Мария Ким – Мой телефон 03 (страница 19)
– Что он принимал?
– Антигистамины. Передозировка. Промываем желудок.
Узкий пучок света пробивает черноту насквозь и не достает до дна. Пустота равнодушно поглощает его, зрачок не реагирует на свет. Пустоту не слепит солнце.
– Ты зачем таблетки жрал?
– Уснуть… хотел.
В тазу буроватая жижа и ошметки яблочной кожуры.
– Что кушал? Яблочки? – фельдшер внимательно, без намека на брезгливость изучает содержимое желудка.
– Яблок что-то захотелось, – я тоже наклоняюсь над емкостью.
– Тебе выловить?
Рвотный рефлекс. Это хорошо, это полезно. Крови нет. Это тоже хорошо.
Дежурное отделение токсикологии. Сюда свозят отравления и запойных, если пил суррогаты. Закладывают с добровольного согласия, но без права выхода до конца лечения.
Решетки на окнах. Медсестра в заблеванном халате. Чуть насмешливый взгляд дежурного врача. Они привыкли к фарсу в каждом диалоге.
– Что пил?
– Таблетки.
– Суицид?
– Белочка.
Интерес в усталых глазах едва вспыхнул и тут же погас.
– Лежать будешь?
– Мне бы полечиться.
– У нас не лечатся, у нас лежат.
– Я не алкоголик.
– Разумеется. Смотри, подпишешь согласие – до выписки не отпустим.
– Я здоров.
– Мы тут все здоровы.
– Доктор, я не умру?
– Мы тут все умрем.
Звонок, сквозняк, хлопнувшая дверь. Шуршание затертой обуви по плитке.
– Наркоманов заказывали?
– В очередь!
– Да сколько можно к нам возить?!
– Не мы выбираем пациентов – пациенты выбирают нас!
– Что употребляли?
– Лосьон!
– Литр, два?
– Что вы, как можно! Рюмка. По ошибке.
– А до?
– Коньяк.
– Врешь. Что курил?
– Обижаете, доктор!
– До туалета можно поинтересоваться?
– По коридору направо. В другую сторону! Минус один. Так что с лосьоном?
Уходят часто. С порога, из машины. Решимости завязать хватает ненадолго. Фельдшер торопливо затягивается на крыльце. Скользящие отблески фар отражаются от полос на куртке.
– Куда он ломанулся?
– В кусты.
– Ушел, что ли? И зачем везли?
– Нас не касается. Нам не лечить, нам довезти и сдать.
– А смысл?
– Я же говорю. Смысл – доехать. Гонки без правил. «Форс-фарш».
Освещение салона едва выкраивает очертания строк в карте вызова.
– Реакция зрачков… а черт, не помню. Какое там освещение… Дай проверю, посмотри на меня.
От яркого света пустота сворачивается, в одно мгновение обретая цвет, форму и смысл. Зеленые.
Глаза цвета увядших фиалок, серебристая сетка морщин.
– Ноги.
В двух полиэтиленовых пакетах. Ножницы, антисептик, перекись, перевязка. Варикозная болезнь, язва, кровотечение.
– Ой, у меня грязно.
На полу кровь, на стенах кровь. Пара засохших фиалок на подоконнике.
– Актив в поликлинику составили, ждите хирурга завтра.
– Он ведь не придет. Он в отпуске.
Хирург не придет.
– Вот почему вы у нас на участке не работаете? Такой доктор обходительный.
– Я фельдшер, а не доктор. Я по участкам не работаю. Я – линия.
Прямая линия на клетчатом обрывке розовой бумаги. Стандартная проверка сердечной активности, только кардиограмма – моя. Аппарат опять сломался.
– Але, нам возвращение. Аппарат заменить.
– Бригада, возьмите ребенка. Экстренный.
«Ула, влачи плиехали! Какая мафина классная!»