Мария Коваленко – Архитектор любви (страница 3)

– Какие письма?

– Старые. Дореволюционные. Я… я не знаю, что с ними делать. По закону находка принадлежит собственнику здания. Но…

Она замолчала, понимая, что не может объяснить. Что она чувствует. Что эти письма – не просто исторический артефакт. Что в них есть что-то такое, от чего у неё сейчас сжимается горло.

– Вызови хозяина, – посоветовал Лёня. – Пусть решает. Не твоё это – чужие тайны ворошить.

– Ты прав, – кивнула Анна. – Не моё.

Она достала телефон и набрала номер, указанный в контракте. Трубку взяли после второго гудка.

– Бережной.

– Анна Соколова. У нас… находка. В стене на втором этаже. Шкатулка с письмами. Старыми. Вы должны это увидеть.

Пауза. Анна слышала его дыхание – ровное, спокойное. Она представила, как он сидит в своём офисе, в кресле с высокой спинкой, смотрит на монитор, хмурясь той своей привычной морщиной.

– Я буду через сорок минут, – сказал он и отключился.

Анна спрятала телефон и посмотрела на шкатулку. Та лежала у неё на коленях, тёмная, молчаливая, хранящая чужую боль, чужую надежду, чужую любовь.

– Кто же вы, Андрей? – прошептала она. – И дождалась ли вас Любовь Васильевна?

Шкатулка не ответила. Только бронзовая буква «Л.» тускло блеснула в утреннем свете.

Глава 4. Тот, кто ждал

Максим Бережной приехал через тридцать пять минут, а не через сорок. Анна заметила это – как и то, что он был один, без финансового директора, без стажёра. В джинсах, в свитере тёмно-синего цвета, без обычной своей брони в виде делового костюма. Он выглядел моложе. И менее неприступным.

– Где? – спросил он с порога.

Анна молча указала на шкатулку, которую поставила на подоконник в холле. Она не решилась оставлять её на втором этаже, где работали подсобники.

Максим подошёл, но не взял шкатулку. Посмотрел на неё так, будто она могла взорваться.

– Вы открывали?

– Да. Внутри письма. Я прочитала только адресата на первом – «Любови Васильевне». Остальное не стала. Это не моё.

Он наконец взял шкатулку в руки. Держал её бережно, как держат что-то хрупкое и ценное, хотя дерево было крепким, а письма пролежали в стене больше ста лет и могли подождать ещё немного.

– Любови Васильевне, – повторил он. – Странно.

– Что?

– Я наводил справки об этом доме, когда оформлял документы. Архитектор, который его построил, был Андрей Ковалевский. Молодой, талантливый, из обедневшей дворянской семьи. Он строил дом для своей невесты. Но потом началась война, его призвали, и… – Максим помолчал. – В официальных документах он числится пропавшим без вести в 1920 году.

– А невеста?

– Невесту звали Любовь Щербинина. Она ждала его до конца жизни. Замуж не вышла. Умерла в этом доме в 1963 году. Одна.

Анна почувствовала, как холодок пробежал по спине. Сорок три года. Женщина ждала сорок три года. Дождалась ли она хоть одного письма? Или её Андрей исчез навсегда, оставив только дом, который он для неё построил?

– Вы знаете, почему я купил этот дом? – спросил Максим, не глядя на неё.

– Для фонда. Культурный центр.

– Это официальная версия. На самом деле… мой дед был из этих мест. Он родился в 1922 году, его мать – Щербинина. Я не знал. Узнал случайно, когда юрист проверял документы на здание. Оказалось, что дом принадлежал семье моей бабушки. А та самая Любовь Васильевна, которая ждала архитектора, была её тёткой.

Анна молчала. Она не ожидала этого. Дом, который она реставрировала, вдруг перестал быть просто объектом культурного наследия. Он стал чьей-то памятью. Чьей-то болью. Чьей-то любовью, которая не закончилась даже через сто лет.

– Прочитайте письма, – сказала Анна тихо. – Они ваши.

Максим посмотрел на неё. В его взгляде не было обычной жёсткости. Только усталость и что-то ещё, что Анна не могла определить.

– Прочитайте вы, – сказал он. – Вы нашли. И вы… вы понимаете в таких вещах.

– В каких?

– В том, что важно сохранить.

Он протянул ей шкатулку. Анна взяла её, чувствуя, как пальцы едва заметно дрожат. Она села на подоконник, осторожно сняла крышку, достала первое письмо.

– Их шесть, – сказала она, перебирая листы. – Шесть писем. Два датированы 1918-м, три – 1919-м. Последнее – октябрь 1920 года.

– Читайте первое, – попросил Максим. Он стоял напротив, прислонившись плечом к косяку двери, и слушал.

Анна развернула лист. Почерк был уверенным, с красивыми росчерками – рука человека, привыкшего к чертёжному перу.

«24 мая 1918 года. Дорогая Люба.

Сегодня залили фундамент. Я стоял и смотрел, как бетон застывает, и думал о том, что это, наверное, самое главное, что я сделаю в жизни. Не потому, что дом будет большим или красивым. А потому, что он будет твоим. Каждый кирпич, каждое стекло в витраже – всё для тебя. Ты говорила, что хочешь, чтобы в доме было много света. Я сделаю так, что солнце будет заливать гостиную с утра до вечера. Я сделаю так, что даже зимой здесь будет тепло. Я построю тебе дом, в котором мы состаримся вместе. Твой Андрей».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.