Мария Китар – Оттенка мокрого асфальта (страница 3)

В итоге, в отдел экстренно добавили кабинет аналитиков, чтобы те включали в план только те души, которые не просто можно соблазнить, но ещё и уложиться в отчётный период. И вот уже несколько – Хефф каждый раз обещает себе записать сколько это несколько – сотен лет отдел соблазнения занимался в основном теми, кто уже и так не прочь погрешить, просто заставляя их сваливаться поглубже. Работа стала рутинной, зато опасности никакой. Дцать приуныла, она была немного карьеристкой. Но Хефф всё равно был за неё рад.

В любом случае, Ад попадали только те, кто этого в итоге заслуживал. Пусть и с легкой демонической подачи. Но «добрый домашний мальчик» попадёт в Ад не потому, что связался с Дцать, а потому что в одной из своих гонок размажет по остановке церковный хор в полном составе или в пьяном угаре сбросит бабушку с моста. «Мальчик» попадёт вниз, и это будет справедливо. «Да воздастся каждому по делам его». Иногда Хеффу было мерзко от пристрастий Дцать, но она была справедлива. А Хефф не был.

– Давай я сразу скажу, что это плохая идея, и мы разойдёмся, сделав вид, что ничего не было? – с ходу предложил Хефф. Он ненавидел, когда попадались дети. После этого он чувствовал себя слишком демоном. Это должно было быть хорошо и правильно, но почему-то не было.

Девочка проигнорировала вопрос, обходя Хеффа по кругу и осторожно переступая линии.

– На самом деле, я не верила, что получится. Я не особо во всё это верю, – доверительно призналась девочка.

– Призыв звучал довольно отчаянно. И уверенно, – поморщился Хефф, отголоски боли всё ещё пульсировали в голове.

– Это как с лотереей, – девочка посмотрела прямо на демона. – Не веришь, что выиграешь, знаешь, что шансов почти нет, но всё равно надеешься изо всех сил. Сосед сегодня убежал из дома, и я пробралась в его комнату, увидела всё это, решила попробовать, сначала не всерьёз, просто смешно, свечи, круги, как в кино…

– И вот мы тут, – устало закончил Хефф.

– И вот мы тут, – немного печально согласилась девочка. На миг она показалась Хеффу более древней, чем он сам. Так бывает с детьми из коммунальных квартир и в старых свитерах с чужого плеча.

– Чего ты хочешь? – просто спросил Хефф.

Девочка хитро посмотрела на него, прищурив глаз.

– Я хочу, чтобы моя сестра самостоятельно пришла на награждение, когда я буду получать премию за лучший вокал, – девочка бойко произнесла название, и Хефф грустно усмехнулся. Люди постоянно думали, что хитрее всех вокруг. И юные люди думали так куда чаще. И ошибались куда больнее.

– Ты любишь петь, – почти нежно сказал Хефф. – Тебя вырастила сестра, и на серьёзные занятия денег нет, хотя сестра и верит в твой талант. Но и это не самое главное. Нет. Она больна. Ты подслушала диагноз. Поэтому, ты выбрала не просто престижную премию, но профессиональную премию исключительно для взрослых, чтобы получить время для сестры. Ты не попросила годы жизни, потому что я мог превратить её в овощ, ты не попросила здоровье, потому что её мог сбить автобус, нет. И ты озаботилась тем, чтобы у тебя было образование, а значит, деньги или стипендия. Не просто жизнь для вас с сестрой, но жизнь лучше, чем есть у вас сейчас. Как умно, да?

Девочка покраснела. Люди были очаровательны. Очаровательно отвратительны, да.

– Ты забываешь, что я демон, – равнодушно продолжил Хефф. – Я щёлкну пальцами, и правила премии изменят. Номинация в поддержку молодых дарований, как тебе?

Девочка моментально побледнела, кровь так быстро отхлынула от её лица, что Хеффу показалось, что ребёнок вот-вот свалится в обморок.

– Я не буду этого делать. Я же не джин какой-нибудь. Всё исполню по высшему разряду, ты будешь учиться и петь, получишь крупную стипендию, а твоя сестра проживёт долгую и счастливую жизнь, – поторопился успокоить ребёнка Хефф. – Но потом ты попадёшь в Ад. Ты понимаешь?

Девочка кивнула. За стипендию Хеффа не похвалят, но он что-нибудь придумает. Что-то вроде соблазна богатством и праздностью.

– Ты точно всё понимаешь? – уточнил Хефф. Он очень плохо определял возраст людей.

– Моя сестра умирает! – взорвалась девочка, и в её глазах стояли слёзы. – И она точно попадёт в Ад! Она воровка! И на самом деле она злая! Она много кого ненавидит, и она делала плохие вещи! Но я люблю её. И она единственная, кто обо мне заботится. И большинство плохих вещей она сделала ради того, чтобы я была в безопасности и у меня была еда.

Хефф знал, что всё это правда. Он мог запросить выписку из отдела учёта грехов и узнать все подробности, но быть демоном – это не только красивые чёрные – серые – крылья, но и возможность кое-что чувствовать. Затылок снова заныл. Это боль была вовсе не мистической. Это был сам Хефф. Он хотел было поспорить, отговорить. Но он смотрел в глаза этой девочке и видел Элайзу. То же упрямство, та же безысходность. Его первая сделка всегда будет смотреть на него сотнями чужих глаз.

