Мария Карташева – Штопая сердца (страница 27)

— Именно пересекала? — крикнул Кирилл.

— Да, я не оговорился. Мы поэтому его отследить не можем. Он точно знает, на каких улицах и в каких дворах нет камер.

Кирилл поставил метку, и она сразу же отобразилась на электронной карте, выведенной на экране проектора.

— Проследи возможный путь без камер, — сказал он молодому сотруднику, заметившему машину Журавлёва. — Да. Слушаю вас, — Кирилл ответил на телефонный звонок.

— Здравствуйте. Фамилия моя Максакин. Капитан дорожно-патрульной службы.

— Что вы хотели?

— Да вот какое дело. Мне сейчас дело нужно оформлять, но барышня твердит, что ваша сотрудница. Она-то явно навеселе, но мужик рядом с ней сильно плохой. Я с патруля возвращался и увидел их на обочине. От бабы алкоголем прёт, а мужик, прямо скажем, бомжеватый. Она говорит, что Глафира Польская, но, может, брешет.

— А ориентировку ты до этого не видел?! — заорал Кирилл.

— Да, видел, поэтому и звоню. Меня дежурный к вам перенаправил.

— Адрес срочно, — он отвлёкся от разговора и крикнул: — Скорую вызывайте.

Выбежав из кабинета, Кирилл на полной скорости нёсся к лифтам, наговаривая Лисицыной по дороге сообщение. Мужчина прыгнул в машину, взревел мотором и понёсся по указанному адресу. Протолкнувшись в незначительной пробке на выезде из города, Кирилл вскоре подлетел к месту, где скопилось несколько полицейских машин и скорая помощь, а перед ними прямо на земле сидела пьяная в дым девушка, орала песни и жеманно отталкивала полицейских, когда те хотели её поднять.

— Это что, и правда Польская, на которую сегодня ориентировка пришла? — удивлённо спросил звонивший постовой у Кирилла.

— Нет, — упавшим голосом сказал мужчина. — Это не она. И мужчина с ней не Лопатин.

У Кирилла зазвонил телефон, и с этого момента нашлось ещё пять Глафир Польских в разных районах города. Причём теперь такие находки сопровождались приездом журналистов, вызванных кем-то неизвестным, и почти сразу в соцсети отправлялись разгромные статьи о работе правоохранительных органов.

В мокром лесу утро бродило призраком рассвета, где-то вдалеке засыпал ночной шторм, изредка порыкивая громовыми раскатами, здесь же просыпались птицы и, чирикая, начинали первую распевку. Девушка, сидящая за рулём, открыла глаза, поморщилась, оглядела забитый комарами, проникшими через приоткрытое окно, салон и почесала искусанную шею. Она покосилась на соседнее пустое сиденье, затем взгляд её упал на торпеду, и Глаша потянула лежащий там лист бумаги.

«Ты молодец! Ты меня удивила! Поэтому тебе достаётся суперприз в виде этой новенькой машины. И даже не вздумай отказываться от подарка, а если я увижу, что ты на ней не ездишь, то мне придётся тебя наказать. Вечно твой друг».

У Глаши задрожали руки, воспоминания выползли из тёмных уголков забитого беспамятством сознания, девушка резко развернулась назад и увидела, что Лопатин лежит на сиденье. Лицо его было почти восковым, из губ вылетали редкие вздохи, и было понятно, что совсем скоро он перестанет дышать. Глафира оглядела чащу леса, в которой стояла машина, увидела сбитые ветки и поняла, что приехали они именно оттуда.

Машина взревела мотором, распугала нежившихся в первых лучиках солнца птиц и ломанулась на выезд. Глаша неслась по всем ухабам, не разбирая дороги и выискивая колею следов, и когда между деревьями показалась серая полоса влажной грунтовки и указатель, девушка прокричала:

— Андрей Матвеевич, вы только держитесь. Я поняла, где мы, здесь больница есть неподалёку.

Глаша вылетела на ровную шоссейную дорогу, выжала из мощного двигателя внедорожника все возможные лошадиные силы и, петляя между машинами, полетела по стрелке указателя к городу. Глафира летела, не отвлекаясь на пугающие сирены несущихся за ней экипажей ДПС, она выломала закрытые задние ворота районной больницы и завизжала тормозами возле приёмного покоя, громко при этом сигналя.

Сонная клиника вмиг проснулась, к машине прибежал заспанный охранник, вывалился медперсонал, из окруживших внедорожник автомобилей дорожной полиции высыпали вооружённые люди, а Глафира, открыв дверь, голосила:

— Носилки, носилки, врача! Он умирает!

И когда на телефон Кирилла снова поступил звонок о том, что с ним хочет поговорить Глафира Польская, тот чуть не послал собеседника, но вдруг услышал возбуждённый Глашин голос:

— Кирилл! Кирилл! Позвони Визгликову, пусть сюда едет. Я его номера телефона не помню. Я Андрея Матвеевича привезла в больницу.

Лисицына сидела в кабинете Соболева, долго катала в руках чашку, хранившую тепло выпитого чая, и слушала негромкую речь профессора.

