Мария Коршунова – Странный запах тростника (страница 6)
– Ира, смотри, здесь кто-то был!
Аня не на шутку перепугалась. Ей представились взрослые дядьки, которые нашли их остров и теперь постоянно будут здесь культурно отдыхать. Поэтому Ире пришлось успокоить её:
– Это были мы с ребятами вчера. Извини, больше такого не повторится, – она подобрала бутылку.
Аня испытала шок. Не вязались в её голове добрая выдумщица Ира и вот это.
– А… Зачем вы пили?
Ира вздохнула и ответила:
– Они – потому что дураки. А я – потому что мне было тяжело. Только не говори про это маме с папой, хорошо?
– Хорошо…
Помолчав, Аня робко начала:
– Ир… Ты… Не очень сильно расстраивайся… Бабушка и дедушка… Они хорошие…
Девочка алела как тюльпан и чуть не плакала: так неловко ей было говорить. «Не очень сильно расстраивайся»… Ира вздрогнула, но восьмилетнему ребёнку такие слова более чем простительны.
– Всё нормально, – чуть улыбнулась она. А потом с горечью добавила: – Дедушка и бабушка хорошие, только у них уже сил на меня нет, и поэтому они отправили меня к вам.
В тот день она пыталась усиленно занимать Аню, но её чрезмерный энтузиазм, вызванный чувством вины, быстро утомил девочку. Тем более, той хотелось подумать обо всём наедине. Аня сослалась на головную боль (а уж какой она была у Иры!) и ушла к себе в комнату. «Пить – плохо, но Ира – хорошая. Ира хорошая, но пить плохо…» – стучало в её голове. Аню угнетала невозможность поделиться своими переживаниями с родителями, ведь она обещала молчать.
К счастью, скоро приехал Костя и привёз ей толстую книжку «Вовка Грушин и другие». Обложка выглядела многообещающе – трое ребят на подводной лодке! Интересно, а если очень постараться, можно сделать такую штуку на каналах? Надо спросить Иру.
Аня с головой ушла в чтение. Мальчишки и девчонки здесь были что надо, изобретали и задумывали что-то в каждом рассказе. Правда, Ане не нравилось, что их дела не венчались успехом.
***
После высадки Славы и Ани из автобуса незаурядная история, конечно, стала темой для обсуждения.
– Надо же, как ребёнок рвался на мероприятие…
– Наверно, губернатора хотела увидеть.
– А я смотрю, думаю: фига какие юнармейцы мелкие пошли!
Илья оказался в центре внимания всех, кто сидел неподалёку, потому что он рассказал ещё и о первом сентября. В общем, про Аню говорили вплоть до самых Рябинок.
Как и условились, Паша выскочил из автобуса первым и нацелил камеру на выходящих. Илья из уважения к нему сдержанно улыбнулся и помахал рукой. Он не собирался изображать прямо-таки вселенскую радость, как делали некоторые. Раздражения среди «воплощения счастия народного» у него не вызвала разве что Лена: так мило она улыбнулась и помахала рукой. А вот за Севиным лицом, обычно важным, со скрытой иронией к окружающим Митриев наблюдал с пристальным ехидством.
– Воду дали! – дурашливо завопил долговязый черноволосый парень. Последовал подзатыльник всё от той же студентки литературного института.
Рядом виднелся виновник торжества, синий водозаборный узел за голубым забором. На воротах, разумеется, красовалась эмблема «Единой России». Забавно смотрелись шарики поверх колючей проволоки: иногда ветер колыхал их, и они, задевая колючки, лопались. Наверно, очень ювелирной процедурой было намотать шары на «егозу» и не порезаться об неё.
Стали ждать губернаторский вертолёт. Из любопытства к толпе привезённой молодёжи присоединилась группа местных пенсионерок, а также несколько мам с колясками. Подъезжали машины фёдоровской администрации.
Илья сел на пенёк и принялся листать ленту ВКонтакте, пока не кончился трафик. Он с досадой убрал телефон в карман.
– За это время можно в Фёдоровск пешком прийти! – обратился Митриев к парламентарию, который ехал в автобусе на одно сиденье впереди.
– А так всегда бывает, сколько куда не ездим. Начальство, как говорится, не опаздывает. Даже когда мороз.
– Знали бы вы, милые, сколько они деревьев здесь спилили… – сказала одна из бабушек.
– Вон там, – энергично вступила её подруга, – находится замечательный пустырь. Где нет ничего, кроме заброшенной газовой будки, в которой ночуют бомжи. Снести её да построить там. Нет! Они приходят сюда, вырубают половину рощи, которую ещё мой отец сажал. Мамкам молодым с колясками где, по дорогам теперь гулять и от машин уворачиваться?
– Да, нехорошо получилось, – вежливо кивнул Илья.
Над головой загрохотал вертолёт. Он опустился прямо на тот пустырь, о котором только что говорила энергичная пенсионерка.
