Мария Карташева – Штопая сердца (страница 52)

— Вот вы мне писали в сообщении, что интересуетесь медуницей. Медуница неясная, конечно, не такая редкость, чтобы её взращивать в колбе. И мы действительно её культивируем, но на испытательных полигонах, потому что для естественного произрастания конкретно этого растения необходим определённый состав почвы, в этом конкретном случае — лесная подстилка. У института есть участки земли в разных уголках Ленинградской области и не только, где мы культивируем различные растения. У Инессы были выдающиеся способности, и ей выделили собственный полигон, там она практически жила, вела исследования, преподавала. Там её тело и нашли.

— Как она умерла?

— Органы определили как суицид. Не могу не согласиться, она была склонна к этому.

— В каком году это было?

— Сейчас не вспомню, но лет пятнадцать назад, — Полякова глянула на часы. — У меня обеденный перерыв и подагра, мне обязательно нужно питание. Давайте переместимся в нашу столовую, у нас там даже свежие овощи с собственного институтского огорода.

— Да, конечно. Я к вам присоединюсь через несколько минут, — Глаша вышла вслед за женщиной из кабинета. — Так, Артём, запроси вот по этой даме: кто вёл следствие, кто был судмедэкспертом. Я не знаю, как ты это сделаешь, но информация нужно сверхсрочно. И будь наготове: как только я дослушаю историю, нам понадобится группа захвата. Я, кажется, знаю, куда нам ехать.

— Глаша, ты меня ещё просила найти, куда уехала семья Казанцевых.

— Держи эту информацию пока при себе, она не такая срочная.

Отыскав Полякову в небольшой симпатичной столовой, Глаша присела напротив дамы, отрезающей аккуратные кусочки от белёсых паровых котлет.

— Простите, но нам нужно срочно продолжить беседу. Меня интересует нахождение полигона, где умерла Инесса.

— Это место уже давно не то, — пожала плечами женщина, — его даже продали кому-то из частников. Не помню, зачем это понадобилось, но мы периодически выставляем на торги полигоны, когда заканчивается естественный потенциал земельных ресурсов и с этой почвой мы, например, не работаем с удобрениями.

— И всё же. Могу я получить адрес? — настойчиво попросила Глафира.

— Безусловно. Но моя память на такие дальние расстояния уже не может справляться с ролью проводника, поэтому вам будет проще, если вы обратитесь в нашу хозяйственную службу. Участок так и называли: «Полигон Логиновой».

Глаша быстро накидала информацию для Артёма и воззрилась на Полякову.

— А что стало с Димой и Пашей?

— Ну, Дима пошёл по учёной стезе, добился высоких результатов, потом эмигрировал в Китай, кажется. А Павел, — женщина задумалась, — закончил учёбу и как-то растворился в жизни. Я о нём давно ничего не слышала.

— Можете мне написать полные данные и того и другого?

— Милая, ну это тогда в ректорат. Я скажу год выпуска и фамилии.

— Спасибо большое, вы нам очень помогли, — покачала головой Глаша.

— Что же вы даже не поели? — улыбнулась женщина. — Здесь чудно готовят. Я не большая мастерица в кулинарии, поэтому девочки для моего желудка стараются.

— Простите, — Глаша набрала номер телефона и проговорила, — Рома, говорят, ты жаждал работать?

— Привет, Глафира. Руки и голова работают, — хрипло ответил Латунин.

— Ок. Тогда попрошу, чтобы тебе привезли ноут, а ребята-айтишники скинули записи Соболева про Логинову.

— Что искать?

— Рома, всё, что есть и за что уцепится твоя профессиональная чуйка. Эта инфа всплыла только сейчас.

Глаша повесила трубку, отогнала чувство неясной тревоги, которое возникло после того, как они покинули этаж, где располагался кабинет Поляковой. Глафира была почти уверена, что она проходила свой смертельный квест как раз на «Полигоне Логиновой», и Лисицына вполне могла быть там сейчас.

— Спасибо вам большое, — сказала Глаша.

— Я, кстати, кое-что ещё вспомнила. Несмотря на Пашино отцовство, Дима был тоже недоволен решением Инессы относительно ребёнка. Но между ними что-то такое произошло, что не только надломило отношения, а, я бы сказала, уничтожило, — Полякова вздохнула.