О, он пытался отговаривать. Рассказывал об ужасах Преисподней и пугал, что желание всё равно не сбудется. За эту маленькую ложь ему даже пришлось немножечко повисеть на дыбе в кабинете у герцога Агареса. Конечно больно, зато компания приятная. Но пару-тройку столетий после этого Хефф всё равно продолжал пытаться отговаривать. И хоть бы раз это сработало! Только зря висел.

– Хорошо, – бросил он. – Хорошо.

– По рукам? – тихо спросила девочка. Хефф кивнул и мягко пожал маленькую ладонь. В эту же секунду над их руками возникла пачка листов, скрепленных скобой, – договор о продажи души.

– До встречи, я тебя обязательно найду, – почти прошептал Хефф, забрал повисшие в воздухе бумаги, перешагнул линии круга призыва и вышел из комнаты. Через дверь. Это было совершенно не важно, девочка всё равно его вспомнит только после смерти. Так работала сделка, и Хефф ничего не мог с этим сделать.

Это не было актом милосердия. Не было и маскировкой. Только демонический расчёт: забота о столь долговременном вложении.

Если человек знал, что его душа продана и ад неизбежен, это влияло на все его дальнейшие решения. Кто-то ожесточался, кто-то слетал с катушек, кто-то пытался забыться. Но результат в плачевном большинстве случаев был один: безысходность портила людские души. В итоге в Ад попадал очередной ничем не примечательный грешник. А разве для этого завели такую сложную и даже опасную должность? Ради очередной грязненькой слабой душонки? Весь смысл сделки был в том, чтобы утащить в ад того, кто должен был отправиться в Рай. Работа Хеффа – обеспечить вечные пытки наивному альтруисту или отчаянному влюблённому, подпитывая преисподнюю и непомерное эго высших демонов гаснущим светом.

Никакой справедливости, никаких правил. Расплата не за злодеяния, а за попытку кого-то спасти.

Каждая сделка была коварством столь редкостным и отвратительным, что демоны начинали сомневаться, сочувствовать, а потом и вовсе светлеть крыльями. Кроме Хеффа, конечно.

Люди постоянно рассказывали друг другу, что душу продают демонам только ужасные колдуны и коварные ведьмы, но это было очередным человеческим заблуждением. Как телепатия, дельфины или американо. Демоны бы никогда не стали покупать то, что им и так принадлежит. В основном свои души продавали глупые девчонки, влюблённые идиоты и безутешные родители. Ужасные колдуны и коварные ведьмы обычно промышляли чужими, хотя и тут им вполне успешно составляли конкуренцию глупые девчонки, влюблённые идиоты и безутешные родители.

Хефф вышел сразу на улицу, решив проигнорировать лестницу. Воздуха было слишком много. Хефф ненавидел свою работу. Хефф ненавидел себя. Ненависть – отличное демоническое чувство.

Возвращаться в ад не хотелось. Дцать точно порадуется за Хеффа. И он не был уверен, что выдержит это.

Ноги принесли его к дверям кофейни или небольшого кафе. Удивительно человеческая привычка. Хефф сжал зубы. Девушка за стойкой весело поприветствовала его, развернуться и уйти стало как-то неудобно. А ведь Хефф даже не пил кофе. Он вообще не любил горячие напитки, в аду всегда было слишком жарко и сломанные кондиционеры, ещё немного тепла демону точно не требовалось. А холодный кофе всегда казался Хеффу чем-то неправильным – взять что-то изначально горячее и добавить лёд. Словно взять что-то изначально светлое и столкнуть в пекло. Словно падение. Словно покупка души.

– Апельсиновый сок. Много льда, – выдавил Хефф и улыбнулся, не показывая зубы.

Девушка протянула терминал для оплаты и отвернулась, чтобы нарезать апельсины. Хоть кто-то сегодня не пытался лезть Хеффу в душу. Именно тогда, когда он не прочь бы кому-нибудь её излить. Бариста поставила перед Хеффом сок. Хефф вместе с соком занял столик у окна. Сок оказался разбавленным. И честно говоря, сок не помогал. Сладко-кислый, холодный, ароматный, он просто обязан был делать жизнь лучше. Он никогда не помогал, но Хефф не переставал надеяться. Хефф выловил кусочек льда и разгрыз. Нужно просто переждать, и станет легче.

Хефф справится, Хефф справляется уже сотни лет. А ведь ходили слухи, что сам Баал – один из королей, на минуточку – однажды взялся заключать сделки, и не выдержал и десятка лет. Об этих слухах тоже ходили слухи: если тебя поймают за разговорами о том, что Баал недостаточно грозен и жесток, тебя ждут годы безостановочных пыток, а потом тебя сошлют в самый низ, в тёмные пещеры, где держат неугодных демонов, и никто никогда больше тебя не увидит. Разговорам о Баале и сделках это мало мешало. Если бы кто спросил Хеффа, тот бы поклялся на чём угодно, что лорд Баал – наижесточайших и наикошмарнейший демон, который покинул должность Мастера сделок исключительно потому, что не пристало демону такой силы и статуса растрачивать своё бесценное время на разные глупые мелочи.