Мария Карташева – Смерть в отпечатках (страница 8)

— Чё, у тебя папик богатый?

— Ну можно и так сказать. — улыбнулась Глаша. — Можно шляпу возьму поносить на денёк? Завтра завезу. — проговорила Глаша.

— Не вопрос. — задумчиво сказал Сава.

Глаша всё время старательно замазывала дыру в прорехе памяти, где вздымались всполохи недавних событий, и страхи скалились в кривой усмешке, не давая спокойно спать, думать, жить. Обязаловка с психологом не помогала, потому что нервный мужчина мало походил на лекаря душ, к тому же он всё время смотрел на часы в ожидании прекрасного момента, когда же наконец уйдёт очередной нудный пациент, а с ним и толпа его внутренних проблем. И Глафира нашла для себя другой способ вырываться из густого варева кошмаров. Курсы флориста, бесконечные мастер-классы по готовке, а теперь ещё и курсы моделей…

Сейчас Глаша стояла перед большим зеркалом, вмонтированным в дверь шкафа, и смотрела на края широкополой шляпы.

— Польская, что у тебя на башке? — пробегая мимо девушки в свой кабинет, спросил Визгликов.

— Шляпа.

— Да я вижу, что не ведро. Ты чего теперь так ходить будешь или нам новую форму выдали?

— Нет, на фотосессию пригласили.

— Лучше бы тебя замуж пригласили.

— Вам не надоело?

— Нет! — рявкнул чем-то недовольный Визгликов и скрылся за стеклянной перегородкой.

У Польской на столе зазвонил телефон, и она, стянув шляпу с головы, аккуратно повесила её на вешалку.

— Я слушаю.

— Здравствуйте. Это отец Марины Ефремовой. Мне ваш телефон дала Яна. Я отец пропавшей. Вы сегодня вроде как должны к нам приехать.

— Что-то случилось? Есть новости?

— Нет. Просто не хочу при жене говорить, боюсь её расстроить. Понимаете, когда мы были тогда там, то там начали пропадать девушки. От тринадцати до семнадцати лет.

— А там это где? — поинтересовалась Глаша.

— Город под названием Южный. Мы там дамбу проектировали. И я узнал о том масштабном происшествии, потому что для города открытие дамбы было целое событие и, конечно, вся верхушка приехала бы и пресса, а тут такое. Я тогда за Маришку сильно испугался, а тут как раз жена говорит, что надо бы в Питер поехать, квартиру подготовить и путёвки на отдых сообразить. Я только рад был.

— Подождите, подождите, — Глаша закусила губу, — давайте по порядку. Что за масштабное происшествие?

— Я же говорю, — мужчина закашлялся, — девушки стали пропадать. Трое. И Мариша очень сильно после этого изменилась.

— А почему вы считаете, что ваша дочь замкнулась именно из-за этих событий. Тем более, вы говорите, что мало кто знал о происходящем.

— С ней девочка одна дружила, Ларисой, — мужчина помолчал, — так вот она была одной из трёх пропавших. Они накануне отъезда повздорили, а за несколько дней до того, как мои уехали, Лариса пропала. Её мать бегала как безумная, я её прекрасно понимаю, она стучала во все двери, бесконечно просила Марину вспомнить, о чём они говорили. Она просто вымотала мою дочь, и я думаю это послужило развитию тяжёлой депрессии, это нам психолог так потом сказал. Ну, до встречи. — буквально на полуслове мужчина оборвал разговор и повесил трубку.

— А как бы было хорошо, если бы люди не боялись близким рассказывать правду. — повесив трубку, проговорила Глаша и глянула на спешащего на выход Визгликова. — Правда, Станислав Михайлович?

— Польская, ты меня пугаешь. Это, кстати, чистая правда. И если ты завтра придёшь в костюме космонавта, то я поспособствую твоему трудоустройству в космические войска. Благо у нас там всё настолько хорошо, что даже тебе развалить не удастся.

— Я высоты боюсь. — крикнула Глафира в спину исчезающему в пролётах лестницы Стасу. — Южный, Южный, — задумчиво проговорила девушка и, быстро написав запрос о делах давнопрошедших дней, отправила его в следственный комитет города Южный.

Несколько секунд подумав, Глафира вспомнила свой последний разговор с Кириллом, когда по неизвестной ей причине сказала, что тот утомляет её ухаживаниями. И с тех пор в её личной жизни молодой человек не появлялся.

