Мария Карташева – Городской детектив. Часть 2. Штопая сердца (страница 12)

– Может, дядю её вызвать? – проговорил Стас. – И сейчас ребята должны приволочь владельца стоянки этой.

– Нет, – Лисицына подошла к окну. – Нам пока нельзя раскрываться. Она, похоже, исчерпала все свои ресурсы и сейчас либо ждёт кого-то, либо напряжённо думает, что делать дальше. Непонятно, что за мужики с ней.

В коридоре послышался шум, и в кабинет шумно ввалился низенький лысоватый мужичок в мятом пиджаке, а следом за ним зашёл начальник местного полицейского отделения.

– Вот. Хозяин этой, с позволения сказать, стоянки, – мрачно проговорил мужчина.

– Я бизнесмен, – вытирая лысину платочком, огрызнулся мужчина.

– Барыга ты, а не бизнесмен. Думаешь, я не в курсе, чем ты там занимаешься? Вот подпишут мне, наконец, полномочия, всех вас к чёртовой матери выгоню, – зло обронил начальник.

– Скажите, пожалуйста, – ледяным тоном Анна Михайловна пресекла перепалку, – как часто вы навещаете свой объект?

– Ну не каждый день, но наведываюсь. Там делать особо нечего.

– Да, Веня, только если машину загнать, номера перебить или передержать, – не унимался полицейский.

– Не доказано! – раздражённым тоном рявкнул хозяин стоянки.

– Варежку прикрой, недомерок.

– Хватит! – громко крикнула Лисицына. – Быстро, чётко и по делу. Мне не до ваших разборок, – она уставилась на Веню. – Вы на стоянку с какими-нибудь людьми приезжаете?

Начальник отделения только махнул рукой и вышел в коридор, предоставив Лисицыной и Визгликову самим во всём разбираться.

– Ну да, – протянул мужичок, пожав плечами.

– То есть если ты сейчас туда приедешь с кем-нибудь, то твой сторож не забеспокоится, его поведение не будет подозрительным?

– Нет, он скорее распсихуется, потому что уже, наверное, нажрался в дугу. А что случилось-то? – вдруг нахмурился Веня.

– В сторожке у твоего сторожа сидят особо опасные преступники. С ними ребёнок, который не должен пострадать, когда мы будем их задерживать, – объяснял Визгликов, а хозяин стоянки при этом медленно оседал на стул. – И нам нужно понимать, как можно наиболее правдоподобно и не вызывая подозрений туда проникнуть.

– Я убью этого гада, – побелевшими губами промямлил Веня. – Господа полицейские, но вы же понимаете, что я здесь совершенно ни при чём?

– Я понимаю, что вас сейчас беспокоит исключительно собственная безопасность. Но если вы не включитесь в процесс, то я обеспечу вам неприятности, – тихо произнесла Лисицына. – И не буду уверена, что вы ни при чём.

– Я могу с покупателем приехать, – быстро сообразил мужчина. – Я ж стоянку продаю и несколько раз приезжал. Сторож в курсе. Тогда будет повод в сторожку зайти.

– Молодец, быстро соображаешь, – похвалил его Стас. – Теперь сядь в угол и не делай лишних движений, – Стас глянул на Лисицыну. – Несколько спецназовцев точно могут на мусоровозе туда подкатить.

– Веня, а на стоянку часто привозите транспорт? – вдруг спросила Лисицына, посмотрев на сжавшегося в потный и взъерошенный комок мужчину.

– Ну раз в неделю точно. И привозим, и увозим. Что-то продаём, где-то утиль покупаем и везём к себе.

– Отлично. Значит, спецназ можно прямо на территорию загнать.

Вскоре к пыльному пятну стоянки подъехала машина директора, за ней подтянулся небольшой крытый грузовик, а с другой стороны к мусорке прикатилась старенькая «газель» и оттуда, воровато оглядываясь, выскочили мужики в рабочих робах и стали выкидывать мешки из кузова.

Веня стоически вышел из своего автомобиля, недовольно подёргал закрытые ворота и, раздражённо хлопнув дверью калитки, понёсся к сторожке. Сохранять спокойствие и действовать по заранее оговорённому плану ему помогало обещание начальника районного полицейского управления, что в случае какого-либо провала с Вениной стороны ему больше не придётся беспокоиться о сохранности собственного бизнеса в этом районе. У него попросту ничего не останется.

– Коля, едрит твою налево, где ты шаболдаешься? Я почему должен за воротами стоять, я же тебе позвонил заранее, придурок, – Веня выжал из себя весь артистизм и смекалку, сообразив, что сейчас можно на территорию пригласить кого-то из спецназовцев, попросить помочь открыть ворота. – Эй, мужики, – он махнул рукой переодетым бойцам, сидевшим в кабине, – откройте ворота, мне станину не поднять, спина болит.

– Вениамин, ну долго ещё? – спросил Визгликов скучающим тоном, выходя из машины и направляясь на стоянку. – Я не могу ждать, пока вы все свои дела решите. Давайте я быстренько осмотрюсь, да будем думать, что и как. А то у меня и другие предложения есть.

