Мария Коваленко – Василиса и Серый волк (СИ) (страница 24)
Достаточно было глянуть на хорошо проинформированную блондинку Вику, как вопрос о том, кто пришел, закрылся сам собой. Девушка, включив задний ход, скрылась в кухне и закрыла за собой дверь.
Грабовский остался сидеть. Он здесь не гость, не жилец и вообще… Нету его здесь — для всех! А раз призраки двери не открывают, то пусть звонят! Звонок у девчонок противный, долго сами не выдержат.
— Вика, открой двери! — послышалось из комнаты Василисы.
Вместо ответа Вика открыла на кухне кран и стала шумно греметь тарелками.
— Шурик, будь человеком, открой двери, — подался жалостливый голос из комнаты.
— Не, я так не играю, я к вам в мажордомы не нанимался. Сама открывай!
Через секунду Василиса фурией вылетела из спальни. Все такая же зареванная, со спутанными волосами, в старой майке до колен, но злая. Вот эта злость профессору очень понравилась. В прошлый раз они с Викой ее две недели разозлить не могли.
Бросив на Грабовского и в сторону кухни яростный взгляд, девушка двинулась к входной двери.
Когда оттуда показался гигантский букет белых роз, профессор пожалел, что презентовал дедушкину каску в музей Великой Отечественной войны. Сейчас этот головной убор был бы кстати.
— Здравствуй, Василиса, — только и успел сказать Кир.
— Батюшки, кто к нам пожаловал!
Девушка тут же выхватила из его рук розы и, не долго думая, принялась лупить гостя.
— Подлец! Мерзавец! Предатель! Бабник! — она изо всех сил била его белоснежным букетом и с каждым ударом выкрикивала новое оскорбление. — Кабелина московская! Врун! Сукин сын! Предатель!
— Было уже… — уходя от новых ударов, обидчиво выкрикнул Кир.
— Ах, тебе новое подавай! И женщину в каждом городе новую, и оскорблять с фантазией!
— Васенька, милая, я с миром пришел…
Но девушка не останавливалась. Почти все цветы осыпались от жестоких ударов. На площадке лежал целый ковер из лепестков. “Это хорошо, что колючки срезаны!” — подумал про себя Кир, еле-еле увернувшись от нового шлепка.
— Господи, как ты мог? Я ведь, как дура, влюбилась, поверила, в Москву приперлась!
Казалось, что избиение никогда не прекратится. Тут Василиса на секунду отвлеклась на странное движение позади мужчины.
Прямо за спиной Кира с самым заинтересованным видом усаживался на бочек знакомый рыжий котенок. Вот только этого субчика с челобитной не хватало!
— Ты почто скотину принес? — тыча голым веником за спину, спросила девушка. — Хорошо, что человеческих друзей не приволок. Совсем без группы поддержки не можешь, Пивоваров?
Кир резко развернулся. Филя не обращал на него внимание. Желтые глазки упрямо рассматривали девушку.
— Василиса, я, конечно, понимаю, что ты мне не поверишь. Но Филя здесь по собственной инициативе! — заступнически, с серьезным видом заявил хозяин. — Он, может, тоже соскучился!
— Пивоваров, я что не по-русски тебе сказала? Катись колбаской отсюда! Вруны, предатели и мерзавцы мне не нужны! Даже из семейства кошачьих!
— Ну, дай мне хотя бы шанс оправдаться?
— Нет! Хватит с меня лжи! Своими глазами все видела: в Минске и в Москве.
У нее от гнева дрожали руки, а слезы вот-вот готовы были политься ручьями. Отпихнув от себя Пивоварова, девушка захлопнула дверь, едва не прищемив один рыжий хвост.
Филя был шустрее, и пока в замке проворачивался ключ, уже спрятался под кровать.
Грабовский только поднял бровь, наблюдая за рыжей молнией, но вновь смолчал. Слишком непростая это была история, чтобы вмешиваться, да и спасать пока никто никого не просили. Он медленно открыл свой блокнот и что-то записал.
По понурому виду выходящего из подъезда мужчины, трое друзей поняли — общение не удалось. Эта Василиса портила им все планы. Еще два дня назад казалось: пара спелась. Впереди виделись частые свидания, торжественная роспись в ЗАГСе и переезд друга в Минск. Обиднее всего было то, что Кир даже не изменял девушке и порвал с прежней фантастической красоткой!
Димка от злости стукнул по капоту, Лешка по колесу, а Гоша в ужасе наблюдал, как друзья избивают его любимую машину.
Подошел Кир.
— Ну что, Ромео, Джульетта все еще в состоянии аффекта? — спросил Гошка.
— Эх, чего ж ты не взял фикус… — рассматривая побитого друга, посочувствовал Лешка. — Она бы ту кадку даже не подняла… Столько бабла угробил…
— Эй, хватит думать о моих деньгах! — прекратил все дебаты Кир. — Я с ней даже поговорить не смог. Ничего сказать не успел.
