кабинке пожарной машины — прибью! — почему-то это было важно. Даже сейчас.

— Волновалась?

Вместо ответа она приподнялась на носочки и прижалась горячими губами к его губам. Мир еще раз перевернулся, когда он жадно и настойчиво ответил на поцелуй. Температура в сторожке поднялась. Двое наконец дорвались друг до друга. Все дни и месяцы ожидания превращали в пытку каждое промедление. Василиса совсем никак не помогала. Тонкие замерзшие ладошки обхватили его попу и крепко сжали.

— Пивоваров, твоя задница — это конец света. Я тебя точно съем!

Кир усмехнулся и повторил ее прием. Маленькая женская попка очень хорошо уместилась в крепких ладонях.

— Моя… — приподнял ее и усадил на стол.

Стройные ножки тут же обвили мужскую талию и прижались бедрами к паху. Мужчина сцепил зубы от острого возбуждения. Так близко, так желанно, стоило лишь чуть-чуть сдвинуть белье и все… С силой выдохнул, прогоняя одержимость, провел рукой по изящной ножке от тонкой лодыжки к бедру.

Теперь уже Василисе пришлось закусить губу. Прикосновения обжигали, искрами посылая откровенные эротические сигналы по всему телу.

Спина сама выгнулась, подставляя грудь, и тут Кир сорвался.

— Милая, ты точно доиграешься, — со стоном прошептал прямо в сладкие губы.

— Так может, делом займешься?..

Ее руки уже боролись с замком на мужских брюках, не желая дольше растягивать агонию. Голод последних месяцев сказался на обоих: поцелуи больше походили на укусы, а страсть — на битву. Белье куда-то исчезло. Ничего не осталось. Лишь движения, стоны и счастливое, чуть слышное «да».

Здесь в прохладной, ветхой сторожке на отшибе большого гаража, под завывание ночного ветра и шум машин, двое жадно предавались любви. И не было в округе ничего, чтобы смогло отвлечь их от этого самого сладкого откровения.

Одними касаниями, нежно и грубо, произносили клятвы, жадно втягивали ноздрями аромат страсти и бросались с головой в один на двоих омут.

***

Когда на следующее утро Василиса проснулась в гостинице, тело ее казалось незнакомым.

Вроде и руки, и ноги — те же, но необычная легкость и приятная, тянущая боль не отпускали. Рядышком было кто-то еще. Она повернулась и не смогла сдержать улыбку. Господин Пивоваров, собственной персоной, царственно развалился на всю кровать и довольно посапывал.

Совершенно новая, незнакомая сама себе Василиса, тихонечко подкатилась под теплый мужской бок и зевнула. Это было так естественно.

Он приоткрыл один глаз, убедился, что все как надо, и снова уснул.

ЭПИЛОГ

Судя по жужжанию лифта, кто-то поднимался на этаж. Василиса закинула ногу за ногу и стала ждать. Глубокой ночью в бизнес-центре находилось только три человека, один из которых охранник.

В кабинет, сломя голову, вбежал Пивоваров.

— Васька, где квартальные отчеты? — с порога затребовал бос.

— Пивоваров, ты чего орешь на меня? — возмутилась Василиса. — Я на тебя не работаю, так что отставь свои начальственные замашки для Грабовского.

— Вот не хотел я, чтобы Сашка тебя нанимал!

— Поздно, милый! — кокетливо теребя пуговки на тонкой рубашке, заметила девушка.

— Вась, ну на самом деле, дай отчеты. У меня в Москве проверка грядет, а там такие дыры…

— А попроси! — хитро сощурилась девушка.

— Чего попросить?

— Чего-чего… Чтобы замуж за тебя вышла!

— Так я уже просил! — не понял Кир. — Ты даже согласилась!

— А ты еще попроси. Мне понравилось.

Пивоваров ухмыльнулся. Понравилось ей, да они после этого из койки сутки не вылезали. Напольную лампу уронили, картину прямо с креплением обрушили и даже железную кровать чуть не сломали.

— Васька, а ты помнишь, что после этого было?

— Кир, ну повторно я не забеременею. Папой тебе быть и так и так. Филе за дырявые презервативы спасибо скажи. Будет теперь усатый нянь возиться с потомством хозяйским.

Кир недовольно посмотрел на будущую жену. Отчет действительно был нужен самым срочным образом.

— Пивоваров! Снимай штаны! Неужели я не понятно пояснила?

— Вась, ну давай потом, дома…

Девушка вздохнула, погладила свой еще совсем плоский живот и с самой сладкой улыбкой ответила:

— Ладно, милый, пойдем другим путем. Хочу лапшу итальянскую со свежим базиликом, кедровыми орешками и пармезаном. Но только не с таким, как в прошлый раз, будто мыло хозяйственное, а с хорошим.

Кир с тоской посмотрел в окно. Ночь, черная беззвездная ночь. Искать работающий в такое время магазин, где есть и нужный сыр и свежий базилик — немыслимое дело. Служба доставки ему такое точно не повезет. Наверняка, еще и в психушку обратиться предложат…

Он еще немного постоял в раздумьях, а потом руки сами потянулись к ширинке.