Мария Коваленко – Ложь между нами (страница 17)

Больше никаких поцелуев, объятий и нежностей. За спиной тихо хлопает дверь, и никто не кричит «Спасибо» или «До новой встречи».

Странное поведение для любовников, застуканных с поличным. Совершенно нетипичное, только мне сейчас не до загадок. Дико хочется убраться отсюда. Сама не понимаю, откуда такое острое желание и злость.

— Если кто здесь и лишний, то это я. — Пытаясь вырваться, бью в каменную грудь и в награду тут же получаю взрыв хохота.

— Кто бы знал, что ты так заведешься из-за Алисы. — Клим даже не скрывает своего веселья.

— Я не обещала жить здесь вместе с твоими любовницами. — Беру себя в руки. — Ей хотя бы восемнадцать есть?

— Можешь не беспокоиться. — Он наконец отпускает меня, но, вместо того чтобы ринуться за своей девушкой, начинает раздеваться. — Уже девятнадцать.

Не сводя с меня глаз, Клим сбрасывает пиджак и медленно расстегивает рубашку.

— Успокоил. — Как загнанная зверушка, жмусь спиной к стене.

— По тебе не скажешь. — После рубашки на гору с одеждой отправляются носки. — Скучала без меня?

— А должна была скучать?

Неправильно так внимательно смотреть на мужчину, которого еще минуту назад хотелось прибить. Стыдно. Но я ничего не могу с собой поделать.

Клим ни капли не изменился за годы после нашей первой встречи. Он все такой же рельефный, поджарый и мощный. Ничего общего с обрюзгшими обитателями бизнес-центров и чиновничьих кабинетов. Хищник, который и без дорогого костюма смотрится так же роскошно, как в нем.

— Я надеялся.

Размяв шею, он подходит ближе и уверенно расстегивает на мне промокшее пальто.

— Рассчитывал, что я стану третьей? — Не сопротивляюсь и не помогаю. Даже ругаться не хочется. Вычихалась.

— Третьей? — Лицо Клима становится серьезным.

— Или четвертой... — отмахиваюсь.

— Нет, Диана, тебя я не буду делить. Ни с кем! Ты хотела узнать условия нашей сделки, так вот, запоминай. Первое и самое главное. Ты только моя. Без третьих, без четвертых... — Он касается пальцем моего виска. — И без бывшего мужа. Здесь.

Палец стекает к губам и обводит их по контуру. Точь-в-точь как неделю назад Клим делал это в ресторане своим языком.

Мелочь, но почему-то запомнилось.

— А как же девушка? — Голос садится. — Алиса... Или скажешь, что она больше не появится?

Не знаю, чего я жду. Скорее всего, стандартную мужскую ложь о том, что это было в последний раз. Однако Клим даже не пытается врать.

— Не скажу. — Он вновь улыбается во все тридцать два. Полуголый, с уставшими глазами, новыми морщинками между бровями и счастливый как мальчишка. — Она была здесь задолго до тебя. Будет и дальше.

Глава 22

Как ни странно, после приезда Клима ко мне возвращаются хороший аппетит и крепкий сон. Еще злая на него за ужином, я съедаю все до последней крошки — и стейк, и салат, которые нам привезли из ближайшего ресторана. А ночью сплю так сладко, что не слышу будильника.

Случись такое в рабочий день, произошла бы небольшая офисная катастрофа с дюжиной пропущенных звонков и коллекцией сообщений. Но сегодня выходной, и, плюнув на время, я иду на кухню за кофейным допингом.

Почти как у себя дома, не глядя по сторонам, не боясь столкнуться с хозяином, шлепаю босыми ногами по коридорам. Зеваю, расслабленная и довольная, пока не подхожу к столовой.

— Бедный мой Дори. Этот изверг совсем тебя не кормит, — доносится до меня знакомый женский голос и уверенное кошачье «Мяу». — Один сухой корм и вода. Как в тюрьме. Чудовище! Сатрап!

Сделав последний шаг, я вижу совершенно нереальную картину. Дикий кот Хаванского сидит на коленях той самой Алисы, трется лоснящейся черной мордой о ее грудь и урчит как обычный домашний Мурзик.

— Если бы не учеба, я ни за что не отдала бы тебя этому черствому сухарю, — как ни в чем ни бывало продолжает девушка. — Мой сладенькой зайчик! — Чешет кота между лопатками. — Мой любимый мальчик! — Наклонившись, целует кошачий лоб.

— А по официальной версии он дикий, — говорю я, выйдя из своего укрытия.

