Мария Киселева – Бывшая принцесса - Мария Киселева (страница 18)
— Решили, что будет здорово устроить игру на доверие. Как видишь, я выиграла.
— Он разносит свой кабинет.
— И мне пойти пожалеть маленького неуравновешенного муженька? — изгибаю бровь.
Она вздыхает.
— Я могу тебе чем-нибудь помочь? Поговорить с Ником?
Это почти смешит.
— Хочу отдохнуть, затем выбирать наряды, ничего не делать и в целом, зови меня трофейной женой. Я больше и не загляну в его разрушенный кабинет, а в город буду ездить только в спа и в бутики. — передаю пустую тарелку и падаю головой на подушку.
— Ха-ха. — с сарказмом — Как смешно. И кем ты решила себя подменить? — она сжимает мою руку — Ник часто ведет себя, как полный придурок. Но так уж вышло, что он
Да пошли все Громовы…и Анна ушла.
Я залипаю в социальный сетях, чтобы вычленить из головы полчаса сегодняшнего дня. Мне в принципе не помешало бы устройство для стирания памяти, необходимо второй день подряд. Худшие ли это дни в моей жизни? Сегодня — да. Мне не доверяет мужчина, которого я ни разу не пыталась убить во сне. Одновременно с этим он напрасно не лишает меня жизни.
Я в беспокойном сне, когда приходит Николай.
— Ты не будешь находиться со мной в одной постели.
Иначе я снова прижмусь к его телу, чего не потерплю в сознательном состоянии.
— Как скажешь,
В джинсах и футболке Николай садится на пол, откинувшись спиной к моей стороне кровати. Я вижу только его макушку, дальше — согнутую в колене ногу, на которой висит рука, рядом — телефон и пистолет. Вспоминаю слова мужа в первую ночь, когда он определил мне дальнюю от дверей сторону ради безопасности.
Снова пытаюсь заснуть без чувства вины. Безуспешно.
Я дура. Конченная дура, потому что не могу удержаться и касаюсь мужских волос, а почувствовав их мягкость запускаю руку, перебирая короткие пряди.
Замираю, когда Николай тихо мычит.
— Я могу ненавидеть это место, но иметь хоть каплю сострадания и логики.
Все еще не решаюсь рассказать Марте про Остров — беспокоюсь о людях. Про поставки меня не спрашивают, но от них зависит прибыль МакГрат. Мне нужно стать жестче.
— Прости.
Его хриплый голос звучит настолько грустно, что у меня на глаза наворачиваются слезы.
— Может быть.
Я продолжаю в тишине и полутьме касаться его волос. Действие настолько успокаивает, что я выдыхаю все напряжение от близости Николая.
— Тебе больно?
— Не особо. — убираю бедро с другого, чтобы нечаянно не содрать корочки заживления.
Чувствую, как муж передвигается, поворачивается лицом. Мне виден только силуэт, и этого достаточно — свет бы все испортил.
Глава на коленях перед лежащей мной на постели. Муж проскальзывает рукой под одеяло, касается моего колена, скользит большой шершавой рукой чуть выше, и это самое нежное прикосновение в моей жизни.
Чувствую, как ночнушка задирается. Николай приподнимается и приближает лицо к моей ноге. Я ахаю, когда мужские губы прижимаются к внутренней части бедра. Хватаюсь за шею мужа, он продолжает покрывать поцелуями не только порез, но и чуть выше.
— Я не знал, что твоя боль будет напрасной. — поцелуй — Если тебе станет от этого лучше — я тоже страдал.
— Николай…
Это всего лишь прикосновения, поцелуи, слова, но я плавлюсь.
— Я больше не буду сомневаться в тебе.
С губ срывается всхлип.
— И я буду так же, как и дни до этого охранять твой сон до рассвета, даже здесь. Я давал тебе клятву, миссис Громов.
— В клятве были слова о доверии.
Он стоит одним коленом на матрасе, вторая нога все еще на полу.
И я в восторге, но чувство вины…я заталкиваю его подальше. Итальянцы не имеют то, что поможет им получить значительное преимущество перед Братвой. И я еще могу рассказать все Николаю…
Нет. Не так. Как я могу предпочесть этого мужчину, весь этот гребанный мир абсолютной свободе? Черчилль говорил, что единственный способ оставаться последовательным среди меняющихся обстоятельств — это меняться вместе с ними, сохраняя при этом свою главенствующую цель. Я не изменю ее.
Мне стоит остановиться, но я только сжимаю плечи Николая. Тяну на себя на кровать.
— Я умру на месте, если ты меня остановишь,
— Это было бы слишком просто.
Он забирается выше, что я чувствую горячее дыхание, прикасается своим лбом к моему.
— Как ты можешь смотреть на меня, Квин?
Но дело в том, что мы покрыты мраком, и я не отвечаю. Протягиваю руку, чтобы убрать прядь моих любимых волос, упавших на его лицо, провожу пальцем по щеке.
— Тебе лучше сейчас же избавиться от одежды. — шепчу в его губы.
Глава подчиняется и за рекордно короткие сроки освобождается от футболки и джинс. Могу только представлять, какие бы детали мне открылись. Я бы могла подробнее рассмотреть линии его татуировок, черты хищного лица, но не рискую разрушить момент.
— Ты знаешь, как долго я тебя хотел?
— Восемнадцать дней? — тихо смеюсь, когда он щекочет поцелуями и щетиной мою шею, изгиб у плеча.
— Почти три гребанных года.
Сердце заводиться в новом темпе.
— И я сделаю все, чтобы ты никогда не подумала о другом мужчине.
Его рука на моем бедре, Николай медленно отодвигает линию трусиков, надавливает на клитор, я зажмуриваю глаза.
— Мы это уже обсуждали. Ах!
Он вводит в меня один палец, хватаю за руку. Не понимаю для чего — чтобы остановить или просить ускорить темп.
— Мои мысли вне твоего контроля.
— Посмотрим,
Я чувствую головку члена у входа, когда мрачные тучи за окном расходятся и в комнату проникает больше света. Николай забрасывает мои ноги себе на плечи и резко растягивает меня. Не знала, что в организме существуют такие точки.
Чувствую сильные толчки, смотрю в блестящие глаза мужа, слушаю, как он шепчет соблазнительные слова на русском, но не в состоянии разобрать.
Спустя некоторое время меня уже держат за задницу и вбиваются с сумасшедшей силой. Именно такой секс я и ожидала от Николая, пока под конец он не замедляется и начинает работать пальцами. Стону от желания быстрого темпа, но мучение дарит контраст с удовольствием, которого достигаю от нескольких касаний и глубокого поцелуя мужа.
Через полчаса физических нагрузок мы лежим в мятой постели, я смотрю в пустоту потолка, прикасаясь руками к собственным волосам, губам, груди. Все это и больше было во власти самого смертоносного человека, которого я когда-либо знала. Вот только чем больше узнаешь зверя, тем менее страшным он тебе кажется.
Меня накрывает усталость, и я сама поворачиваюсь к стороне Николая. Он молча притягивает к себе, устраивая подбородок на моей макушке, а рукой касается предплечья. Я в коконе сомнительной безопасности. Нам стоит прятаться друг от друга, а не становиться единым целым.
***
НИКОЛАЙ
Квин прячет лицо под моей рукой, когда пытаюсь выскользнуть из-под нее. Хорошо,