Митриев всегда испытывал странную слабость к вертолётам. На самолёте ему раз доводилось летать, но плавный полёт серебристой птицы, заботливый голос, призывающий застегнуть ремни, улыбки бортпроводниц – это всё было не для него. Ему хотелось огромной панорамы, а не крошечного иллюминатора (да и то если выпало место возле него). А ещё – именно этого грохота пропеллера, манёвренности. Возможно, повлиял на него клип к песне «Агаты Кристи» «Ковёр-вертолёт», который папа крутил на ящикообразном телевизоре в раннем детстве Митриева. Илья до сих пор любил эту песню. Она вносила в его душу весёлую сумятицу.
Он включил на своём мысленном плеере «Ковёр-вертолёт», и настроение улучшилось. Когда были произнесены все речи об осчастливленных Рябинках, Митриев вместе с остальными прошёл на ВЗУ, к огромным резервуарам, трубам, системам управления и мониторам, выпил воду из расписной кружки. Вспомнились мельком слова географички о том, что не очень это всё-таки безопасно…
Симпатичное лицо паренька-юнармейца с задумчивой улыбкой привлекло внимание журналистки. Она пробралась к Илье и попросила его дать интервью.
– Что ты можешь сказать о сегодняшнем мероприятии?
Митриев усмехнулся и развёл руками. Может, он и сформулировал бы что-нибудь, но журналистка решила помочь:
– Как ты думаешь, жители посёлка рады постройке водозаборного узла?
– Ну, – начал Илья в микрофон, – думаю, они рады, что у них будет чистая вода. Но мне только что сказали местные жительницы, что теперь им будет негде гулять, потому что роща была единственным таким местом в Рябинках.
– То есть, люди должны жить как в каменном веке: никаких удобств, зато вокруг джунгли?
На этот раз микрофон для ответа протянут не был. Да и журналистка смотрела уже без изначальной широкой улыбки. Паша, снимавший Илью на камеру, заинтересованно улыбался.
– Можно было построить в другом месте, например, на том пустыре…
Но журналистка уже не слушала его. Она отозвала Пашу и отправилась искать другого респондента.
«И что я такого сделал? Я просто честно ответил на вопрос!»
После этого случая на Илью напали странные неустроенность и одиночество. Поговорить было не с кем: у парламентариев, волонтёров и всех прочих своя компания, и притираться к ним не хотелось. А в отряде он более или менее тесно общался только с Олегом и Ваней, которых здесь не было, ну и, конечно, со Славой.
Мысленный плеер больше не спасал. Сейчас бы настоящий, но Илья оставил его дома.
За десять минут до отъезда Паша спросил хмурого Митриева:
– Что? У нас в Фёдоровске наконец-то появилась своя оппозиция?
– Да какая из меня оппозиция… Она спросила, что думают местные жители – я ей ответил! Вот что, блин, не так?
– Послушай, ну ты ведь уже не маленький. Вот эта вот вся сегодняшняя фигня – это рейтинг губернатора. Представь, что у нас на телевидении выходит репортаж с твоим интервью. Где мы с Оксаной завтра окажемся?
– Где? На нарах?
– Ну, не на нарах, – засмеялся Паша, – но на улице точно. Ты вообще с политикой аккуратнее. Знаешь главу округа?
Илья знал – он его и сегодня видел. Это был мужчина на добрых лет тридцать младше Баулина, который один раз на круглом столе по молодёжной политике хвастался ребятам своим прошлым. А в прошлом он был телохранителем олигарха и лёгким движением руки мог открыть подъездную дверь с домофоном. Новогоднее обращение к жителям Фёдоровска этот уникум записал, отсвечивая крупным фонарём под глазом.
– Помню. И чё?
– Он однажды на меня обиделся за то, что я ему руку первым подал. Так обиделся, что в приватной беседе с Оксаной выразил желание больше меня на этой должности не видеть. Она его еле убедила, что я хороший сотрудник и очереди на моё место за забором нет.
– Да ладно…
– Вот я и говорю – аккуратнее.
Пашу позвала та самая Оксана, и он ушёл, оставив Илью осознавать, как можно уволить с фёдоровского телевидения оператора с дипломом ВГИКа.
– Илья!
Это был голос Гэндальфа.
– Да?
– В общем, передай автору письма, что для того, чтобы стать такими, как четвёртая школа, нам нужно ещё много работать над собой. Вчера была тренировка – сколько на неё народу пришло? Вот с этого надо начинать. И вообще, надо свои претензии говорить в лицо, а не этим детским садом заниматься. Ещё и фронтовым треугольником сложили зачем-то.
– Понял. Передам.
Ваня с Олегом на тренировке были, как и Слава с Ильёй. Прогуляли девчонки из седьмого и новобранцы-пятиклассники, да ещё Лена отпросилась к репетитору. Занимались физической подготовкой и строевой: впрочем, вариантов особо и не было. Не четвёртая же школа, где можно снаряжать-разряжать на время магазин автомата, играть в дартс, собирать-разбирать пневматический пистолет Макарова… Всё это их зам по безопасности купил на свои деньги.
На подходах к автобусу Илья споткнулся о пенёк и крепко выругался.