Мария Карташева – Городской детектив. Часть 2. Штопая сердца (страница 6)

– В Питере.

Визгликов устало глянул на Погорелова, тот несколько минут соображал, а потом аккуратно изрёк:

– Это ты намекаешь, чтобы я с ней договорился здесь встретиться? В городе?

– И приз за сообразительность и смекалку достаётся оперативному сотруднику Погорелову, – бесцветным голосом произнёс Визгликов. – Я поехал к Нинель, она сказала, что жаждет меня видеть, а ты сориентируй, где мы будем встречаться с этой дамой. И иди супчику, что ли, похлебай, а то она захмелеет от такого духа.

– Ну ладно, мы ремонт отметили, – обиженно протрубил Погорелов.

– Хорошо, когда у людей есть повод для радости,– пробормотал Визгликов и вышел из кабинета.

Лисицына пристально смотрела на молодую белокурую девицу, сидевшую в секретарском кресле и усердно пялящуюся в монитор. Анна Михайловна уже десять минут не могла получить внятный ответ на простой вопрос о том, когда будет начальник.

– Вы же понимаете, что нельзя просто так зайти с улицы и попасть на приём, – разводила руками девушка.

– А я пришла не совсем с улицы, как вы изволили выразиться.

– Девушка, ну не знаю я, когда он приедет, – с чувством произнесла секретарша.

– Я вам не девушка, а полковник Лисицына Анна Михайловна, и ваша обязанность – знать расписание начальства и информировать об этом посетителей. Вы на госслужбе, – чётко разделяя слова, проговорила Лисицына.

Девица кинула быстрый взгляд куда-то за плечо Анны и, кратко улыбнувшись, встала. Анна, даже не оборачиваясь, по одному движению глаз всё поняла: и о том, кто пришёл, и что значило это мимолётное выражение на лице юной девушки.

– Ну надо же, целый полковник к нам в гости пришёл, – приветственно раскрыл объятия генерал Помятин. – Света, организуй нам кофейка и никого ко мне не пускай, – проговорил он, обнимая Анну. – Привет, Анна Михайловна, проходи в мой кабинет.

Несмотря на помпезную приёмную, кабинет был простой, скучный и даже чересчур деловой.

– Что смотришь? Мне вся эта красота при входе от предшественника досталась. А я не люблю, я здесь служу, а не дизайном хвастаюсь. Приказал всё убрать, одних ваз штук десять выгребли, – он досадливо рубанул рукой воздух и пригласил Аню присесть напротив. – Аня, я так рад тебя видеть. Но ты раньше как-то тоньше была, – весело играя глазами, проговорил он.

– Спасибо, Николай Иванович, – усмехнулась Лисицына. – Ну, полковничьи погоны имеют определённый вес и нужно иметь достаточно массы, чтобы их носить.

– Язва. Хочешь сказать, что мои генеральские тоже меня обязывают?

– Хочу сказать, что вы в прекрасной форме, – Анна выдохнула. – Но женская природа с гормональным фоном иногда плюют на должности, погоны и всю остальную атрибутику. Просто всё остаётся как есть, несмотря на все усилия, – слукавила Анна, потому что спортивного зала она чуралась как огня.

– Анечка, я тебя сколько лет не видел?

Общие воспоминания, перечисления многочисленных детей и внуков генерала, фотографии Кирилла… всё вплеталось в неспешную беседу, пока наконец генерал не глянул на неё с улыбкой и не спросил:

– Ладно, мне скоро в министерство. Какое у тебя ко мне дело?

– Самое подлое. Я хочу подсидеть своего начальника и прошу у вас его место. У меня есть на это веские основания, – Лисицына даже сама не думала, что так легко выдаст ту самую правду, с которой пришла.

Когда она закончила длинный рассказ о последних перипетиях, то генерал ещё несколько минут молча сидел в кресле, а потом тяжело выдохнул:

– Аня, ты понимаешь, что сейчас не только твой отдел под прицелом. Ты понимаешь, что какой-то говнюк бросил вызов всей системе? Не только вашему отделу.

– Конечно, – Лисицына развела руками. – И мы его поймаем. Просто никто не должен мешать, – Анна немного помолчала. – Я бы никогда не пришла, но Кропоткин уже замучил всех, к тому же он требует, чтобы уволили Польскую, а это нереально.

Николай Иванович молча встал, заложил руки за спину и немного походил взад-вперёд. Он задержался у окна и покачал головой.

– Аня, я сейчас скажу обидные для тебя вещи, но я не могу тебя поставить во главе этого отдела. Ты прекрасный аналитик, ты умище и талантище, но я прекрасно знаю, что вместо того, чтобы сидеть в кабинете, ты будешь скакать по местам происшествий, выезжать на трупы и бегать с шашкой наголо, – Помятин поднял руку, останавливая Анины возражения. – Но также я прекрасно понимаю, что Кропоткин – это не вариант. Я его неплохо знаю, и поверь, вот ему в бумагомарательстве и администрировании равных нет. Давай так, я сейчас посмотрю, что можно сделать, такие вопросы в шесть секунд не решаются, и на днях тебе позвоню.

