Мария Косовская – Люба, исполняющая желания (страница 6)

Но была у меня ещё одна слабость, маленький невинный грешок: я не могла устоять перед искушением своровать чайную ложечку с длинной ручкой, какие подавали с латте в «Кофе-хаус» и «Шоколаднице». Я обожала такие ложечки. Мне, правда, и в голову не приходило, что их можно купить. Тогда я вообще не задумывалась о быте: тарелках, вилках, подушках, пододеяльниках и прочей ерунде. И до сих пор не задумываюсь. Считаю мещанством. Быт должен течь стихийно, сам собой. А тогда и вовсе не было смысла покупать промтовары, каждый день мог произойти коллапс: нужно в спешке валить из общаги, переезжать на новый флет, а то и вовсе ночевать в таксопарке. А тут эти ложечки… Куда их девать? Поэтому они легко приходили в мою жизнь и так же легко уходили. За мной во времени тянулся след изысканных чайных ложек.

Я всегда назначала свидания в «Кофе-хаус». В ресторанах тогда можно было курить, я одну за другой смолила тонкие сигаретки, сквозь клубы дыма задумчиво смотрела вдаль и помешивала латте ложкой с длинной ручкой. До чего же это было изысканно!

Потом я вытирала ложку салфеткой и, делая беззаботный вид, прятала ее в сумку. Если это замечал визави, я пожимала плечами, мол, что делать – такова жизнь.

Иногда, правда, на блюдце подавали обычную куцую чайную ложку. Я спрашивала официанта: «А с длинной ручкой нет?». «Нет, – говорил он, – разобрали». В такие моменты я ревниво думала, что кто-то еще ворует эти ложки. Может быть, орудует банда любителей изысканного по «Шоколадницам» всей страны.

Честно сказать, не помню, как я избавилась от этой привычки. Значение изысканного снизилось само собой. Я перестала воровать ложки, курить сигаретки, пить в «кофе-хаусах» латте и вообще стала избегать всяких «шоколадниц»: дорого, да и нет смысла – на свидания же я больше не хожу. Но две ложки с тех времен лежат в ящике для столовых приборов, и все в семье знают, что ими пользуюсь только я.

Как-то я рассказывала детям о прошлом и ела мороженое такой ложкой. Уровень сахара в крови повысился, я расчувствовалась и рассказала, как воровала ложки. Это было педагогической ошибкой с моей стороны. Теперь каждый раз, когда я учу детей тому, что такое хорошо, а что плохо, они лаконично парируют: «Мама, ты в молодости ложки воровала». И мне остается только молчать, изысканно помешивая кофе.

Латте я, кстати, научилась делать сама. Пенку из молока взбивает домашний капучинатор. Отличная вещь, всем советую. На «Вайлдберрис» всего двести девяносто рублей.

Фаина

Фаина жила на свете, чтобы всех спасать. Это была одинокая женщина с кредитом, который оставил после себя бывший муж. С тех пор, как Фаина поняла, что никто в этой жизни ей не поможет, она выбрала целью помощь другим.

Поднимаясь по переходу, она подхватывала у старушек сумки и, мотивируя их своим примером, рассказывала о пользе кардио-нагрузок, и бедным старушкам приходилось за ней бежать. Если кто-то спрашивал дорогу, она открывала навигатор и вела (обычно) не в ту сторону, так как у нее был типичный для чувствительных людей топографический кретинизм. Однажды Фаина научила маньяка пользоваться «Тиндером», бедняжка работал до этого по старинке: ошивался в Битцевском парке и ждал. Так что, Фаина помогала всем.

Пришла как-то к Фаине подруга и стала жаловаться, что муж перестал ее замечать. Фаина, сама в этом не преуспевшая, прослушала семинар «Как завоевать и удержать мужчину» и сразу же взялась помогать.

«Чтобы влюбить самца, – говорила Фаина, – нужно быть как он, но при этом выгодно отличаться, обращать внимание на себя». У подруги выгодных отличий не было: полноватая, пегая, нос картошкой – обычная русская баба.

– Тебе надо шляпу оранжевую купить, – посоветовала Фаина.

Муж подруги действительно носил шляпы (был у него такой бзик). А оранжевый цвет кого угодно выгодно отличает.

Подруга купила. Пришла в шляпе домой. Муж – ноль внимания. Она долго красовалась у зеркала: то снимет шляпу, то наденет.

– Знаешь анекдот? – спросил муж. – Баба в шляпе смотрится в зеркало: «Ну, – говорит, – я и дура!» Снимает шляпу и снова смотрится: «Нет, – говорит, – дело не в шляпе».

Это было фиаско. Критика мужа доказывала, что он ее больше не любил. Заплаканная подруга пришла жаловаться к Фаине.

– Слушала я лекцию сексолога, – сказала Файна. – Мужчина теряет к женщине интерес на третий год совместной жизни. Так задумала природа. На подсознательном уровне мужчина знает, что он эту женщину уже оплодотворил.

– И что же тогда? Все пропало?

– Есть способ. Но надо сексологу заплатить тридцать тысяч.

– Понятно, – сказала подруга. – Это тоже задумала природа?

– Он в качестве бонуса дал бесплатно один прием… Мужчину в постели нужно удивить.

