Мария Коваленко – Семья (не) на один год (страница 26)

В моем личном списке табу значилось лишь одно имя — Валерия Муратова. До сегодняшнего дня не существовало ни одной причины, из-за которой можно было пренебречь этим табу.

Я бы и теперь не пренебрег, если бы не одно но.

Истинные причины страсти Кристины к благотворительности стали понятны уже давно. Ее мало интересовали детишки, собачки или котики. Чаще всего участие Кристины ограничивалось крупной суммой денег, собранной на какой-нибудь пышной вечеринке, и фотографиями в журналах.

Точно такие же печатали французские журналы в статьях о другой женщине. О молодом враче, меценате, моей бывшей жене.

Кристина из кожи вон лезла, чтобы быть похожей на Леру хоть в чем-то. Наверное, именно это раздражало в ней сильнее всего. Но в случае с Фурнье Кристина оказалась пешкой в чужой игре.

Не она привела мне нового богатого клиента. Не она была инициатором встречи. Еще вчера вечером я и не догадывался, что за моей спиной происходит что-то странное. Но сегодня днем, пролив литр слез над прощальным колье, Кристина созналась, что Фурнье вышел на нее сам.

«Клянусь, я не знала о нем ничего до прошлой недели», — заверяла она.

«Я никогда не спрашивала его о твоей бывшей жене и вообще не интересовалась ею!» — всхлипывала, глядя на красивый футляр из лучшего в Питере ювелирного салона.

«Он был так мил. Говорил, что много слышал о тебе и готов доверить новый проект лишь твоему бюро».

Оснований не верить Кристине у меня не было. Никакое ее признание не могло изменить точку в наших отношениях на очередную запятую. Но вот к меценату возникли вопросы.

Вряд ли такой человек мог не знать о нашем с Лерой браке.

Вряд ли чьи-то отзывы о бюро могли заставить его так настойчиво искать встречи.

Моя профессиональная паранойя пожарной сиреной вопила об опасности. Горький жизненный опыт так и шептал: «Жди неприятности!»

Но всего одно имя... то самое, табу, заставило засунуть все опасения в одно место и согласиться на встречу.

— Здравствуй, Лера.

Я сам вышел на улицу к бывшей жене. Сам распахнул для нее пассажирскую дверь. Фурнье и словом не обмолвился, что Лера будет присутствовать на переговорах. Мы договорились встретиться один на один сразу после больницы.

Хотелось стереть француза в порошок за его обман. Но еще сильнее сейчас было другое желание. Неправильное. Напрасное...

— Я помогу.

Лера не просила о помощи. Она растерянно смотрела то на меня, то на Фурнье. Но я уже взял ее за руку и, шизея от того, как изменилась моя девочка, усадил на сиденье.

Глава 15

Лера

Пожалуй, с чувством юмора у судьбы я ошиблась. Оно у нее было не странным, а черным. Из всех ресторанов Питера секретарша Филиппа выбрала именно тот, в котором я праздновала свое восемнадцатилетие.

Услышав адрес, Никита даже предложил сменить маршрут.

— Я могу попросить помощницу поискать что-нибудь поближе, — холодно произнес он.

Но, как вскоре оказалось, со свободными местами возникли проблемы. Туристы перед длинными выходными наводнили город, и столик без брони найти было нереально.

Занятая своими мыслями, я в мужской разговор не вмешивалась. Вполне хватало широких плеч перед глазами, сильных красивых пальцев на руле и отражения в зеркале заднего вида.

Далеко не всех мужчин возраст делает привлекательнее, но с Никитой Лаевским случилось именно так. Рядом с утонченным, высоким блондином Филиппом Никита смотрелся монументально и важно. Ему безумно шла седина на висках. Черты лица стали по-настоящему хищными. А новые морщинки в уголках глаз добавляли таинственности.

Убойное сочетание для любой женщины. Зрелая мужественность, помноженная на ум, физическую силу и брутальность, сквозившую в каждом уверенном движении.

Если бы на сердце не красовалась парочка шрамов после неожиданного разрыва, я бы обязательно поддалась чарам Никиты. Это была бы даже не химия, не обаяние, а голая биология. Тяга к сильному самцу.

Но шрамы имелись. Грубые и довольно болезненные, чтобы снова погружаться в знакомое болото.

