Мария Колесникова – Перстень вьюги (страница 31)

— Когда я был в Англии… — взнуздывал своего конька Сергей Сергеевич.

Самое удивительное крылось в том, что Геннадий Гаврилович терпеть не мог научного руководителя своей жены, глубоко презирал его и жестоко поносил за глаза, обвиняя во всех смертных грехах. Вот и сейчас он ругал Трескунова.

— Пренеприятнейший тип этот Трескунов. Он мне еще в Алма-Ате не нравился. Бессовестный хапуга, жаден до жизненных благ. От такого чаем не отделаешься. Жрет только коньяк высшего сорта. Ведь если хочешь знать, я думаю, что это он украл твой алмаз. И на то есть основание. В Алма-Ате они с Козюковой все искали, кому бы сбыть «фамильную драгоценность» — дескать, осталась от предков. Я тогда не придал этому факту особого значения, а теперь начинаю соображать. Мы жили в одном доме. Как-то в отсутствие Трескуновых пришел этакий грузный бабай в халате и белой шапке. Вид у него был прямо-таки басмаческий. «Ты, спрашивает, камень продаешь?» — «Какой еще камень?» — спрашиваю. Он сразу смикитил, что не на того вышел, стушевался. «Извините, говорит, номер дома перепутал. Дочери к свадьбе подарок хочу купить… Не продаешь ли чего?» Откланялся и ушел. К нам часто приставали тогда купить чего-нибудь по дешевке. Потому и не обратил серьезного внимания на слова бабая. А вот сейчас уверен: алмаз хотел купить у Трескуновых, прослышал. Но не пойман — не вор. Удивляюсь умению людей жить! Каждый день на кафедре переливает из пустого в порожнее, за двадцать пять лет не был ни в одной командировке, а апартаменты оттяпал с холлом и гостиной. И алмаз стибрил. Паршивый приспособленец…

— А заграничная командировка Трескунова? — напомнила Наталья Тихоновна.

— Тоже мне командировка! Три дня пробыл в Англии, а корчит из себя англофила. У него, видите ли, «дом поставлен на английскую ногу». На даче камин соорудил, сауну. Мода. Сидит задрав ноги. Бульдога завел, по утрам на прогулку выводит. Сплошная многозначительность. Сделано на копейку, а шума на рубль. Объясни: неужели все слепы и глухи? Ведь подлец из подлецов. Теперь и я начинаю верить, что он предал твоего Теплухина. И алмаз стибрил… У такого рука не дрогнет. Как он тогда прижал тебя с сибирскими алмазами! «Алмазы в Сибири — бред»! — передразнил он. — А сейчас пытается корчить из себя чуть ли не первооткрывателя. Мы пахали! Тебе не кажется, что он обкрадывает тебя всю жизнь, ворует твои идеи. Готовит докторскую диссертацию, а в основу-то небось положил твои мысли. Ты читала его диссертацию?

— Выбранные места. Те, где он ссылается на мои работы.

— Потребуй всю диссертацию! — решительно сказал Геннадий Гаврилович. — Если не даст, пригрози — он, видите ли, ссылается на ее работы… А где они, твои работы? Несколько заметок в специальных журналах? Работы — это брошюры, книги. Тебе давно пора в доктора, а этот тип держит тебя в рядовых как некую интеллектуальную рабыню.

— Ты несправедлив по отношению к Сергею Сергеевичу, — вяло возразила она. — Ты же знаешь, что он рекомендовал мою рукопись к изданию, внес коррективы.

Геннадий Гаврилович рассмеялся:

— Обведет он тебя вокруг пальца — попомни мое слово. Рекомендовать-то рекомендовал, а книжку в издательстве почему-то не принимают. Почему? Задумывалась? Тема актуальная, а рукопись вернули: мол, поработайте еще. Сколько же можно работать, дорабатывать и перерабатывать? Ну, а если сам Трескунов тайно ставит тебе подножку? Может быть, он всячески мешает тебе стать самостоятельной, выйти из-под его руководства? Если появится твоя книга, то докторская диссертация Трескунова полетит в корзину. А возможно, ждет, когда выбьешься из сил, чтоб предложить тебе соавторство: мол, бензин наш — идеи ваши. Я ведь внимательно читал твою рукопись и хоть в геологии смыслю мало, все же чувствую, тут что-то есть. Ты ведь давно носишься с гипотезой о сходстве магматизма Сибирской платформы с магматизмом Южной Африки.

— Ну, положим, эту гипотезу высказывают и другие… Буров и Соболев еще в тридцатых годах…

Он безнадежно махнул рукой и снова улегся на диван. А она задумалась. Ну а что, если муж прав?.. Ведь он всегда прав… О продаже алмаза в Алма-Ате, конечно, мог придумать, а вот что касается остального… Проходят годы и десятилетия, а она все топчется на одном и том же месте, все топчется в помощницах Трескунова, иногда вместо него читает лекции по петрографии.