И подруга сделала все именно так, как научила Фаина. Ночью, когда ничего неподозревающий муж беззаботно лежал в кровати и медленно отходил ко сну, она таинственно села у него между ног и многообещающе посмотрела. Он, не выдержав напряжения, уснул. Тогда она стала медленно водить ноготками по внутренней стороне его бедра. От этих прикосновений, по мнению сексолога, в мужчине должна была пробудиться страсть. Но муж сквозь сон решил, что в постель забралась крыса и ползет у него между ног, чтобы откусить его небольшое, но дорогое сердцу достоинство. Был у него с детства такой страх. Спросонья он двинул жене в нос пяткой, та слетела с кровати и окропила кровью новый ковер.

После несчастного случая подруга решила отказаться от помощи Фаины. Но остановить женщину, если она взялась помогать, все равно что победить «Оциллококцинумом» пандемию.

– Способ есть! – с энтузиазмом сообщила Файна, подловив соседку в лифте. – Работает безотказно, но непредсказуемо. Нужно задействовать женский круг. И нажать йони-пульт.

– И как это сделать?

– Садишься на пол голая. Чтобы не утекала энергия – рисуешь мелом круг. И представляешь, что из твоей йони идет ниточка к мужчине. Затем представляешь, что хочешь от него получить и головой поворачиваешь вот так: слева направо, слева направо. И медленно втягиваешь низ, как бы нажимая пульт.

Подруга решила послушать Фаину в последний раз. Придя домой, разделась и села на тот самый, хранивший следы крови ковер. Мела у нее не было, поэтому она насыпала по кругу гречку.

Вернувшийся домой муж увидел на полу голую супругу. Глаза закрыты. Она как-то странно водит из стороны в сторону головой. Повсюду гречка. Он решил не беспокоить жену, а тихонько вызвал скорую.

Санитарам она не сопротивлялась. Ей оставалось одно – верить в йони-пульт. В психдиспансере поставили диагноз: «Первая стадия неврастении». Муж был напуган. Он стал внимателен к жене, предупредителен и очень мягок. И Фаина, наконец, успокоилась – семья спасена.

Так Фаина в очередной раз помогла людям. Ну и сработал йони-пульт.

Синдром тушенки

В сорок лет Кассиопея Марковна прочла страшный рассказ о четырех беглых зеках. Один их них был простым и добрым парнем, которого взяли как запас продовольствия. Зеки долго и муторно пробирались куда-то по заснеженной тайге, съев сначала руки бедняги, а потом все остальное. Между собой они называли его «тушенкой».

Кассиопею Марковну до глубины души потрясли подобный цинизм. Мысль о том, что сама она такая же тушенка, с тех пор неотступно мучила ее.

Переосмысливая прошлое, Кассиопея Марковна видела, что жизнь ее это подтверждала. Безотказная и незлобивая, она была для всех средством для достижения личных целей. Женщины дружили с ней, чтобы она оттеняла их красоту, мужчины использовали как запасной аэродром, коллеги на работе без зазрения совести присваивали ее заслуги, а родственники с нетерпением ждали, когда она умрет и оставит им свою небольшую, но все же московскую квартиру.

Кассиопея Марковна не вышла замуж, не родила детей и не сделала карьеры. Жизнь ее состояла из унылых будней, мелких тревог и незначительных одиноких радостей. К старости же Кассиопея Марковна стала подозрительна и маниакально пуглива. Причиной тому во многом был тот рассказ.

В один прекрасный летний день Кассиопее Марковне стало плохо с сердцем – упала в поликлинике, пока ждала очереди на прием. Ее отвезли в реанимацию, выяснить и проколоть-прокапать. Там-то Кассиопея Марковна и увидела медбрата Геннадия.

Был он одутловат, с белой шеей и бледными большими руками, носил грязный халат и кощунственно-красное лицо с широко расставленными, налитыми кровью глазами. Кассиопея Марковна при взгляде на него покрывалась мурашками и испытывала неприятно проскальзывающий по внутренностям холодок. Завидев Геннадия, Кассиопея Марковна цепенела, прижималась к стене и старалась принять цвет окружающих ее предметов: штукатурки, пикающего монитора или прикроватной тумбочки. Другие пациенты, казалось, Геннадия любили. Особенно толстый мужик, с которым они обсуждали «Реал Мадрид» и какие-то «сайлентблоки». Но Кассиопея Марковна замечала, как в присутствии Геннадия стекленел взгляд мужика и тоже будто наливался кровью. Медбрат будто гипнотизировал его, наводил морок, который действовал на всех в палате, в том числе на нее.

Хуже всего было, когда Геннадий работал в ночь. В одну из таких смен Кассиопея Марковна, что-то почувствовав, проснулась в ознобе. Медбрат сидел в палате рядом с кроватью женщины, страдающей от рака. Женщина постанывала, не открывая глаз. Спина Геннадия, видневшаяся в свете уличного фонаря, вздрагивала, как от частых и больших глотков. Вдруг он замер и обернулся. На миг глаза его сверкнули в полутьме. От ужаса Кассиопее Марковне сдавило грудь. Накрывшись с головой одеялом, она зажмурилась и притворилась спящей. Медбрат Геннадий некоторое время возился, кряхтя и постанывая, а потом ушел. Кассиопея Марковна долго лежала, потея от страха и не в силах уснуть. Превозмогая себя, она сходила к сестричке на пост попросить «Реланиум», после чего, наконец, погрузилась в сон без сновидений.