С мыслями о них я без особого волнения осилила дорогу до ресторана. Почти как на такси. Не позволив мужчинам сделать заказ вместо меня, сама выбрала себе салат и минеральную воду.

Деловой разговор, который начался после заказа, тоже ничем не растревожил. Филиппа остро интересовали организационные вопросы. Через месяц благотворительный фонд должен был сделать первую поставку медицинского оборудования, и мы оба надеялись избежать бюрократических проволочек.

Никита ничего не обещал, но слушал внимательно. Каждый встречный вопрос говорил о хорошем знакомстве со сферой. А от каждого его взгляда... исключительно в сторону Филиппа, я все чаще смотрела на часы.

Меня за столом словно и не было. Единственная за весь ужин фраза обо мне прозвучала в самом начале и тут же забылась под волной деловых вопросов:

— Никита, это Валерия. Она моя невеста, — торжественно, будто родному отцу, сообщил Филипп.

Но Лаевский на это лишь коротко кивнул и продолжил изучать меню.

Наверное, если бы так прошел весь ужин, я согласилась бы встречаться с Никитой хоть каждый день. Это было не сложнее обхода в городской больнице. И почти безболезненно.

Однако в восемь Филиппу пришлось ненадолго отлучиться из-за важного звонка. А мне захотелось подышать свежим воздухом.

Как и в мои восемнадцать, балкон на третьем этаже встретил отрытой дверью и восхитительным видом на зеленый лес.

За прошедшие годы здесь почти ничего не изменилось. В дальнем углу декоративную штукатурку украсила пара тонких трещинок. Немного пожелтел когда-то белый подоконник, а последние проливные дожди оставили на стеклах едва заметные разводы.

Наверное, если бы не свет уличных фонарей, я бы даже не заметила разницы. Ощутила бы себя путешественницей во времени.

Для полноты картины не хватало лишь дорогого вечернего платья и мужчины рядом. Красивого. Уставшего. И без подарка.

Возможно, не хватало чего-то еще, но вспомнить все детали я не успела.

— Был уверен, что найду тебя здесь. — Огромная черная тень вначале перекрыла весь свет с лестницы, а потом отхватила себе четверть балкона.

К поговорке «Не вспоминай черта», пожалуй, стоило добавить «... и Никиту Лаевского».

— Вид из окна хороший.

Я не стала поворачиваться. Насмотрелась уже. Хватило.

— Я помню.

Будто приняв правила игры, Никита тоже уставился в окно. Спокойно, словно был здесь один.

— Я не знала, что Филипп захочет нанять тебя. Это была исключительно его инициатива.

Никто не просил меня оправдываться, но некоторые точки над «i» все же стоило расставить как можно скорее.

— В курсе, — в прежней немногословной манере ответил Никита.

— В России это его первый проект. Когда фонд заработает, здесь будет полноценный офис со своими юристами.

На это мой хмурый собеседник ничего не ответил. Может, потому что некоторые вещи были понятны и так. Может, потому что не хотел.

Прежняя я, наверное, сразу же начала бы ломать голову над его мотивами. Но нынешней вполне хватило картины перед глазами.

Оранжево-фиолетового заката, едва заметной рогатой луны между тучами и фонаря под балконом. Он то мигал, грозя потухнуть, то разгорался сильнее, делая наши отражения в стекле более четкими. Почти как в зеркале.

— Я не планирую заниматься фондом, — вдруг разорвал тишину Никита.

— То есть? — Я все же повернулась к нему.

— Завтра Паша свяжется с твоим... — Он запнулся. — Фурнье. И возьмет дело под свой контроль. Опыта у Паши хватает. Справится.

— А все вопросы?.. Эта встреча?.. — Наверное, даже на лбу у меня проступила надпись: «Зачем?»

Никите все-таки удалось отправить в утиль спокойствие, которым я так гордилась.

— Филипп был очень настойчив, а Паши сегодня нет в городе. — Никита тоже повернулся. — Вот и все.

Наши взгляды скрестились.

— Можно было перенести встречу. Или отказаться.

До этой секунды я не чувствовала никакого холода, но сейчас дико захотелось обхватить себя руками. Ума не приложу, как сдержала этот порыв.