Мария Киселева – Бывшая принцесса - Мария Киселева (страница 34)

Думала, что буду тотально готова к этому. И я не сентиментальна, но в такой момент рядом должен быть муж, счастливый долгожданному ребенку…двум.

Первая мысль — подстроить все так, что дети от Ричарда, но это не позволяет срок и яркое ДНК Громова. Его ген доминантен, скорее всего у детей будут темные глаза и волосы ближе к цвету темного шоколада…а младенческая кожа? Я не помню, когда держала на руках малыша, только если на крестинах тети Таиши.

Вторая — избавиться от детей Николая. Так бы и поступила Квин МакГрат, конструирующая свою лучшую жизнь, строящая ее кирпичик за кирпичиком. В сценарии нет места внебрачным детям криминального авторитета восточного побережья.

И теперь хвалю себя за покупки азиатской недвижимости с бумаг. Я узнаю о людях Братвы, чтобы унять чувство вины, а затем сбегу и от неожиданно свалившегося места в Совете, и от других теневых схем…и от возможно живого Николая. Он никогда не научит детей защищать себя и тех, кто им дорог. Не будет Анны, которая могла бы дать порцию нежности. У них не будет людей, которые помимо меня станут их любить, потому что мы уйдем с радаров. Я быстро выучу китайский.

Из меня вырывается всхлип.

— Мисс… — доктор протягивает стакан с водой.

— Уйдите. — она не двигается с места — Я сказала вон!

Женщина не похожа на ту, что уступит свое рабочее место истеричной пациентке в экстренном отделении в полночь, но она получила достаточно стерлингов.

Я закрываю рот ладонью, скатываюсь по стене.

Мне следует записаться на аборт сегодня же, чтобы вернуть контроль над собственной жизнью. Даже вдалеке Николай лишает меня свободы. Я не знаю, где он, жив ли…Но этот мужчина везде.

У меня есть несколько недель для конца срока безопасного для прерывания беременности. Шесть недель назад Николай поселил в меня биоматериал еще двух Громовых и посмел отпустить. Ублюдок. Мы говорили о детях, когда я уже была беременна, и тогда действительно было отравление, а не токсикоз, но неважно. Двойня не подавала никаких признаков своего присутствия, кроме разрыва цикла, в некотором роде мне повезло…блять — я пила алкоголь и два раза приняла антидепрессанты.

Надо что-то предпринять. Глупо метаться до октября.

Очевидно, младенцы, как и я, получились случайно. Но в отличие от своей матери я не попытаюсь избавиться от него. У моих родителей были своеобразные взаимоотношения, но папа и дедушка хотели наследника, так что оберегали меня. И сейчас у детей есть только я, а у меня — только они.

Почему блять я не могу избавиться от них? Какая извилина мозга причиняет боль от одной мысли?

***

КВИН

Я встаю позже рассчитанного. На часах почти восемь утра, трачу больше часа на приведение себя в порядок. Это как в первые месяцы работы главой отдела банка, когда нужно было выглядеть и чувствовать себя более чем идеально.

— Я хочу позавтракать в общества мистера Бранковича, организуй это. — говорю одной из служанок.

Она убегает, я первой натыкаюсь на сербов. Они в одном из открытых залов.

Я не знаю, как вести себя, потому что от стресса у меня трясет и сводит каждую клеточку тела. Я не нервничала так даже после первого квартала под своей ответственностью. У меня было дохрена убийственных ситуаций, но эта…я быстро опускаю руку, которая чуть не потянулась к животу. Это странно, словно болезнь, которую чувствуешь, пока о ней не скажут.

— Мистер Бранкович.

— Поздний день, Квин.

Разница с Белградом всего два часа. Хмурюсь, замечая, что перед двумя солдатами стоят ноутбуки с кодами. Легко узнаю программы — этим часто развлекается Ричард.

— Что произошло?

В дверях появляется Ларри.

— От наших людей в албании нет вестей уже…

— Двадцать часов пятнадцать минут и две секунды. — продолжает за Главой Братвы один из солдат.

— Опоздание всего в два часа…

На меня все резко поворачивают голову.

— Поняла.

— Установленные звуковые устройства и чипы на жетонах не отслеживаются. — один из тех, что за ноутбуком.

— Вам нужны более мощные приспособления? — Ларри.

Он качает головой.

— Блять. Мы потеряли людей, ебанные албанцы. Там никого. — рычит Вук.

Я уже нажимаю на кнопку “вызов” и выхожу в коридор, внимательно смотря по сторонам.

— Ричард, у меня есть люди, которые не проболтаются. Нужно быть не просто неразговорчивым, а немым.

— Квин… — почти стонет жених — во что ты влезла? Я буду в Лондоне через шесть часов.

Не говорю, что я на самом деле не там, он все равно скоро узнает.

— Мне нужно, чтобы ты активировал несколько устройств. Они в Албании.

— Почему я должен делать это, детка? — у него уставший голос — Не хочу, чтобы ни ты, ни я участвовали в этом.

— От этого зависят жизни.

— Преступников?

— Отца моего ребенка.

По ту сторону тишина, что я думаю, что Ричард сбросил.

— У знала этой ночью, я…думаю, что делать.

— Ты слышишь, как это звучит? — настолько же тихо, мне больно, что я раню Ричарда.

— Да. — прикрываю глаза — Пара устройств…

— Отправляйте все, что есть на этот сервер. — мне приходит сообщение — Мы не увидимся в ближайшее время?

Не отвечаю, возвращаюсь в комнату.

Все начинают заниматься своими делами. Одно из моих — беспочвенное волнение, ответ на письма из офиса, а затем вскакивание с места, когда Вук снимает наушники, подключенные к ноутбуку.

— Система не скоро переведет запись с установленного микрофона, звук искажен, они явно поставили глушилки.

— Арабский? — спрашиваю, быстро усаживаясь на диван рядом с Главой сербской Братвы — Я знаю его.

Без разрешения вырываю наушники из его рук, прислоняя только один к себе.

— По новой.

Думала, мне удастся вести синхронный перевод, но только цепляюсь пальцами в волосы.

— Есть мертвые среди “конкурентов”. Оставили несколько живых “парнишек”, что скорее всего означает низкий ранг. Разговор идет о “военных парнишках” и “русских”. — жадно впитываю все, когда включают по второму кругу самый четкий из кусков — Николай был там. — но ничего о его состоянии…поднимаю глаза к Вуку — Ты можешь вытащить его и других?

— Он тренировался в одном взводе с моим братом, поверь, ему не нужна помощь.

И все же в глазах Вука…сожаление. Он резко встает и начинает ходить по комнате.

— Один на один с армией албанцев?!

— Ник больше двух суток у них. Сумасшедшие ублюдки его не сломали, иначе, новости о перехвате атланской Братвы дошли бы до вас.

— Что значит не сломали? — мне плевать, глупый ли это вопрос.

— Если он не выбрался за это время, не подал сигнал, значит, не было возможности. Думаю, он выбесил их настолько, чтобы они его убили, а не пытали, поняв, что это бесполезно. Более безумный откусил бы себе язык и задохнулся им.

Меня сейчас вырвет.

— Ты заявляешь, что Николай Громов мертв? — не уверена, что произнесла это вслух.

— Албанцы — неадекватные, Квин. Этим Ник сделал одолжение всей русской Братве и нам, которых мертвым точный не выдаст. И избавил себя от продолжительных страданий. Этому учили в боевом корпусе.