Мария Коваленко – Семья (не) на один год (страница 49)

Как ни уговаривала себя, подремать я так и не смогла. Книгу, которую прихватила перед выходом, так и не открыла.

Мысли о фонде и волнение вытянули последние силы. Все, чего хотелось, — поскорее сойти с борта и сесть в машину.

Когда до посадки осталось минут пятнадцать, это желание начало жечь изнутри. Будто подхватила какую-то болезнь, я чувствовала жар, а во рту все пересохло, как в пустыне.

Нужно было лишь немного потерпеть. Не суетиться. Не дергаться. Но как по заказу рядом оказалась тележка стюардессы, и фраза «Можно мне воды?» сама сорвалась с губ.

Вожделенный стаканчик появился перед глазами буквально спустя два вдоха.

Дальше все полетело словно на ускоренной перемотке в фильме.

Только выпив воду до дна, я заметила, что стюардесса отвлеклась на другого пассажира, а девушка, которая меня обслужила, походила на нее лишь белой рубашкой.

На миг в голове возникла тревога. Захотелось окликнуть настоящую стюардессу, но язык почему-то онемел, и все мысли превратились в кашу.

Как во сне я наблюдала за приземлением. Словно инвалид, позволяла какому-то мужчине помогать мне выйти из самолета. И, с трудом передвигая ногами, шла с ним дальше.

После, как в тумане, были серые коридоры, реки людей и чужие лица. Уже знакомая девушка, та самая, что подала воду, рылась в моей сумочке. Перед глазами мелькал заграничный паспорт. И снова впереди маячил самолет.

Издали он казался игрушечным, маленьким. Я не хотела приближаться к нему и вроде бы даже пыталась вырваться из крепких объятий своего спутника. Но ноги слушались плохо. Язык не ворочался. А посторонние вместо помощи брезгливо отворачивались или смотрели на меня со снисходительными улыбками.

Словно запертая в собственном безвольном теле, я ничего не могла сделать. Наблюдала за всем безучастно. Отчаянно пыталась уцепиться за обрывки мыслей. А когда оказалась на борту небольшого частного самолета, всего на несколько секунд закрыла глаза... и уснула.

— Красавица! Спящая! Подъем, мы скоро приземлимся.

Мужской голос ворвался в сон так внезапно, что я дернулась. Затылок ударился о мягкое изголовье, и шею опалило болью.

— Не так резко! Спокойно, дорогая. Береги свою красивую голову.

Филипп поправил на мне ремень безопасности. Поцокал языком. И словно действительно хотел успокоить, погладил по щеке. Вроде бы так, как раньше, но все же не так.

— Ты! — первое слово далось мне с огромным трудом. Язык и губы все еще были как после заморозки, но злость заставляла ломать себя.

— Узнала. Значит, сознание ясное. — Филипп оскалил зубы в улыбке. — Это замечательно.

— Ты... Укра-ал ме-ня.

Я снова дернулась. Хотелось дотянуться до этого гада. Ударить. Но он вовремя отшатнулся в сторону.

— В некоторых странах есть славная традиция — красть невесту перед свадьбой. Очень романтично! Будем считать, у нас именно такая кража.

— Ты не имел пра-ва!

— Милая, мы обручены. Или одна ночь в постели с бывшим мужем заставила тебя все забыть?

Внезапно Филипп стал серьезным. Чужим!

Я видела перед собой знакомое лицо. Те же глаза, что были у моего жениха. Те же губы и нос. Но сейчас это был незнакомец.

Во взгляде Филиппа не осталось и тени доброты. В чертах лица появилось что-то неуловимо хищное. В движениях — резкость.

Даже просто смотреть на него настоящего, без маски спасителя, было неприятно.

— Как ты узнал? — Я вжалась в спинку сиденья, словно хотела защититься.

— Это было слишком предсказуемо. — Филипп равнодушно отмахнулся. — На самом деле я удивлен, что вы не сблизились раньше. Вам ведь никто не мешал. Я лишний раз не беспокоил. Устраивал вам встречи. Был вашим Купидоном! Ты хоть сама можешь мне ответить, чего вы ждали?

— Ты...

С даром речи у меня и до этого момента были проблемы, а сейчас он вообще пропал.

