Мария Коваленко – Шикарный мужчина. Инструкция по эксплуатации (страница 4)
Хочу сказать себе «проблемы», но в этот же момент с ужасом осознаю, что лежу не одна.
В попу упирается что-то теплое и упругое. По ощущениям – длиной сантиметров восемнадцать. А на моем бедре лежит рука.
Чужая!
Намного больше, чем рука бывшего.
Мощная. С бугристыми мышцами, ручейками вен и длинными пальцами.
– Твою мать... – шепчу еле слышно. И мозг, наконец, включается.
Извилины горят от напряжения, а перед глазами пролетают последние мгновения вечера: костер, музыка, грустные глаза заместителя директора, злосчастный глинтвейн и... Обнимашки. Уютные, горячие, обещающие...
На мыслях об обнимашках я резко разворачиваюсь.
– Доброе утро, – вещает хрипловатым голосом тот самый владелец руки, сантиметров и запаха.
Местный автослесарь. Или электрик. Или... кто-то из технического персонала. Впрочем, с таким телом он может быть хоть космонавтом.
– Было добрым. – Тяну на себя все одеяло. – Что вы здесь делаете?
В панике напрягаю булки, пытаясь понять – я в трусах или совсем голая.
– Эм... – Космонавт перекатывается на спину. Потягивается... мощно! Как лев! И с убийственно-сексуальной улыбкой снова поворачивается ко мне. – Собственно... Это моя комната.
– Ваша?
Взгляд останавливается на колючих щеках. С ямочками.
Мурашки, которые уже пару минут носятся у меня по телу, вдруг притормаживают и становятся в стойку.
Это самая большая спальня во всем комплексе. Больше точно нет, мне вчера здесь целую экскурсию устроили. А космонавт...
Он ведь так и не сказал, как его зовут. Я не знаю ни профессии, ни должности. Помню лишь, что другие расступались перед ним, как воды морские перед Моисеем. Заискивали. И освобождали места, стоило ему глянуть на любой стул или пенек.
– Кажется, мы вчера не успели познакомиться, – космонавт приподнимается на локте.
Убивает меня видом литого бицепса со сложной татуировкой в виде какого-то орнамента.
– Вы... – Ягодицы сжимаются так сильно, что я, наконец, чувствую проклятые трусы.
– Ну же!
Наглец по-хозяйски притягивает меня к своей груди. И тут я внезапно понимаю, кого целые сутки считала автослесарем.
Глава 5. Аварийное отключение
Настя
«Настя, это фиаско!» – поздравляю себя мысленно.
Я мечтала об идеальном мужчине. Писала портрет, фантазировала... И вот он. Рядом. Без рубашки. С ямочками. С венами на руках. С сантиметрами. С запахом, от которого хочется жмуриться и стонать.
И я... Ой, мамочки... лежу с ним рядом. В постели.
– Гордей Николаевич?.. – сиплю, как бегун после марафона. В горле пересохло, голова ватная.
– Вот и познакомились.
Он улыбается. Нагло. Плотоядно. Так что внизу живота становится горячо и сыро. Как бывает после секса. Но не обычного «Пять минут, и баиньки», а сумасшедшего – без тормозов и осторожности.
– Я, наверное, вчера много выпила...
– Меньше всех. – Мой роскошный заказчик прижимается губами к виску, обдавая кожу горячим дыханием, ведет ими вдоль скулы и прихватывает зубами левую мочку.
– Мне много и не нужно...
Отчаянно стараюсь выбросить из головы мысли о сексе.
– Ты такая аппетитная. Облизал бы и съел, – бархатный голос делает с барабанными перепонками такое, что пальцы на ногах подгибаются.
– Людей не едят... – кажется, стону.
– Такая серьезная и такая сладкая девочка...
Горячая мужская ладонь скользит по спине. Ласково поглаживает поясницу.
– Я... не сладкая. Мне, наверное, вообще лучше в душ...
Внутренний голос требует очнуться – влепить нахалу пощечину или сбежать отсюда поскорее. Но спинной мозг перехватывает управление над головным. Я таю от ласковых прикосновений, как мороженое в жару. Несу какой-то бред. И боюсь пошевелиться.
– Вместе сходим. Потом.
Гордей Николаевич цепляет пальцем резинку трусов и слегка оттягивает их вбок. Словно примеряется – снять или порвать.
– Вы, наверное, не так... – хочу сказать «поняли», однако вместо этого вздрагиваю.
По телу словно разряд ударяет. Двести двадцать по всем моим нервным окончаниям.
– Не так быстро? Понял!
Мой новый заказчик рывком сдирает одеяло и нависает сверху на вытянутых руках.
Лавина над городом! Огромная такая лавина, внушительная. Способная похоронить любую гордость и заткнуть внутренний голос.
– По-до-ждите, – мямлю из последних сил. Буквально вытягиваю из себя по слогам.
– А мы никуда и не спешим.
Недавний космонавт накрывает мои губы своими. Жадно врывается языком в рот. И делает со мной такое, что не показывают даже в самых откровенных порнофильмах.
Он фактически трахает меня своим языком! Вылизывает и толкается так ритмично и так профессионально, что спина выгибается дугой, а ноги предательски скользят в стороны.
– Можно я без презерватива? – хрипит на ухо соблазнитель.
– Мм... – Задуренный мозг старается понять, что сейчас было сказано.
Какой презерватив? О чем он вообще?
– Я чист. Клянусь. – Лавина рывком стягивает с себя боксеры и утыкается горячей массивной штуковиной в ластовицу моих кружевных трусов.
На секунду я зависаю. Какая-то незнакомая часть меня требует расслабиться и получить удовольствие. Но другая, привычная, внезапно берет верх.
– Нет! Слезьте с меня сейчас же! – от ужаса даже голос прорезается. – Это изнасилование! Не смейте! – я упираюсь ладонями в широкую грудь.
– Не понял...
Карие глаза сужаются в щелки. На колючих скулах проступают желваки.
– Да как вы вообще посмели?! – ударив по плечам, я выползаю из-под своего космонавта и дрожащими руками хватаю разбросанную на полу одежду.
– Куда? – Судя по ошалевшему выражению лица, кое-кто так и не понял, что произошло.
Но вместо того чтобы объяснить, я быстро натягиваю на себя юбку. Забив на бюстгальтер, надеваю рубашку. И как ошпаренная бегу в коридор.
На этот раз в черепушке никакого тумана. Наоборот – там четкое осознание подкравшегося пиздеца. Между ног никакого пожара. А в ушах, как на записи, звучит голос Фимы: «Будешь описывать честно, где-то через месяц встретишь того самого».