Мария Коваленко – Не борись со мной, малышка (страница 53)
- Я решил, что подстелить соломки будет не лишним. – Разводит руками Егор.
- А за солому отвечал твой папа или его помощник? – Совершенно не могу сдерживаться. Смех сам рвется наружу.
- Я не удивлюсь, если оба.
Мой майор задумчиво чешет затылок. И пока бабушка с дедушкой окончательно не запутались в показаниях, вручает им обоих внуков.
***
Семейный обед напоминает пир. Судя по размаху специалисты по соломе нашли не только путь к сердцу моих родителей, но так же проложили автобан к их холодильнику.
Стол ломится от деликатесов: дорогие сыры, колбасы и красная икра. Количество звезд на бутылках с коньяком – за гранью приличия. А новый телевизор, диван и шторы без чистосердечного признания объясняют причину радости моих родных.
Наверное, можно обидеться на такое самоуправство одних и продажность других.
По сути близкие Егора поступили точно так же, как Марат – забросали моих родителей подарками и купили их лояльность.
Но за последние сутки я стала намного мудрее.
Несмотря на горький осадок, я и не думаю ссориться с родителями. Как само собой разумеющееся принимаю их поздравления и слушаю дифирамбы Егору. Вкусно кушаю. Искренне радуюсь за детей, которых тискают и хвалят как родных.
- Ты ведь не злишься на мою... предусмотрительность? – интересуется Егор, стоит маме с папой увести детей на прогулку.
- Вначале хотела. – Я встаю на носочки, чтобы дотянуться хотя бы до губ этого нахала. – Особенно, когда заметила на балконе коробку от телевизора и наклейку с ценой.
- Продешевили?
Егор сам наклоняется и целует меня.
- Нет... – Кладу руки на его плечи. – Я теперь просто обязана выйти за тебя замуж и до пенсии отрабатывать свой выкуп.
- Я рассчитывал на отработку и после пенсии.
Боровский – это Боровский! Его руки мгновенно стекают на мой зад, а в живот упирается неутомимый боец.
- Я только что сказала тебе «да». – Приходится отвлечь этого похотливого самца на одну маленькую формальность. – Я согласна.
Словно так ничего и не услышал, он вставляет в правое ухо указательный палец и демонстративно трясет.
- Ты что-то сказала или у меня слуховые галлюцинации?
От улыбки на красивом мужском лице мои бабочки взлетают со своих мест и требуют прямо сейчас заняться любовью.
- Я. Выйду. За. Тебя. Замуж, - произношу я по словам и делаю то, на что так и не осмелилась за всего годы брака с прежним мужем.
Веду этого невыносимого мужчину в свою комнату и закрываю за нами дверь.
ЭПИЛОГ
Эпилог
Алена
Звонок мобильного телефона раздается настолько внезапно, что я выпускаю из рук кондитерский рукав, и шоколадный крем густой кляксой растекается по полу.
- Здравствуйте, - робко произношу я в трубку.
По номеру уже понятно, что это директриса детского сада. Но вот зачем ей звонить в два дня – это загадка.
- Добрый день! Вынуждена сообщить, что у нас проблемы, - Ангелина Павловна сразу переходит к делу.
- Проблемы... Опять? - По спине слизкой змейкой ползет тревога.
- Снова! – тяжело вздыхает директриса.
- Кого на этот раз?
- Мальчика из старшей группы.
- Ох! – Мысленно прикидываю разницу в возрасте и весовой категории. Настоящий великан против моих непоседливых хоббитов.
- Ему не понравилась Пашина прическа, и понеслось...
О том, что именно понеслось, и как оно неслось, можно даже не спрашивать. За последние полгода мы проходили это так часто, что я уже сбилась со счета.
Каждый раз я и Егор верили, что уже конец – все хулиганы детского сада наказаны, и никто не рискнет даже чихнуть в сторону моего сына, как Катя находила нового обидчика и проводила воспитательные мероприятия.
- Сильно? – нервно сглатываю.
- Как и в прошлый раз. У парня синяк и ссадина. Защитница в порядке.
- Слава богу... – Облегченно выдыхая, сажусь на стул.
- Ну, можно и так сказать, - с истеричным смешком говорит Ангелина Павловна. – Но родители мальчика уже выехали, так что поспешите.
***
Уже зная, чем может обернуться любое промедление, собираюсь как на пожар. Оставив праздничный торт без крема и еще двух коржей, я быстро переодеваюсь и еду в детский сад.
По дороге успеваю связаться с Егором. Рассказываю ему о звонке директрисы. Отправляю голосовые сообщения двум страдающим гиперопекой дедушкам – Черному и Тихому. А так же пару раз репетирую извинительную речь.
Последнее дается сложнее всего. Жизнь не готовила меня к тому, что в семье появится пятилетняя воительница. Более того – я и представить не могла, что чужой ребенок будет любить меня сильнее собственной матери, а мой сын станет любимым братом.
Несмотря на свежий опыт перемирий с другими родителями, мне все еще трудно быть смелой, не бояться последствий и доказывать, что моя задиристая девочка была права...
Права, что бы там ни было!
Права, вопреки моему собственному жгучему желанию извиниться и признать вину за кого угодно и за что угодно!
- Вы уже здесь? – встречает на крыльце директриса. – Замечательно. Идемте!
Она разворачивается и важно семенит к своему кабинету.
- Конечно, - шепчу я под нос. – Обязательно, - делаю глубокий вдох перед дверью приемной. И иду навстречу хмурым родителям мальчика.
«Я справлюсь!» - говорю себе, делая первый шаг.
«Это моя семья!» - подбадриваю на втором.
«Нас теперь много!» - Уголки губ сами растягиваются в стороны.
И тут же чувствую горячую руку на своей пояснице.
- Я с тобой. Я успел, - слышу на ухо.
- Сейчас разрулим, - раздается за спиной, и кроме нас с Егором в кабинет заходят еще два дедушки.
***
- Вот скажите, зачем я вообще сюда ехала? – спустя пятнадцать минут спрашиваю на улице у троих мужчин. – Вы мне даже слова сказать не дали. Я как открыла рот, так и стояла... проветривала ротовую полость.
- А что они нашу девочку буйной назвали? – первым встает на защиту мужской диаспоры дедушка Черный.
- И какая она им девка? Она вообще-то девочка! – с таким возмущением гремит дедушка Тихий, что кажется, Егор вот-вот начнет задаваться некоторыми вопросами.