Мария Корелли – Тельма (страница 12)

Эррингтон чуть сбавил темп, а затем, на секунду перестав грести, рассмеялся.

– Мною движет всего лишь любопытство, – заявил он, приподняв шляпу и откидывая назад темно-каштановые пряди волос, облепившие вспотевший лоб. – Готов побиться об заклад, что этот жирный тип Дайсуорси, говоря о нечестивцах, с которыми избегают общаться порядочные люди, имел в виду старого фермера и его дочь. Чтобы жители Боссекопа были настолько разборчивы – что за абсурд!

– Мой дорогой друг, не притворяйтесь таким ужасающе несведущим! Вы ведь прекрасно знаете, что захолустные деревеньки и крохотные городки и поселки в этом вопросе как раз куда более разборчивы, чем большие города, верно? Я бы ни за что на свете не хотел жить в такой глухой провинции. Здесь каждый житель до мельчайших деталей знал бы покрой моей одежды и был в курсе, какое количество пуговиц у меня на жилетке. Местный зеленщик стал бы копировать мои брюки, а мясник носил бы такую же трость, как у меня. Это было бы просто невыносимо. А теперь, чтобы сменить тему разговора, я хотел бы спросить у вас, знаете ли вы, куда именно мы направляемся? Мне лично кажется, что мы вот-вот налетим на ту отвратительную скалу и разобьемся. Там наверняка некуда причалить.

Эррингтон снова опустил весло в воду и, встав, принялся с интересом осматривать окрестный берег. Они с Лоримером находились вблизи скального выступа, по форме напоминавшего «шлем великана», на который им указывал Вальдемар Свенсен. Он поднимался из воды почти вертикально. С одной стороны на него налипли красивые разноцветные морские анемоны в форме звезд. Мелкие волны с приятным для слуха шумом разбивались о его ребра и выступы, превращаясь в белоснежную пену, в которой разноцветными бликами искрились солнечные лучи. Изумрудные воды фьорда под днищем лодки были настолько прозрачны, что удавалось разглядеть белое песчаное дно, усеянное ракушками, между которыми ползали другие морские обитатели разных форм и размеров. Время от времени можно было видеть проплывающих на глубине нескольких метров ярко окрашенных медуз с ритмично колеблющимися длинными щупальцами, похожими на шелковые нити пурпурного и лазурного цветов.

Стояла удивительная тишина, нарушаемая лишь криками чаек, которые кружили над водой и над массивным утесом. Время от времени некоторые из них пикировали, чтобы схватить замеченную зоркими глазами птиц вблизи поверхности неосторожную рыбу, а затем снова взмывали вверх. Грациозно взмахивая крыльями, они то и дело издавали резкие звуки, которые в таком уединенном месте звучали очень тоскливо. Эррингтон в течение нескольких минут в сомнении оглядывался по сторонам, а затем просиял. Он снова уселся на банку и взялся за весло.

– Гребите осторожно, Джордж, – сказал он. – Сильно не наваливайтесь – нам надо обойти скалу слева.

Весла погрузились в воду почти бесшумно, и суденышко двинулось вперед параллельно берегу, затем резко повернулось носом к линии прибоя – и перед друзьями открылась небольшая бухточка с пляжем из белого, сверкающего, словно серебряная пыль, песка. От пляжа в море тянулся небольшой, но крепкий на вид деревянный пирс. Он был украшен резьбой в виде фигур каких-то фантастических существ. На равных расстояниях друг от друга к пристани были приделаны металлические кольца для безопасной швартовки лодок. Одна уже находилась у пирса, и Эррингтон с восторгом узнал ее – это оказалось то самое суденышко, на котором уплыла от него вдаль таинственная девушка. Аккуратная парусная шлюпка стояла на песке, вне досягаемости волн – прилив еще не начался. На корме было написано ее название – «Валькирия».

Когда двое друзей подвели лодку к берегу и причалили, привязав ее к самому дальнему от берега кольцу пирса, они услышали доносящееся откуда-то воркование горлиц.

– Что ж, вам на этот раз все удалось, мой друг, – шепотом произнес Лоример, хотя не понимал, что заставило его понизить голос. – По всей видимости, это частная пристань старого фермера. А вот и тропинка, которая ведет куда-то. Следует ли нам пойти по ней?

Филип решительно кивнул, и друзья, двигаясь осторожно и стараясь производить как можно меньше шума, поскольку казались самим себе нарушителями, незаконно проникнувшими в чужие владения, стали подниматься по узенькой тропке, которая вела вверх по склону. Их путь лежал через густой сосновый лес. Бесшумно ступая по мягкому зеленому ковру из шелковистого зеленого мха, они миновали несколько полян, испещренных красными точками спелой земляники. Вокруг царили тишина и покой, и нигде не было видно никаких следов человеческого присутствия. Внезапно друзья услышали тихое жужжание. Эррингтон, который шел чуть впереди Лоримера, резко остановился, издал приглушенный возглас удивления, на цыпочках попятился и схватил приятели за руку.

