Мария Карташева – Сломанный лёд — 3 (страница 39)

– А с кем мои дети? – слабеющим голосом произнесла Катя и провалилась в сон.

– Отдыхайте. Вам нужно набираться сил.

Наутро Катя открыла глаза и сразу поняла, что ей гораздо лучше. Исчезла тянущая режущая боль внизу живота, перестало давить на поясницу и не было болезненной ломоты во всём теле. Правда любое движение давалось с трудом, и внутри черепной коробки бился один и то же вопрос «что с детьми?»

– Простите, а можно мне телефон? – проговорила она, завидев медсестру.

– Конечно. Но там к вам пришли. Может быть, сначала пущу сына с дочкой? – приветливо отозвалась девушка.

– Да, конечно! Конечно! Спасибо! – Катя просто даже не поверила, что она наконец их увидит.

Дверь распахнулась, в палату шумно и суетливо забежала Зоя, потом с притворно скучающим видом зашёл Антон. Ребята кинулись к матери, Зоя стала что-то трещать про свои девчоночьи дела, а Катя посмотрела на сына и проговорила:

– Тоша, я почти ничего не помню. Кто отправил меня в больницу? С кем вы были всё это время?

– Когда тебе плохо стало, я к Ольге Петровне побежал, ну помнишь, соседка наша. Она дяде Славе позвонила, тот всё и устроил. Почти сразу «скорая» приехала. Мы сейчас у Ольги Петровны живём, а дядя Слава почти каждый день приезжает. – ответил мальчик.

– Тоша? – Катя силилась вспомнить, кто такой «дядя Слава» и ей стало казаться, что какую-то часть своей жизни она забыла напрочь. – А кто такой дядя Слава? – осторожно спросила она.

– Мам, – протянул ребёнок, – ну ты чего? Вон он идёт.

Меньше всего Катя ожидала увидеть здесь хозяина их местного поселкового магазина и костюма космонавта. Для неё это было настолько странно, что женщина даже растерялась, не зная, как реагировать на его появление.

– Здравствуйте, Катя. – он вошёл в палату и покивал. – Как вы себя чувствуете?

– Антон говорит, что это я благодаря вам попала в больницу? – рассеянно спросила женщина.

– Ну, я бы, конечно, так не интерпретировал ситуацию. – усмехнулся он.

– Ой, простите. – Катя улыбнулась. – Вы помогли и мне и детям. Спасибо вам огромное.

– Зачем вообще жить, если в бренном существовании нет места подвигу. – ухмыльнулся Слава и, кивнув Тоше, сказал:– Ну что старик, пора двигать. Нам ещё с вами в Останкино нужно заскочить, а потом домой домчать.

– Ну вот, мама. – пожал плечами Антон. – Видишь, дела. Поехали мы. Дядя Слава, между прочим, художник по костюмам. Он для артистов их придумывает.

Катя в недоумении смотрела, как за дверью скрываются Антон и Зоя, как Слава машет ей на прощание рукой, и весь этот странный момент отзывался в сердце женщины странной радостью.

Теперь, когда ей стало лучше, Слава привозил детей почти каждый день, и в один из дней они смогли забрать Катю домой. При прошлом лечении пропустили огромный очаг воспаления и именно поэтому Кате было так плохо, но теперь кризис был позади и можно было спокойно возвращаться к обычной жизни.

За окном вольготно расположилось летнее тепло, в доме стало на порядок уютнее, деревья в саду были укрыты кружевом цветов, и каждый день к ним наведывался полюбившийся детям дядя Слава. Катя уже даже привыкла к этим визитам и стала за собой замечать, что перед его приездом прихорашивается и старается почаще смотреть в потёртое временем зеркало, проверяя, как она выглядит.

Июньский вечер тянул из соседних дворов ароматный дым, идущий от жарившегося на мангале мяса, где-то раздавались взрывы смеха, и приглушённо играла музыка. Катя накрывала стол к ужину и, заслышав машину Славы, обернулась и радостно помахала. Дети вывалились из дома, закружили гостя в радости встречи, притащили в дом пакеты и большую коробку с настольной игрой, которую немедленно уволокли к себе разбираться в условиях.

– Тебе уже можно вино? – спросил Слава, доставая из бумажного пакета бутылку.

– Я думаю, даже нужно.

– Тогда после ужина предлагаю откупорить. И наконец выпить за знакомство! – проговорил мужчина, улыбаясь Кате.

Время стрекотало на циферблате стрелками, шумное застолье пошло на убыль, Зоя обмякла, прямо сидя на кресле, и Слава понёс её укладывать. Антон отпросился к соседским мальчишкам, с которыми успел подружиться, и вскоре Катя со Славой, прихватив бокалы, уселись наблюдать, как разгорается закат, и солнце окунается в наступающие тучи.

– Завтра опять дождь. – проговорила Катя, рассматривая жидкость в бокале на просвете неба.

– Да.

Катя повернула голову и увидела, что Слава смотрит на неё и о чём-то напряжённо думает. Высокий лоб бороздили морщины, сутулые плечи ещё больше упали вперёд, а из-под кепки, которую он редко снимал с рано полысевшей головы, выбилась прядь волос. Катя подумала, что раньше бы даже не обратила внимание на него, ну а сейчас в её душе начинало теплиться странное и давно забытое чувство.

– Ты мне очень нравишься. – вдруг серьёзно сказал Слава.

– Взаимно. – женщина легко улыбнулась в ответ.