— Кирилл, привет. Нужна помощь. — набрав номер, сказала она.

— Привет. — довольно сухо ответил молодой человек. — Наш отдел как всегда на передовой по нарушению протоколов?

— В смысле?

— На почте есть рассылка с подробной инструкцией. Если тебе что-то нужно по делам, которые ты ведёшь, то ты присылаешь инфу админу, который работает двадцать четыре на семь. Он дальше распределяет нагрузку на сотрудников. Почитай инструкцию, там всё подробно расписано. Я старался.

— Хорошо, спасибо.

— Ну пока. — скоро попрощался Кирилл и повесил трубку.

— Пока. — сказала Глаша в пустоту и стала собираться на выход.

Погорелов, по заданию Визгликова уже стоптавший ноги в изрытом ямами микрорайоне, где пропала дочка Кононова, заехал на заправку, потыкал в кофейный автомат и обернулся к продавцу.

— Как кофе налить?

— Платишь, пьёшь.

— Всё никак у людей. — вздохнул Сергей и поплёлся к прилавку, краем глаза зацепив слоняющуюся по дороге девушку, которую они с Визгликовым наблюдали из окна.

— Интересует? — вяло спросил продавец.

— Разберусь. — отходя от стойки со стаканом, отрезал Сергей.

— Не, она только со своими будет разговаривать. С пришлыми только через меня.

— Почему? — нажав кнопку «капучино», спросил Погорелов.

— Ну, чтобы если потом её в лесополосе задушенной найдут или с потрохами наружу, я бы ментам тогда дал номера машины и внешность водилы.

— Продумано. — покивал Погорелов и достал корочку. — Интересует, но не по профилю.

— По бабке?

— Да.

— Зову? Кофе ей возьми и пожрать чего-нибудь. С утра небось голодная.

— Плохо платят?

— Не, отчим лупит по вечерам, если не принесёт денег сколько надо. Он военный бывший, лупит так, что синяков нет, а внутрянку нормально взбалтывает. Вот она бабло и бережёт. Так что? Зову?

Погорелов, потихоньку усваивая информацию, покивал и присел за столик в углу небольшого кафе. Оперативник смотрел, как, намеренно выбрасывая ноги вперёд, идёт по направлению к зданию девушка и, отведя глаза, отпил кофе.

— Что хотел? — вгрызаясь в бутерброд, спросила барышня и села напротив Погорелова.

— Здравствуйте. О вчерашнем преступлении слышали?

— Здесь новостей мало, так что все слышали. И о том, что ты здесь с самого утра тоже слышали.

— Судя по заключению судмедэкспертов…

Девушка откинула назад голову, потрясла копной тёмных волос и, проведя ладонью по длинной шее, посмотрела на Погорелова:

— Чужих вроде не было. Но я же не всегда здесь стою, отъезжала, может и проскочил кто. Я в одиннадцать вечера вообще стараюсь либо с клиентом уехать, либо в кафе пересидеть.

— Почему?

— Да на станции замкнуло, что ли, что-то, и каждый вечер уже полгода в одиннадцать во всём посёлке отключается свет на пятнадцать минут. Уже и жаловались, и писали, а толку, — махнула рукой барышня. — Слушай, прости за наглость, страсть как мороженое хочу. Угостишь? — девушка улыбнулась, и Погорелов вдруг увидел какую-то страшную, почти старческую усталость в глазах молодой девушки.

— Ну да, — неловко пожал плечами молодой человек, — какое тебе?

— Я сама возьму, — весело вскочила она, — не волнуйся, дорогое брать не буду.

Выбрав себе шоколадное лакомство, девушка присела обратно и, откусив маленький кусочек, проговорила:

— Про бабку точно не скажу. А про девушку, насчёт которой кипиш был на днях, интересно?

— Конечно.

— Она, видимо, заблудилась. Подъехала к заправке, спрашивала у дальнобоя дорогу, потом ко мне подошла. Ну ты понимаешь, ко мне женщины редко подходят. Она вроде как и не поняла, чего я там стою, подвезти предлагала. — усмехнулась девушка. — Так вот, за полчаса перед ней на ту дорогу свернул серый, неприметный минивен. Ну не микрик, а такой, как универсал, что ли. Криповый такой.

— Какой? — поморщился Погорелов