– Господи боже! – возбужденно прошептал он. – Мы вышли прямо к окнам дома. Взгляните!

Лоример посмотрел туда, куда указывал Филип, и шутка, которую он собирался произнести, замерла у него на губах. Удивление и восхищение не дали ему сказать ни слова.

Глава 5

Она пряла и улыбалась – и мне показалось, что она опутала своей нитью мое сердце.

Перед ними буквально на расстоянии вытянутой руки находилось нечто такое, что, казалось, вполне могло быть заключено в рамку, и в этом случае предстало бы в виде прекрасной картины с тщательно подобранной палитрой цветов и безукоризненно выписанными деталями. Однако на самом деле это было самое настоящее окно, защищенное решетками, но в данный момент широко распахнутое, чтобы дать свободный доступ свежему воздуху. Друзья стояли прямо перед притаившимся в тени величественных сосен длинным невысоким бревенчатым домом, неказистым на вид, но крепким. Строение густо заросло вьющимися растениями. Впрочем, молодые люди почти не обратили внимания на сам дом. Их взоры приковало то, что они увидели в окне. Оно было окаймлено непривычно массивными ставнями, покрытыми резьбой, и такими темными, словно они сделаны из черного дерева. Ставни тоже были густо оплетены растениями – цветами душистого горошка, резеды и крупными, яркими анютиными глазками. Широкий неструганый подоконник усеивали белые и красные бутоны плетистой розы. Над окном, на крыше, была установлена большая, причудливой формы голубятня. В ней на жердочках сидели несколько птиц с веерообразными хвостами и, выпятив белоснежные грудки, о чем-то меланхолично ворковали. Рядом с голубятней прямо на крыше устроились еще три или четыре вяхиря. На них падал луч солнца, и птицы радостно растопыривали свои крылья, словно паруса, наслаждаясь теплом и светом.

В противоположном от окна конце комнаты, в затененном дверном проеме, словно драгоценный камень, уложенный на темный бархат, сидела за прялкой девушка. Это была та самая таинственная красавица, которую видел рядом с выложенной ракушками пещерой Эррингтон. На ней красовалось простое шерстяное белое платье без декольте, открывавшее лишь шею. Ее изящные руки были частично обнажены. Наблюдая за тем, как вертится колесо прялки, и придерживая кудель, она улыбалась, словно думая о чем-то приятном. Ее улыбка как будто освещала погруженную в тень комнату – настолько она выглядела искренней и доброй. Такую можно увидеть разве что на губах счастливого ребенка. Однако темные синие глаза девушки при этом оставались серьезными и задумчивыми. Вскоре ее улыбка тоже погасла, но мечтательное выражение на прекрасном лице осталось. Жужжание колеса прялки, которое вращалось все медленнее, затихало. Наконец колесо остановилось. Девушка встрепенулась и прислушалась, словно ее ухо уловило какой-то незнакомый звук. Затем она одной рукой отбросила со лба золотистую прядь волос, медленно встала и подошла к окну. Одной рукой она осторожно отвела в сторону бутоны роз и выглянула в сад, посмотрев сначала в одну сторону, а затем – в другую. Тем самым она дала молодым людям возможность в полной мере оценить ее красоту.

Лоример медленно выдохнул, до этого долго сдерживаясь.

– Вот это да, старина, – прошептал он. Эррингтон в ответ сдавил его руку, словно в тисках. Оба молодых человека, опасаясь быть замеченными, отступили еще дальше под сень сосен. Девушка между тем задержалась у окна, словно в ожидании чего-то. Несколько голубей, сидевших на крыше, слетели вниз и опустились на землю перед ней, громко и гордо воркуя, будто пытались привлечь ее внимание. Один из них взлетел на подоконник. Красавица задумчиво поглядела на него и тихонько погладила его молочно-белые крылья и головку, стараясь не напугать. Голубь, казалось, испытывал восторг от того, что его заметили, и чуть ли не разлегся на подоконнике, чтобы его удобнее было ласкать. Продолжая осторожно поглаживать его оперение, девушка высунулась подальше в заросшее цветами окно и довольно низким грудным голосом выкрикнула:

– Отец! Отец! Это вы?

Ответа не последовало. Через минуту-другую она вернулась на свое место и снова села за прялку, колесо снова завертелось с монотонным жужжанием. Голуби же принялись прогуливаться по крыше.

– Вот что я вам скажу, Фил, – шепотом произнес Лоример, решив, что на этот раз не даст себя перебить. – Я чувствую себя просто ужасно! Мы ведем себя недостойно, словно двое воришек, которые вознамерились украсть пару голубей, чтобы испечь себе пирог с птичьим мясом. Давайте уйдем отсюда! Вы ее увидели? Ну, и довольно с вас.