— Я, конечно, люблю своего брата, но его привычка судить о других по себе ужасно бесит. — Алиса морщит свой красивый курносый нос и еще сильнее прижимает к груди кота.

— Значит, кот не его? — Сажусь рядом.

— Дори мужчин на дух не переносит. Убежденный гетеро!

— А ты сестра... — Губы сами расползаются в улыбку.

— Сводная, — с такой же веселой улыбкой отвечает Алиса. — У нас разные отцы. Мама очень любила алкоголь и красивых мужчин. Первое было в ее жизни постоянно, а вот вторые не задерживались. — Она говорит об этом так легко, словно рассказывает чужую, порядком надоевшую историю.

— Да, вы не похожи. Лишь рост. — Я закусываю губу.

Становится стыдно за себя вчерашнюю. Нужно быть слепой или ненормальной, чтобы принять брата и сестру за любовников. Алиса ни капли не похожа на женщин, с которыми Клим приходил в клуб. Еще меньше она походит на охотницу за кошельками.

Слишком домашняя, без украшений и дорогой одежды. Совсем девчонка. Такая же, какой я была в свои девятнадцать.

— Говорят, характер один в один. — Алиса демонстративно хмурит брови, точь-в-точь как Клим, когда злится. И тут же начинает смеяться.

— Только если чуть-чуть. — Я тоже смеюсь.

— Дядя Ярик в этом уверен. Именно он воспитывал Клима после детдома и помогал вытащить меня.

Алиса все еще смеется, но глаза становятся серьезными. В отличие от прошлой попытки спародировать брата, сейчас она похожа на него как родная.

— Вы оба попали в детдом?

Это не мое дело. Возможно, Клим умышленно ничего о себе не рассказывал — не хотел, чтобы я сочувствовала или жалела. Однако уютная домашняя обстановка и урчание кота так и подстегивают к неудобным вопросам.

— Ой, это длинная история, — вставая, отмахивается Алиса. — Да и не слишком веселая, чтобы рассказывать ее в такой солнечный день.

Она поворачивается к окну и жмурится, совсем как кот у нее на руках.

— Прости...

— Тебе не за что просить прощения. Мой братец так любит тайны, что рядом с ним у любой женщины просыпается любопытство.

— И многие уже пытались что-то узнать? — Выдаю себя с головой, но почему-то нестрашно.

Мне впервые легко с кем-то настолько, что вопросы сами слетают с губ и не хочется срывать стоп-кран. Очень непривычное ощущение.

— Многие. — Алиса спускает кота с рук, чешет его за ухом, а потом неожиданно добавляет: — Правда... в этом доме ты первая. До тебя Клим сюда вообще никого не приводил. Это его личное пространство. Допуск у меня, охраны и дяди Ярика, — прибивает она меня к полу неожиданным признанием.

— Избранная, — говорю с нервным смешком и запоздало замечаю высокую фигуру хозяина, который наблюдает за нами из коридора.

— И ты даже не представляешь, как я рада, что он впустил в этот бункер женщину!

Алиса тоже замечает брата. Только не смущается, а наоборот — подходит ко мне и обнимает, словно мы давние подруги.

— Уже спелись? — вместо приветствия хмыкает Клим.

Войдя в кухню, он прямо из-под крана наливает в пузатый стакан холодную воду и жадно пьет, поглядывая на нас.

— Я, между прочим, твой любимый яблочный пирог испекла. Всю ночь у плиты стояла. И оладьи нажарила. — Алиса вздергивает подбородок и взглядом указывает на тарелку с идеальными, как у опытного повара, золотистыми оладушками.

— Ага, и явилась пораньше, чтобы устроить Диане допрос. — Клим грозно заламывает левую бровь.

Смотрится угрожающе. Любой другой на месте Алисы, наверное, предпочел бы скрыться подальше, однако она лишь сильнее льнет ко мне и улыбается.

— Вот за что люблю тебя, брат, ты все обо всех знаешь. Мне даже врать не нужно. — Показывает ему язык.

— И какой следующий пункт твоего плана? — Прихватив тарелку, Клим устраивается на барной стойке рядом с нами.

На миг теряюсь. В словесной игре брата и сестры слишком много полутонов и намеков. Но Алиса быстро вносит ясность.

— Сегодня выходной... — Она на секунду стреляет по мне глазами. — Никаких лекций, никакой работы... Как ты смотришь на то, что я украду твою девушку и мы вместе прогуляемся по магазинам?

Мы с Климом одновременно открываем рты. Он тут же спасается тем, что запихивает в него оладушку, а я позорно откашливаюсь.