– Я могу попросить, чтобы этот разговор остался между нами? – проговорила Анна, поднимаясь с места.

– Безусловно, – генерал взял кисть её руки двумя руками. – Поверь мне, Аня, я твою просьбу понял. Спокойно работай и жди вестей.

От генерала Анна вышла с двояким чувством: с одной стороны, ей казалось, что она сделала всё правильно, но с другой – чувствовала себя сейчас школьницей, которая не в силах справиться с проблемой и бежит к директору школы. Но сейчас Лисицына и правда не знала что делать. Под её суровой маской всегда прятались сомнения и страхи, а сейчас ей было особенно тревожно, потому что тот, кого она считала давно обезвреженным, был на свободе. И следующая мысль, которая пришла ей в голову, буквально пригвоздила женщину к месту. Она стояла на тротуаре посреди людского потока, её мысли лихорадочно вились вокруг последних событий, и сейчас Лисицына всё видела с другой точки зрения.

Женщина быстро вызвала такси, набросала коллегам сообщение о том, что сегодня её не будет, и уехала.

Визгликов уже подъезжал к дверям морга, когда увидел сообщение от Лисицыной, а следом от Глаши. Он вяло поводил глазами по экрану, покривился и набрал номер Польской.

– Чего тебе?

– Я готова работать, – прохрипела Глаша.

– Глафира, любое моё возражение вызовет кучу ненужных треволнений с твоей стороны. Поэтому я просто попрошу, чтобы ты долечилась, а потом будешь работать, – сказал Визгликов.

– Стас Михайлович, я могу работать дома. Я же не прошусь с вами бегать по городу.

– Мне прям спасибо тебе хочется сказать за это, – вздохнул Визгликов. – Хорошо. Бери на себя сейчас дело Нефёдовых. По ниточке распутывай, заново всё перепроверь. Ты хорошо умеешь это делать, мы уже видели результат. Только давай договоримся, Глаша, – Стас помолчал, – ты не лезешь никуда. Пожалуйста.

– Я точно теперь никуда не полезу. Обещаю, – глухо проговорила Глаша и попрощавшись повесила трубку.

– А вот в это мне слабо верится, – Визгликов свернул на парковку, втиснул огромный, сверкающий золотистыми граффити внедорожник на свободное место и вышел из машины.

– Фига себе у нас следователи теперь зарабатывают, – присвистнул бывший коллега Визгликова, выходивший из дверей лаборатории.

– Ага, – покивал Стас, которому в очередной раз лень было объяснять, чья это машина и как так случилось, что он на ней ездит.

Пройдя по суетливым коридорам морга, Визгликов постучал в дверь Нинель Павловны.

– Можно? – спросил он, просунув голову.

– Нужно, – буркнула женщина, не отрываясь от экрана монитора.

Визгликов сел напротив сердито стучащей по клавишам женщины и несколько минут выжидательно на неё смотрел.

– Стас, я не знаю пока, как это объяснить, но все трупы, которые вы нашли в склепе, – Нинель Павловна устало выдохнула и, сняв очки, потёрла переносицу, – короче, все они умерли по естественным причинам. Никаких следов насильственной смерти не обнаружено.

– Я так думаю, мне уволиться нужно, – не меняя выражения лица, сказал Стас. – Иначе я до старости не доживу.

– Я тоже так каждый раз себе говорю. Но факт остаётся фактом. Все подробные отчёты я сделала, даже лично за своими перепроверила данные. Есть у меня несколько идей, но, – судмедэксперт покачала головой, – проверка анализов требует времени.

– Может, причина хотя бы одинаковая у этой естественной смерти? – с надеждой посмотрел на неё Визгликов.

– Нет. Разные. Личности-то хоть установили? Ко мне никакие родственники на опознание не приходили.

Визгликов отрицательно покачал головой.

– Всё, Нинель Павловна, как мы любим. Одни вопросы и никаких ответов. Прямо «Кто? Где? Когда?», но без знатоков, – Визгликов поднялся. – Забираю отчёты?

– Да, конечно. Я подумала, если ты сам приедешь, будет быстрее. Ну и потом, чтобы двести раз с одним и тем же вопросом мне не звонил. И так голова кругом, – Нинель поправила волосы. – У них, Стас, даже повреждений никаких. Гематом, разрывов кожных покровов, внутренних кровотечений, ну хоть чего-нибудь, что могло бы указать на насильственные действия.

– Болели, может, чем-то одинаковым?

– Нет, анамнез везде разный. Стас, я уже голову сломала, заказала до чёрта разных дорогих анализов, некоторые нужно ждать. Найдёте родственников, нужно будет опросить. Я сама с ними пообщаюсь или Надю попрошу.

– Вы, Нинель Павловна, мне сотрудника до нервного срыва довели, – походя сказал Стас, направляясь к двери.

– В смысле? – Нинель Павловна в недоумении воззрилась на него.

– Ну, Надя эта ваша замуж выходит, а Латунин работать не может, сон потерял. Ходит с кислой миной, смотреть тошно, а у нас сами знаете сколько сейчас проблем, – от дверей проговорил Визгликов.