— Я поняла вас, — Глаша встала, улыбнулась женщине и уже хотела идти к выходу, как Полякова сказала:

— А я говорила, что у её сына тоже открылись недюжинные способности и Илья учился в наших стенах?

— Как звали сына Инессы? — замерла Глафира.

— Илья. Он потом работал в Ботаническом саду в Санкт-Петербурге. Я знала судьбу мальчика, но, конечно, не распространялась. Печально, но мне рассказали, что он сравнительно недавно погиб.

Глаша бессильно опустилась обратно на стул и слабым голосом спросила:

— Что вы сказали?

Визгликов с Кириллом, дождавшись подъехавших спасателей и аварийную службу, уже садились в машину, чтобы ехать в управление, как Стас увидел входящий звонок от Глафиры.

— Что тебе?

— Я сейчас скину адрес, нужно выдвигаться туда, причём с группой захвата.

— А какие-то более объёмные факты будут для того, чтобы я тебе поверил?

— Заткнитесь вы, наконец! — рявкнула Глаша. — На месте будут, там и увидите.

Визгликов удивлённо глянул на замолчавший телефон и покачал головой:

— Вконец оборзела. Моя школа, — сосредоточенно сказал он. — Чё-то нащупала наша дюрьмовочка.

— Вы хотя бы сейчас можете не шутить? — мрачно спросил Кирилл.

— Не, я тогда от переживаний сердечко надорву, жалко мне себя. А я ещё надеюсь твою мать, как бы это ни звучало, вызволить на свет божий. Погнали, — Стас глянул на экран телефона. — По дороге только Погорелова заберём.

Визгликов, оставив на месте обрушения моста водителя, сам сел за руль оперативного автомобиля и, резко вывернув руль, помчался по указанным координатам. Когда Стас с Кириллом прибыли на место, то на подъезде уже стоял Ковбойкин с группой захвата и Глафира с Архаровым.

— Ты что-нибудь расскажешь? — в лоб спросил Стас, вылезая из машины и подзывая к себе Глашу.

— Это то место, где держали вашего брата и где держали меня, — проговорила девушка.

— Уверена?

— Почти на сто процентов. А ещё я уверена, что Илья, — Глафира нервно сглотнула, — сын этого отморозка.

— В смысле? — недоумённо протянул Визгликов.

— Время дорого, я потом подробно всё объясню, — сказала Глаша.

— А ты куда собралась-то? — Визгликов поймал её за руку. — Дай людям свою работу сделать, — он кивнул на бойцов, томящихся в ожидании команды. — А то они сегодня настроились, а их обломали, — зло закончил он.

— Как думаете, мама здесь? — тихо спросил Кирилл.

— Никто не знает, Киря. Но ты не раскисай, не по-мужски сейчас это и непрофессионально. Перекинь лучше Ковбойкину фотографию этого Лавра, чтобы не растерялись, если найдут, и всё-таки задержали. Я пойду принаряжусь.

— А вы куда? — нахмурилась Глафира.

— Ну ясно дело, с ними, — хмыкнул Визгликов. — Неужели я пропущу всё веселье.

— И я с ними, — коротко сказал облачённый в форму защитного цвета Погорелов.

— Во, не скучно будет, — Визгликов похлопал Погорелова по плечу и пошёл за бронежилетом.

Через несколько минут десяток бойцов почти бесшумно скрылись в лесу. Они вошли в зелёную массу и просто растворились среди деревьев, медленно передвигаясь по лесной подстилке, аккуратно выставляя ногу на ребро и внимательно оглядывая путь, чтобы не напороться на ветку, не попасть в яму или на растяжку. Выйдя к лысой опушке, торчащей как раз перед домом, Ковбойкин поднял сжатые в кулак пальцы вверх, призывая остановиться.

— Как делаем? — тихо спросил его Визгликов.

— Мы съёмку со спутника посмотрели, здесь везде подступы открытые. Ребята возле дома постерегли, но за то время, пока мы вас ждали, движения вообще не было.

— А это что? — Визгликов кивнул в сторону заросшего бурьяном огорода.

— Чучело огородное, — пожал плечами Ковбойкин.

— Вы совсем глаза не открываете? — зашипел Визгликов. — Ты где такие чучела тяжёлые видел. Оно на дубинах висит, одежда даже не шелохнётся. Там человек.

Ковбойкин поднёс бинокль к глазам, озадаченно глянул на Стаса и покачал головой:

— Бредишь, что ли?