– Прошу не перебивай. Ты мне нравишься с того самого момента, когда ты за костюмом приехала в магазин. Я очень надеялся, что это чувство как-то само собой испарится, но не проходит. Каждый день с тобой это праздник.

Кате очень давно никто не признавался в любви, даже в момент их встречи с Юрой. Брак был скорее будничным делом, чем романтичным приключением, а потом и вовсе превратился в какую-то гнусную пародию. И сейчас ей было так хорошо, что хотелось окунуться в разогретый ароматами лета ночной воздух и просто застыть в этом моменте, смакуя привкус счастья.

– Но, – Слава отпил глоток вина и замолчал, – Катя, я женат. И я не хочу никого обманывать. Моя жена вполне деловая, современная и даже в меру властная женщина. Мы вместе со школьной скамьи и сейчас у нас скорее родственный брак, нежели что-то большее. И прежде чем мы с тобой перейдём к другой фазе отношений, я хотел бы знать, – он замолчал, – ты готова меня подождать? Просто я не уверен, что Неля сдастся без боя и не потому, что я ей сильно нужен, просто она не любит, когда кто-то принимает за неё решение.

Катя чувствовала, как внутри рвётся тонкий шов на израненном сердце, как расцветает новой болью сознание, как вязкий едкий туман впивается в голову. Женщина медленно допила вино, закупорила бутылку и, подвинув её к Славе, проговорила:

– Спасибо, что выручил в такой сложной ситуации. Но я тоже хочу быть честной. Я адски устала. Я почти два года везу на себе всю тяжесть семейного быта, я недавно похоронила отца, бывший муж обманул меня и отнял квартиру, и я даже не могу никому пожаловаться, потому что на меня завели дело и если оно всплывёт, то мои дети поедут в сиротский дом, а я на исправительные работы на мусорный полигон. Я осталась без работы, жилья и каких-либо перспектив. Прости, но ждать, пока ты будешь выяснять, насколько разозлится твоя жена из-за того, что ты хочешь замутить со мной интрижку, я не буду.

Катя встала в тот момент, когда хлопнула калитка и вернулся Антон. Она отослала сына в дом, сама оглянулась через плечо на Славу, сидевшего молча и глядевшего в одну точку, бросила взгляд на горизонт, где молнии уже сближали небо и землю, и ушла больше не оборачиваясь. Катино сердце словно заиндевело, покрылось толстой коркой льда, и внутри него умерла надежда на то, что жизнь может быть другой.

***

Лесная мошкара, худые комары, мухи и даже два вполне симпатичных мотылька вились среди сухих стеблей высокой травы, сохранившейся возле ёлок ещё с прошлого лета. Уже битый час Настя терпела бесцеремонные атаки разного вида насекомых и лишь изредка позволяла себе смахнуть какую-нибудь особо надоедливую особь с лица. Она почти не сводила взгляд с домишки, куда вломились двое мужиков и судя по звукам перевернувших всё внутри и теперь застрявших там. Девушка уже давно могла бы уйти, но она чувствовала, что ей просто необходимо дождаться, пока здесь всё утихнет и тогда можно будет спокойно выбираться. А сейчас она рисковала себя обнаружить, даже простым падением в лесу. А отбиться от двух здоровых бугаёв она точно не сможет.

– Митяня, давай поехали отседова. – наконец в середине дня она услышала голос. – Значит, не дошла она и если повезло нам, то утопла где-нить в болоте.

Настю сильно задели последние слова, и она стала ещё больше вслушиваться в вялый диалог.

– А если она всё-таки придёт сюда? Давай хоть бардак уберём. И завтра утром наведаемся. – мужчина тяжело вздохнул. – Я на вечер сауну заказал и Люську с Анжелкой вызвал. Если б мы её взяли было бы что отметить.

– А за фига нам Люська с Желькой, если бы мы столичную штучку взяли?! – оглушительно рассмеялся напарник. – Ладно, давай звони боссу, отпрашивай нас.

– А чё я?

Короткая перепалка быстро закончилась, как собственно и дежурство мужиков. Они, хлопнув дверью, спустились с лестницы и живо потрусили в сторону дороги, где, как стало ясно из их переговоров, оставили машину. Настя быстро забежала в дом, схватила термос, побросала кое-какую еду в рюкзак и, не задерживаясь здесь больше ни на минуту, побежала в другую сторону. Пока она сидела в засаде, то успела изучить карту и нашла деревеньку с железнодорожной станцией. Только идти нужно было километров пять, а это было совсем непросто, особенно если учесть окружающие природные условия.

Настя бодро проскочила по сухому высокому участку, полностью поросшему величавыми соснами, потом долго расхаживала по берегу узенькой речки, которую почему-то не нанесли на карту, и она стала довольно сложным препятствием на пути девушки. Тщетно высматривая мостик, Настя сдалась, сняв обувь, окунула ступни в студёную проточную воду и побрела вброд по скользкому от нанесённого ила дну. Она аккуратно ощупывала голой ступнёй мягкое русло и довольно быстро продвигалась вперёд и уже почти перейдя речку, вдруг оступилась, повалилась навзничь в воду и крепко приложилась головой о торчащую из покатого берега корягу. Провалившись в холодную воду, Настя вынырнула и, держась за голову, уцепилась за деревяшку. Она посмотрела на ладонь, на которой остались следы крови, капающей с рассечённой на затылке кожи. Девушка еле выбралась на берег, полежала, уткнувшись лицом в свежую, густо росшую возле воды траву. Она только сейчас поняла, что сумка с телефоном, деньгами и картой теперь плавает где-то в недрах коричневой ленты реки.