— Ну, так иди назад! — хором отозвались трое.
— Вам легко сказать. Она двери больше не откроет. Как я до нее дозовусь? — потом посмотрел по сторонам и добавил. — Филька, тоже пробовал. Не вышло. Надо бы его найти…
Димон, все это время не участвовавший в беседе, полез за мобильным в карман куртки. Он долго искал какой-то номер телефона в мудреной адресной книжке и, наконец, принялся звонить.
— Эта мадам от нас так просто не скроется! — заверил он друга. — Сейчас все будет!
Он отошел в сторонку и стал о чем-то переговариваться по телефону. Трое оставшихся поняли, что имел ввиду товарищ только через пятнадцать минут, когда, гудя сиреной, во двор въехала машина МЧС с телескопическим подъемником.
От неожиданного поворота событий Гоша с Лешей присвистнули.
— Вот все-таки хорошо иметь друга пожарного! — восхищенно заметил последний.
— Короче, Кир. У тебя двадцать минут, — инструктировал Дима. — Полезай в люльку, до Васькиного окна на четвертом ребята тебя вмиг подбросят. Там уж как-нибудь сам. Главное не теряйся, времени мало, машине еще на пожар ехать.
— Ты сдурел? — ошалело спросил Кир.
— Я — нет, а вот тебя мы сейчас втроем к этой кабинке привяжем, если по доброй воле быстро не полезешь!
Мужчина с сомнением осмотрел хлипкую на вид кабинку с проржавевшим креплением, но делать было нечего. В следующую минуту опытный водитель, под руководством Лешки, уже направлял телескопический подъемник к окошку с веселенькими занавесками на четвертом этаже. Именно там находилась спальня Василисы.
Девушка чуть не грохнулась в обморок, когда в стекло вежливо постучали. Мелкими шажками она направилась к плотным занавескам. В голове крутилась только одна гипотеза, но она была совершенно фантастической.
Когда улыбающееся лицо Кира показалось за окном, Василиса поняла: в жизни есть место и для фантастики!
Это был он. Боль и отчаяние полоснули по сердцу. Это еще недавно любимое лицо, красивые глаза, губы — весь он превратился в неиссякаемый источник боли, тоски по несбыточному. Как он смеет на нее так смотреть? Душа переворачивается. Стоит за окном, такой родной, желанный, но слишком опасный. Сколько еще вынесет ее сердечко? Оно и так рвется на части от желания простить и ненависти за предательство. Нет, в это болото она второй раз не полезет.
Мужчина что-то говорил, но двойной новенький стеклопакет превращал его речь в несуразную пантомиму. Пришлось открыть окно. В это время в спальню просунулись две любопытные головы. Ни Вика, ни Грабовский не могли пропустить такое!
— Вот до чего ты упрямый осел! — уже кричала Василиса. — Я ведь однозначно сказала, что не желаю тебя видеть и слышать!
— Милая, ну хотя бы одну речь я могу произнести. Даже закоренелому преступнику полагается звонок адвокату, — он в молитвенном жесте сложил руки и заморгал длинными ресницами. — Я тебя очень прошу.
— Пивоваров, ну ты подонок! Ты мне и так уже сердце разбил. Добавки захотелось?
Василиса осмотрелась по сторонам, думая, чем же в него запустить. Первым под руку попались собственные тапочки. Не целясь, она швырнула их прямо в голову Кира и только на сантиметр промахнулась.
Пивоваров, ожидавший такую реакцию, крепко схватился за ледяной металлический поручень. От каждого его движения кабинка устрашающе качалась.
Девушка снова обратила свой взор в комнату. Если он не понимает так, значит — пора кидать что-то потяжелее!
Руки сами схватили большой керамический горшок с диффенбахией. Заметив это, Вика мигом ворвалась внутрь и, отобрав любимый цветок, сунула в руки безумной подруге скромный кактус.
Василиса уже не разбирала. Кактус пулей полетел следом за тапочками.
В этот раз Киру не так повезло. Острые колючки впились в куртку, а земля комьями посыпалась по одежде.
— Василиса, ну пожалуйста, дай хоть слово сказать. Я тебя не понимаю… — отчаянно попросил он.
— Пивоваров! Я от тебя устала, — хрипло простонала Василиса, захлебываясь внезапными слезами. — Все. На этом наш короткий роман закончен. Давай больше не будем. Ни тебе радости, ни мне покоя.
Она со стуком закрыла окно и вышла в другую комнату.
Кир постоял еще немного. Почему она так себя странно ведет — было совершенно непонятно. Явно, что-то крылось за подобной реакцией, но вот что?..
Водитель пожарной машины понял, что дело дрянь, и медленно опустил подъемник к земле.
За всем этим кроме друзей снизу, внимательно наблюдал и Александр Грабовский. Он видел собственными глазами отчаяние на лице мужчины, видел его настойчивость. Нет, определенно этот случай кардинально отличался от предыдущего. Он снова открыл блокнот и вписал еще одну строчку.