Теперь-то она знала, что единичные находки алмазов в россыпях на территории Сибирской платформы известны еще с 1898 года! Искать здесь алмазы собирались в 1941 году. Но война все спутала. Первый алмаз нашли только семь лет спустя. Маленький, невзрачный кристаллик. Через несколько лет обнаружили еще несколько россыпей алмазов. И все-таки очень долго не удавалось отыскать коренные месторождения.

Наталья Тихоновна еще тогда высказала догадку, что сибирские алмазы могут быть намного древнее африканских и что месторождения, возможно, спрятаны под мощными покровами базальтов и долеритов, извержение которых происходило в ту пору. Она поделилась своими соображениями с Сергеем Сергеевичем, а он сразу же подхватил эту мысль, написал статью, правда, с ссылкой на Черемных, и вдруг оказался автором оригинальной теории. О нем заговорили, к нему стали обращаться за советами, а он всех отсылал к Наталье Тихоновне: я, мол, тут мало причастен, обращайтесь по адресу. Но обращались все-таки к нему, его имя упоминалось в докладах. Иногда они вдвоем участвовали в экспедициях на Оленек-Вилюйский водораздел. Алмазные трубки, правда, находили другие, а Наталья Тихоновна и Сергей Сергеевич лишь накапливали материал для обобщения. Постепенно у нее в голове стали складываться своеобразные взгляды на поиск алмазов и других минералов и рудных тел, на геологию вообще. Да, сибирские алмазы на миллиард лет старше по сравнению с известными до сих пор. Существуют способы составлять прогнозы новых площадей, перспективных на алмаз. Для этого необходимо хорошо изучить образование крупных геологических платформ, областей с горизонтальным залеганием горных пород, некогда существовавших суперконтинентов Лавразии и Гондваны. Алмазы нужно искать не только в Якутии, но и на Русской платформе, и в ряде других областей… Она называла эти области, опираясь на свой эвристический метод, на математический подход к обработке геологической информации, это было ново, необычно. Геология и теория множеств!.. Создание алгоритмов… Внедрение ЭВМ в геологическую теорию и практику!..

Трескунов бдительно следил за ее «развитием»: кое-что одобрял, кое-что решительно отвергал. Но она постепенно убеждалась в том, что он человек недалекий, ему не дано мыслить крупными категориями. Его одобрения и отрицания ровным счетом ничего не значили. Но он ходил в руководителях, пользовался незаслуженным авторитетом у других геологов. Возможно, имел значение его солидный внешний вид. А возможно, он просто умел ладить с начальством; любил говорить:

«Я геолог старой школы. Ни в какие эвристические методы я, разумеется, не верю. Но я всегда готов поддержать тех, кто дерзает. Не ошибается только тот, кто ничего не делает».

— Вот потому-то он и не ошибается, — злился Геннадий Гаврилович. — Он ни черта не делает. Он, видите ли, поддерживает тебя. А его самого никакими подпорками не поддержишь. У него «теория вползания в науку на брюхе».

Конечно, Сергей Сергеевич не был геологической звездой первой величины. Даже в двадцатые величины его трудно было зачислить. Но он умел хорошо интерпретировать чужие мысли. Своих мыслей у него, собственно, как она знала, и не было. Он жил кое-каким капитальцем — былыми поездками в дальние экспедиции, встречами с выдающимися геологами, которые, возможно, всерьез его и не принимали, но вынуждены были в силу обстоятельств общаться с ним. Одним словом, с миру по нитке. Студенты к его лекциям относились равнодушно, но, зная, что на экзаменах он лютует, старались не пропускать его занятий и не давать ему вслух нелестных оценок. Звали его за глаза «зубробизоном». Наверное, от слова «зубрить».

Потом она решила изложить свои соображения в отдельной книжке, у нее появились также новые идеи по поводу уточнения термина «кимберлит», а также эффективного поиска трубок взрыва и новых промышленных алмазоносных районов. Кое-что удалось напечатать в обход Трескунова в Москве, ее статьи были встречены с большим вниманием. Трескунов сердился.

«Не растрачивайте себя на статейки: поторопитесь с книгой. А в печати пока выступать не советую».

Тогда показалось, что он желает ей только добра. Теперь, после слов мужа, она взглянула на все по-другому: а вдруг Трескунов в самом деле приберегает ее идеи для своей диссертации? Или же хочет пристроиться в соавторы? Потом Трескунова будут считать главным автором, а ее — помощницей, соавтором.

Разумеется, думать так у нее не было оснований: не может же Сергей Сергеевич пасть так низко?! Хотя если версия мужа с пропажей алмаза не выдумка, то…

Слова Геннадия Гавриловича вселили в нее глухую тревогу. Да, в ловкости Сергею Сергеевичу не откажешь. А история с пропавшим алмазом так и осталась непроясненной… Где-то ее алмаз бродит по свету, переходя из одних грязных рук в другие…

— Иногда мне кажется, что я с самого начала допустила какую-то ложь, предала мечту, — сказала она неожиданно. — Будто бы пошла на сговор с Трескуновым и с тобой против мечты… Я не должна была выходить за тебя замуж!