— Так что, Анечка, — заканчивая свою речь, покачал головой профессор, — всё возможно, но процесс реабилитации будет долгим.

— Спасибо огромное, Владимир Иванович. Вы очень мне поможете. Думаю, после того, что Глафира пережила сегодня ночью, — женщина помолчала, — ей сложно будет выбраться. Мы-то с вами это знаем не понаслышке. Спасибо, что согласились заняться ею.

— Анечка, о чём разговор, нашему знакомству уже много лет. Я ж тебя с первого курса знаю.

— Ещё раз спасибо, — Лисицына пожала профессору руку и встала, — нет, мы с вами с четвёртого курса знакомы. Вы к нам тогда преподавать пришли.

— Да? — лоб мужчина пересекла тонкая морщина, но он сразу же расслабился. — Точно! Ну, значит, мне пора на покой, раз я стал такие вещи путать.

— Нет уж, — Анна улыбнулась, — вы нам очень нужны.

— Всего хорошего, Анечка, и не забывай пить препараты.

Лисицына улыбнулась, встала, накинула плащ и вышла из кабинета. Она старалась не показывать, что торопится. Соблюдая ритм своей обычной походки, женщина прошла по коридорам, преодолела кажущийся бесконечным путь от корпуса к арке выхода, потом нырнула на пассажирское сиденье поджидающего её автомобиля и коротко сказала:

— Поехали, пожалуйста.

Лихорадочно вынув телефон из сумки, Лисицына набрала номер Кирилла и проговорила:

— Кирилл, нужно, не привлекая внимания, достать всю максимально возможную информацию о Владимире Ивановиче Соболеве.

Глава 9

Празднование нового, одна тысяча девятьсот девяносто шестого года срывало студентке первого курса юридического факультета всю стройную линию учёбы. Аню ужасно раздражало, что впереди целая неделя безделья и к тому же придётся ехать вместе с родителями к родственникам в Подмосковье. А ещё сегодня Аня получила особо ценный персональный подарок от преподавательницы, которая её особенно невзлюбила и за глаза называла «выскочкой без будущего», а при личной беседе всегда ласково улыбалась и говорила, что Ане следует сменить профиль образования, потому что, кроме места заштатного юриста, ей ничего не светит.

После последней пары, Маргарита Васильевна через однокурсников передала Ане, что хочет видеть её, и девушка вместо похода с приятелями в кино поплелась на очередной душевный разговор.

— А, Анечка, — тряхнула светлыми прядями волос женщина и поманила девушку к себе, — у меня есть к тебе просьба. Ты же у нас самая передовая студентка, поэтому я прошу тебя сейчас съездить в психиатрическую клинику и взять там для меня кое-какие документы.

Ане сразу показалось, что ей в позвоночник вставили винт и начали медленно закручивать. Девушка необъяснимо боялась безумия, и поход в такое заведение для неё был сродни моральной пытке. Аня, конечно, понимала, что посещение подобного заведения входит в учебную программу, но так как она собиралась быть корпоративным юристом, то надеялась избежать частых посещений дома скорби.

— А почему я? — выдавила она наконец.

— Потому что ты лучшая. А лучшие должны быть первыми везде. Так что, пожалуйста, сегодня измени свои планы на вечер, — хохотнула женщина, недавно прознавшая об Аниной фобии.

Выйдя в коридор, Аня прижалась спиной к стене и долго водила невидящим взглядом по расписанию, висевшему напротив. Сейчас девушке показалось, что Маргарита права и нечего ей делать с такой нервной системой в юриспруденции.

— Привет, звезда моих очей, — почти возле самого уха послышался медовый бархатный голос, и Аня увидела стоящего возле неё Артура.

Как всегда, одетый с шиком, рослый, спортивный парень смотрел на Анну с хитрым прищуром. В этот момент открылась дверь аудитории и оттуда, блестя улыбкой, выплыла Маргарита. Она лукаво глянула на молодого человека, потом перевела потухший взгляд на Аню и молча удалилась.

— Ревнует, — хохотнул Артур и глянул на девушку. — Ты чего такая смурная?

— Потому что теперь я поняла, почему она меня травит. Знаешь, несложно решить уравнение, когда есть исходные данные. А я всё понять не могу, почему она на меня зверем смотрит? — Аня всплеснула руками. — Теперь всё встало на свои места. А ты не пытался ей сказать, что ты мой двоюродный брат?

— Нет, а зачем? А как она тогда будет мне ставить отличные оценки? — рассмеялся молодой человек. — А так я могу тобой пользоваться без последствий, разыгрывая перед ней ухаживания.

— Тогда я сама скажу, — твёрдо сказала Аня и поспешила по коридору.

— Энн, ты куда? Предки ждут на семейный ужин.

— В психушку! — зло сказала Аня и покинула стены университета.

Девушка не знала, в какой момент она стала бояться психического расстройства, но сейчас совершенно чётко осознавала, что ей страшно не самой заболеть душевной болезнью, а что она сторонится людей, не владеющих собой. И сейчас ей предстояло преодолеть свои фобии и пойти в агрегатор безумия.