Мария Киселева – Короли площадки: Игра в нападении (страница 22)

Через минуту ко мне садиться Мэт.

— Ты знал, что у Крис с Адамом свидание?

— А ты нет? — удивляется он.

— Я же говорила! — была уверена, мужчины говорят о личной жизни не меньше нашего.

— Сериал “Сплетницы” снят по компании парней, Крис.

— Ладно, пока, девочки, целую! — тянусь к экрану.

— Пока, Мэт!

Завершаю звонок.

— Нам надо создать чат на шестерых. Ну если Адам не облажается.

В это время Мэт отодвигает кресло моего форда, что делается не на мягких механизмах и кнопочках, как в его машинах, а резко за рычажок. Третий на секунду теряется.

— Нам ехать около получаса. — включаю музыку.

В моем плейлисте в основном Oscar Patel, Florence + the Machine и ранние треки Поп-див в том числе Шакиры.

— Тридцать минут, чтобы выпытать у тебя любимый цвет, отлично!

И я улыбаюсь всю дорогу, отвечаю, жестикулирую, один раз едва не забыв держать руль.

Мы едем за город, до Оукли-Авеню. Это приличный жилой поселок в тридцати километрах от центра Чикаго. Сколько себя помню, жила в этом доме…ну до студенчества. Он небольшой, из песочного и темного кирпича, с большим количеством вытянутых окон, над которыми со стороны улицы теплая подсветка. Гараж вмещает только одну машину и десяток стеллажей со всем на свете: от гаечного ключа до передней части моего первого велосипеда. Родители никогда не умели прощаться со старым.

— Дома только мама. Думаю, она тебе понравится. Ты вряд ли знаешь кого-то…мягче.

— В таком случае не поверю, что вы родные.

— И не верь. — говорю весело, звоню в дверь.

Ее открывает женщина с такими же волосами, как у меня, правда, медный смешался с сединой, но она не собирается краситься. Говорит, ни одна краска не подойдет под ее натуральные локоны. Знаю, мам.

У нее серые глаза, у папы — синие. Так что мне очень рационально достался светло-голубой.

Мама красивая. Очень. С возрастом она чуть раздалась в бедрах и груди, но остальное неизменно.

— Здравствуйте, миссис Кэмпбелл.

Мама сначала смущается, потом кидает на меня сердитый взгляд, тут же приходит в себя, застегивая длинный кардиган. Зачем — мне неизвестно, может, считает, что так приличнее.

— Здравствуй, Маттиас. Джуди не предупреждала о гостях, но кто им будет не рад? Проходите!

Конечно она знает, кто такой Мэт. Не забыла, что славно…Блядь, Джуд, все не так трагично, чтобы она забывала людей, фотографии, числа.

— Уже так поздно, но у меня остался тыквенный пирог.

— Да, было бы отлично, мам. Я заварю чай, а ты покажи…что-нибудь Мэту, хорошо?

— Конечно, дорогая.

Кажется, мужчина не против, лишь на секунду наклоняется.

— Тыковка…почему тебя не додумались так называть?

— В мире может быть только один гений. Вперед. — откровенно толкаю его.

Хочу, чтобы он сказал, заметно для незнающего человека особенности поведения мамы или нет. Пускай посмеются над моими фотографиями в черной мантии — бакалавра, синей — магистра.

Мы недолго говорили, Мэт покорил родительницу собственной. Мэрилин была не из того числа писательниц, у которых берут автографы, и все же, казалось, что мама вот-вот напроситься к Эйнерам в гости.

Я рада, что мы приехали так поздно, потому что удается легко уговорить маму уйти в спальню. Она возмущается, что папа зря меня потревожил и оторвал от амурных дел — на этом моменте моя чувствительная мама покраснела…я тоже.

Когда спускаюсь, Мэт стоит готовый у дверей. Покачиваю головой.

— Останемся ненадолго, ладно?

Это так волнующе сидеть в гостиной на диване, опершись о бок мужчины, с которым у меня было столько оргазмов, ведь здесь же прыгала маленькая Джуди, строила крепости из подушек.

— Как она тебе?

Мэт усмехается.

— А как должно быть? Джуд, кажется, тебя растил дедушка, потому что ты никогда не бываешь такой же…спокойной и плавной, как миссис Кэмпбелл.

— Да…пожалуй.

Привожу мысли в порядок еще пару минут. Мужчина никуда не торопит. Чуть привстаю.

— У нее деменция, Мэт. — играю пальцами на его руке — Лекарства замедляют прогресс болезни. Они правда помогают! Но…это и так аномалия. Болезнь стариков в пятьдесят два…

— Она забывает тебя?

— Нет. Пока нет. Ты же видишь…тебе казалось, что она в порядке?

— Тыковка, если бы ты не сказала, я бы и не подумал ничего подобного.

Это меня до безумия успокаивает, и то ли от этого, то ли от жалости к себе начинаю плакать.

— Она наругала меня, за то что мы приехали. Говорит, уделяем слишком много внимания! В твоей семье все так…светло, болтливо! — пытаюсь смеяться сквозь слезы — В нашей время от времени наплывы беспокойства. Вот-вот может что-то произойти. И мне так страшно.

Мэт притягивает меня к себе, качает, словно младенца, а я продолжаю рыдать, уткнувшись в его джемпер. Стараюсь проглатывать всхлипы, чтобы мама не проснулась.

— В жизни может случиться, что угодно, Джуди. Мы никогда не знаем, что именно и когда. Неужели нужно трястись от каждого шороха? Просто…поройся внутри своей красивенькой головы, найди сложный текст о страхе, скоротечности бытия и подобной ерунде. Именно ерунда, раз ты ее не применяешь!

Он отстраняет меня, не хочу видеть ничего помимо зеленой ткани кофты.

— Приходи в себя, Ведьмочка. Если раскисаешь ты, значит, у других нет и шанса.

— Прекрати быть таким милым.

Бодаю его, словно бык…ну там Буллзы и все такое. Хочу зарыться в Мэта целиком.

— Ты сама в это влезла. Сейчас поедем в твою квартиру, соберем сумки, переедем ко мне. Начнешь расставлять свои плюшевые игрушки по всей спальне, развесим гирлянды.

— У тебя действительно была такая бывшая?

— Нет, она сходила с ума по ромкомам.

Шмыгаю носом.

— И я никогда не жил с женщиной, особенная Ведьмочка.

— Это ужас.

— О, предполагаю.

Вытираю щеки.

— Нет. Ужас, что ты предложил это, только потому что в свои двадцать шесть не знаешь, каково это делить пространство не с другом в общежитии или что-то такое, а девушкой.

— А ты специалист?

Показываю ему два пальца.