Мария Киселева – Бывшая принцесса - Мария Киселева (страница 43)
— Почему ты такого обо мне мнения?!
— Потому что это было бы, блять, правильно по законом жизни идеальной Квин МакГрат!
— Как я могла позволить другому мужчине прикасаться к себе, пока носила нашего ребенка? — сдерживаю слезы.
— Нет…Ты сделала это…
Минуту назад я видела кромешную злость, сейчас же умопомрачительный страх и осознание.
Удивлена, насколько Громов осведомлен о прежней Квин, до его любви.
— Я не могла и подумать, Николай. — шепчу, смотря в пустое лицо — У нас будут дети. Двое. Я защищу их, чего бы это ни стоило. Отправляясь за тобой в Албанию, я думала, что это мой последний необходимый риск — защитить их отца. Уеду, когда еще никто не будет знать о них. Почти все готово.
Перевожу взгляд на глаза, губы, брови, лоб Николая, желая хоть какой-то реакции. Что я хочу услышать? Что отпускает? Что поможет исчезнуть? Что не позволит уйти?
— Я защищу вас, не ты. — гортанным голосом, смотря на меня так, словно видит впервые.
— Бросишь всё? Потому что я согласна только на это, Николай. Семья не про
— Не говори, что тебе это не нравится. Не нравится столько власти, что ты можешь без лишней мысли отбирать жизни. — от слов его грудь вибрирует — Что ты можешь причинять боль любому, кто кажется тебе подозрительным. Ты можешь быть злодейкой или владелицей всех путей Европы…и Востока Америки…мы можем.
Николай прав. Во мне с рождения жажда власти, контроля, организации. Но я вижу, насколько это извращает людей, помню, как пыталась доказать всем, что отсутствие детства — одно из моих преимуществ. Я обогнала сверстников, а затем и наставников на несколько шагов. Детство. Я бы хотела, чтобы кто-то не думал настолько наперед, как заставили мыслить меня с шести лет. Я бы хотела научиться отдавать что-то помимо приказов, дарить не фальшивое прощение, а заботу.
— У нас достаточно ресурсов, чтобы…
Не выдерживаю и падаю ему на грудь, чувствуя сильную руку на спине.
— Чтобы их захотели отнять…Это жестоко…это слишком жестоко с нашей стороны. — прижимаюсь плотнее к его горячей коже — Зачем я тебе рассказала?
— Потому что ты не хочешь бежать и не сделаешь это, Квин.
Николай отходит первый, отворачивается, трет лицо руками.
— Чем ты блять думала, когда летела в Албанию? Тебя нельзя оставлять одну и уж точно не в Ирландии.
Из меня вырывается нервный смех, что я прекращаю крепче держать пояс халата, но быстро запахиваю его. Это не скрывается от глаз мужчины.
— Черт возьми. Ты и я в роли родителей.
Думала, это груда мышц и запутанных эмоций надвигается на меня, чтобы поцеловать, но Николай падает на колени.
— Прекрати. Они еще совсем маленькие.
Но их двое, так что выпуклость заметная.
Он прижимается к моей оголенной коже, я в растерянности запускаю пальцы в его волосы. На этот раз мне не удается сдержать слез.
— Я знаю, как ты этого не хотела.
Сама опускаюсь на ковер, держу его лицо в ладонях.
— Не могу представить, чтобы у меня было дети не от тебя.
Это так. Тогда у зеркала с Ричардом…это не то, чего я хочу.
— Ты скажешь, либо вырву слова с твоим стоном.
— Что именно?
Мы стоим на коленях напротив друг друга, но заставляю его наклонить голову, чтобы поцеловать меня. Руки Николая уже под махровой тканью щекотко поглаживают мой бок.
— Что я не уйду? — мне смешно с его недовольства — Что меня раздражает торшер у окна? Что я думала над именами не наших детей, а Анны и Сергея? Что мне можно заниматься сексом?
Вскрикиваю, когда он быстрым движением подхватывает на руки, но затем до невозможности медленно опускает на кровать.
— Мне плевать на твои степени и статистику в работе, если ты не можешь додуматься до этого.
Он целует мою шею, ключицу, опускается до чуть болезненной увеличившейся груди.
— Ты не должен, если мое тело…
—
Только если у нас будет дочь — заканчиваю про себя.
— Я хочу, чтобы ты заставил меня кончить, а не становился плюшевым.
Тогда он берет меня за бедра, раскрывает и притягивает к краю кровати. Он слишком долго не прикасался ко мне, так что несколько поглаживаний, игра с клитером уже могли приблизить меня в оргазму, мне не нужна была подготовка.
— Я тебя прикончу. — ною, когда Николая опускает голову между моих ног — Я хочу, чтобы ты пошел в меня.
Мужчину это не останавливает. Он продолжает истязать меня, доставляя столько удовольствия, что еще пара движений, и я бы взорвалась, но он отстраняется. Наконец.
Николай снимает штаны, через которые уже давно видна эрекция. Я дрожу в ожидании, в острейшем возбуждении. Он пристроился ко мне, и я начинаю двигать бедрами, насаживаясь на несколько дюймов. Мы оба стонем от чувства, которое слишком неожиданно потеряли. Мы зависимы друг от друга. Рядом каждый мать его день.
Николай медленно входит в меня, но это не игра, не приступ нежности, которые иногда так мне нужны.
— Быстрее.
— Не хочу навредить тебе.
— Ты последний человек, который может это сделать.
В меня полностью погружаются, лицо Николая совсем близко, он нависает надо мной, опираясь локтями.
— Милый, — еще не начинает задавать ритм — я действительно люблю тебя. И ты мне сейчас нужен.
Он чертов зверь, потому что его глаза меняются, из горла вырывается рык, а темп ускоряется, но не до бесконтрольного. Цепляюсь за крепкую спину, зная, что оставлю на нем следы ногтей — другого хищника.
Николай никогда не кончал, пока не подарит оргазм мне, но здесь не мог сдержаться, и я была уверена, что это сказки и такого не бывает, но мы без лишних предупреждений содрогается вместе. Оба долго не продержались, на лбу мужчины выступила испарина. Член пульсирует, создавая болезненное удовольствие в сжимающейся мне.
Он падает справа. Даже наше тяжелое дыхание синхронизируется.
—
— Я люблю тебя.
— Еще раз.
— Я люблю тебя, но попросишь в третий, и будешь спать на полу.
— Думаешь, что сможешь спихнуть меня на пол?
— Я думаю, что плюшевый Глава Братвы сделает это для своей…
— Ты не выйдешь за меня снова? — перебивает.
Говорить об этом абсолютно голыми интересная затея.
— Удивительно, у меня даже есть выбор… — тяну, смотря в сторону.
— Ты не хочешь сбегать, пусть это и инстинкт. — заставляет смотреть на себя — Люди, которые любят друг друга,
— и у которых оружия на маленькую армию…
— должны быть вместе.
Не настроена спорить, так что принимаю душ и ложусь спать на свою половину. Вдыхаю запах постельного белья и понимаю, что ненавижу лавандовый кондиционер из своей прежней квартиры.