– Коля, – Веня забарабанил в дверь, дёрнул за ручку и чуть не упёрся в вывалившегося навстречу сторожа. – Коля, ты от пьянки совсем оглох, что ли?

– Я ж ни-ни. Я ж на работе. Простите, у меня тут родственники приехали, буквально на одну ночь, переночевать. Я ж не знал, что вы с гостями. Вам же в сторожку-то не надо?

Визгликов, поднявшись по лестнице, увидел, что Маргарита сидит у окна, вытянувшись как струна, как часто бьётся синяя жилка у неё на шее и ходят желваки скул. Аня, забравшись с ногами на стул, забилась в самый угол, а двое мужиков с испитыми сонными лицами хмуро смотрели на вошедших и расхаживали по комнате.

– Ну, я быстро гляну внутри, – сказал Визгликов, пресекая попытки сторожа закрыть дверь, – чтоб потом не подниматься.

Стас сделал шаг вперёд, он равнодушно разглядывал пространство, вяло покивал присутствующим.

– Метров сколько комнатёнка? Туалет и раковина какая-нибудь имеется? – он смерил взглядом сторожа. – Пьёшь-то много? А то мне тоже сторож нужен, но такой, чтобы в меру. – Визгликов щёлкнул себя по шее пальцами и удачно встал между Аней и остальной комнатой, фактически закрыв собой ребёнка.

– Э, начальник, мы так не договаривались, – в комнату ввалился один из бойцов, – там воротина на хрен отвалилась. Мужики, помогите, я один не удержу.

Подельники Веселовой переглянулись, но она сидела, просто глядя перед собой, и даже не реагировала на происходящее.

– Мужики, ну помогите, с меня магарыч, – расщедрился Веня, понимая, что расплачиваться не придётся.

Когда сторож, Веня и остальные мужчины покинули помещение, то Веселова подняла глаза на Визгликова и проговорила:

– Я могу оформить явку с повинной?

– Нет, – спокойно сказал Стас. – Можно было бы говорить о сделке со следствием, но последние три трупа, включая ребёнка, напрочь такую возможность отметают.

– Я всё пытаюсь понять, – вдруг сказала девушка, – сколько мне светит теперь?

– Долго, – просто ответил Стас.

– Вся жизнь в клетке, – уронила Маргарита. – То детдом, то страх и боль, а теперь тюрьма. А вы в курсе, что я там и родилась? – она вскинула на Визгликова глаза. – И сдохнуть, наверное, должна буду там. Но я слишком привыкла к свободе, хоть и немного её видела. Аня, – Маргарита тихо позвала девочку, застывшую в каком-то странном оцепенении, в котором она, видимо, пребывала давно. – Мне тебя не жалко. У тебя хотя бы было детство, и папа тебя любил, а меня только использовал, чтобы деньги достать. Так что ты сдохни, пожалуйста, тоже поскорее, чтобы от нашей семейки ничего не осталось на этом свете, – девушка усмехнулась и, резко выдернув руку из-под стола, выстрелила.

По улице грохотом прокатилось эхо, на секунду все замерли, а потом оперативники, уже подошедшие к стоянке, ринулись внутрь. Помощников Маргариты скрутили, как только те вышли за порог и спустились с лестницы, бойцы вели их к машине, когда услышали выстрел. Латунин с Погореловым в это время уже двигались к стоянке, и сейчас, когда они услышали страшный звук, то в голове билась только одна мысль: «Кто пострадал?».

Когда они влетели внутрь, то увидели забрызганную кровью стену, безжизненно сползшее тело Маргариты и Визгликова, который не отрываясь смотрел на Веселову и гладил по голове бьющуюся в беззвучной истерике Аню.

– Сама? – выдавил из себя Латунин.

– Да, – глухо ответил Стас. – «Скорой» скажите, чтобы подъезжала, ребёнка нужно забрать отсюда поскорее.

В кабинет, где безмолвно сидели люди, густыми тенями наполз вечер. Лисицына, стоя у окна, смотрела, как внизу расцветает светящимися вывесками город, Визгликов что-то чертил в блокноте, Кирилл, тыкая в одну кнопку на клавиатуре, листал электронные заметки, а Глафира просто молча смотрела на столешницу и считала в уме количество неровностей и сколов лакированной поверхности.

– Сто двадцать четыре, – вслух сказала она.

– Что? – нахмурилась Анна Михайловна, стоявшая ближе всего.

– Ничего, – помотала головой девушка. – Вроде как Аня в безопасности, а настроение такое, будто я в сточной канаве искупалась.

– То, что мы сделали, – уже немало, – Визгликов покачал головой и добавил: – Не знаю, как долго будет проходить процесс восстановления психики у ребёнка, и неизвестно, знает ли Аня о том, что у неё больше нет семьи. Ну и будущее у неё не самое радужное: бабушка там совсем старенькая, так что, скорее всего, после лечения она попадёт в детский дом.

– Мне казалось, что наша работа – это пресечение преступных действий, – Лисицына отвернулась от окна, – а всё остальное – дело социальных служб. Если мы будем слишком близко впускать каждую подобную историю, то отдел превратится в богадельню. Постарайтесь об этом не забывать, потому что у нас ещё очень много дел, – холодно добавила женщина.