Благодаря Никите, я теперь знала, кем на самом деле являлся мой жених. Мошенником. Но какой смысл таился в сводничестве? Какую еще цель, кроме платежа за оборудование, преследовал этот человек?

— Да, милая? — Фурнье демонстративно повернулся ко мне ухом.

— Зачем тебе это было нужно? — выдавила я из себя.

— Вариант с сочувствием подойдет? — Он даже не пытался изобразить искренность. Откровенно смеялся надо мной.

— Зачем?!

— Ты была такой одинокой, несчастной. Никого не подпускала к себе. Берегла, будто ждала одного-единственного. Святая невинность!

— Пожалуйста, объясни...

От волнения все обидные слова пролетели мимо ушей.

— Эх, а я так надеялся, что мой вариант тебе понравится. Он такой благородный. Почти как твой Лаевский.

— Ты чего-то хочешь от Никиты! — озарило меня.

— В идеале я бы хотел, чтобы он отправился туда же, куда из-за его расследования отправился мой хороший друг.

Ничего не понимая, я нахмурилась.

— На тот свет, — не стал томить ожиданием Филипп. — Но я умею быть скромным в своих запросах. Поэтому готов ограничиться деньгами.

— Тебе мало денег фонда, которые решил присвоить? — Скрывать, что я знаю правду, уже не было смысла. — Хочешь украсть еще больше?

— А вот это обидно!

Будто я и правда произнесла что-то унизительное, Фурнье резко замахнулся, но остановил руку в паре сантиметров от моего лица.

— Мне нужно только то, что я заработал! — ледяным тоном произнес он. — Я много трудился. Купил всех этих врачей. Осчастливил толпу богачей и звезд благородной миссией. Месяцами терпел рядом с собой невесту, которая даже прикасаться к себе не позволяла. Не жил! Но если твой Ромео попробует мне помешать, то, возможно, придется забрать больше.

— Что... Что ты имеешь в виду? — Тревога ледяной волной прокатилась по спине и стальным обручем сковала грудь.

— В крайнем случае мы всегда можем пожениться на моем острове. — Филипп глянул в иллюминатор, снова расслабился и заулыбался. — Как настоящие влюбленные. Без репортеров, чужих глаз и брачного контракта.

Глава 28

Никита

Фурнье вышел из моего кабинета на своих двоих. Живой. Целый. Уверенный, что крепко держит меня за одно место.

Чтобы не разочаровать его в этом, мне понадобились все моральные силы. Справиться с собой удалось с трудом. Прежний я, наверное, не стерпел бы. Всего намек на безопасность Леры стоил бы этому гению здоровья. Но три года взаперти научили многому.

Стоило двери закрыться, я разблокировал телефон и быстро набрал нужный номер. Даже на экран не смотрел. Этот абонент уже много лет был в особом срочном списке, а за последние недели стал чуть ли не основным.

Игорь, как обычно, ответил мгновенно:

— Фурнье пакуем сразу возле офиса или дать ему немного отъехать?

Вопрос помощника прозвучал холодно и четко. Раньше я стал бы искать прослушку в кабинете. Перевернул бы все вверх дном. А сейчас лишь повернул к себе лицом керамическую Фемиду и заботливо стер пыль с незаметного глазка у основания скульптуры. Моей скульптуры!

— Нет. Слишком опасно. — Я на миг задумался. — Установи слежку. Скорее всего, после меня он поедет в аэропорт. Мне нужно знать рейс, время вылета и... если это будет частный самолет, количество пассажиров.

— Принял. — Игорь не стал жаловаться на трудности и не пытался оспаривать решения.

— Что с охраной в Питере? Они не отвечают. Лера в самолете?

— Валерию Дмитриевну проводили до трапа. Всё в порядке. Сейчас парни отрабатывают хвост. Их пасли всю дорогу до Пулково. Преследователей удалось перехватить. Везут подальше от города. Допрашивать будут по дороге, чтобы не задерживаться.

— Как что-то узнают, сразу звони мне!

Сообщение о хвосте не удивило. После рассказа Фурнье я ожидал чего-то подобного. Пугало лишь одно: мы не были к этому готовы. Слишком рано обрадовались, что раскрыли грязную схему француза. Записали его в число обычных мошенников, способных лишь на воровство и подкуп.

— Будет сделано, — отозвался Игорь. — Еще распоряжения?