Мария Карташева – Дорога к Тайнику. Часть 1 (страница 43)

Вдруг дверь в доме резко распахнулась, Малинин немного скривился от досады, что их беседу прервали, а из-за угла появилась запыхавшаяся Варя.

— Егор Николаевич, пойдёмте в дом, — твёрдо сказала Мечина и побежала обратно.

— Наверное, что-то опять случилось, — Малинин чуть посторонился, приглашая Софью пройти вперёд.

Девушка отвесила лёгкий кивок, но, проходя мимо него, поскользнулась, и Егор едва успел её поймать, когда она рисковала плашмя удариться о стылую землю. Малинин крепко схватил её за плечи, поставил перед собой на ноги и улыбнулся краткому испугу в её глазах.

— Спасибо, — часто дыша, сказала Софья. — Хорошо, что вы рядом были.

Молча они зашли в дом, а там в нетерпении их уже ждала Мечина. Она позвала Малинина ближе, положила перед ним обрывок цепочки и открыла на своём телефоне фотографию идентичного ювелирного украшения.

— Это то что я думаю? — сразу посерьёзнел Егор.

— Именно! Вы понимаете, что это значит? — возбуждённо проговорила Варя. — На фото цепочка, которую мы нашли в пещере, а у вас на пальто оказался недостающий кусок. Теперь нужно вспоминать, когда и где вы в пальто ходили.

— Вспоминать будем потом. Упакуй этот вещдок и, как приедем, сразу Мамыкину отдай: надо быть уверенными, что это одно и то же изделие. Хотя я и так вижу, что не отличить. Но понять не могу, где я мог зацепиться.

У Малинина зазвонил телефон, который уже несколько часов лишь иногда икал значком, что связь найдена. Егор схватил трубку, и чем больше он слушал, тем мрачнее становился. Потом коротко попрощался и сказал:

— У нас ещё одно тело и две пропавшие девушки. Возле Карельска. Завтра утром нужно очень быстро проверить все намётки и обратно. Сейчас Петров занимается на месте.

Ночь завыла метелью за окнами, уставшие люди разошлись по комнатам, свет во всём доме погас, и сон окутал жилище.

Утром, когда за окнами ещё бродила темнота, в доме уже начали просыпаться люди, хозяин растопил большую печь в гостиной, девушки помогали накрыть завтрак, а мужчин Малинин знакомил со вчерашними событиями, о которых вечером поведал Петров.

— Тимур Маратович, — Варя взглянула на егеря, который ловко орудовал двумя ножами на сковороде, разжаривая яичницу с беконом, — как думаете, все места сегодня успеем объехать?

— Да должны, — мужчина остановился и почесал бровь. — Ребятушки, а не поболтать ли вам с нашим старым следаком. Он уже лет десять как кукует на пенсии, но котелок у него варит будь здоров и последнее дело, после которого он ушёл, было прям страшное, — неожиданно сказал Тимур.

— А я не помню, чтобы о таком что-то слышал, — сказал Лашников.

— Это и немудрено, его тогда по-тихому спустили, — хозяин дома призадумался. — Лучше пусть сам всё рассказывает, я тогда тоже не здесь жил, помню, мать звонила, рассказывала страсти всякие. Поедем? До него полчаса ходу по чистым дорогам. Хотя Коляныч, если ему жена закалдырить не дала, с шести утра уже должен рулить и всё чистить.

— Конечно, нужно поговорить, — оживился Малинин. — Уже мозги раком стоят, а это резня продолжается до сих пор. А если через несколько дней у нас не будет хоть каких-то результатов, то дело передадут, — вдруг сказал он. — И это даже не приказ моего начальства, это приказ из столицы.

— Как же? — воскликнула Варя, собирая тарелки. — Мы столько сделали, да и след здесь явно из того дела тянется. А передача кому-то — это уйма времени.

— Значит, надо меньше жрать, — сказал Малинин и запихнул в рот пирожок, запивая его кофе. — И больше работать. По коням.

Через пятнадцать минут две машины выехали со двора егеря. Серый рассвет ещё даже не начал мерцать на востоке, а они уже проделали полпути. Как вдруг Тимур, в чьей машине ехал Лашников и Софья, сказал:

— У нас одно место по вашим координатам по дороге. Заедем? Правда, темень хоть глаз коли, но у меня фонари мощные. Останавливаемся?

— Я думаю, да, — утвердительно сказал Игорь. — Мне кажется, Малинин не будет против.

Жгучий мороз немного отступил и даже сейчас, перед восходом солнца, на улице уже не так щипало носы и уши. Машина Тимура остановилась, люди вышли, распугав тишину, и огляделись. Как и предполагалось, не было видно ничего, вокруг было больше полуметра снега и даже если здесь и были ответы на какие-то вопросы, то найти их не представлялось возможным. Потоптавшись на месте, люди стали загружаться обратно, как вдруг Варя тихо вскрикнула. Она резко повернулась в сторону тёмной массы деревьев и указала в том направлении рукой.

— Там огонёк сверкнул.

— А чему там сверкать? — спросил Тимур.

Егерь покопался в машине и через несколько секунд на крыше вспыхнула мощная люстра. Малинин, проследив за его манипуляциями, решил включить свою.

— А вот сразу нельзя было это сделать? — проворчал Востриков.

— Слышь, молодой, не гунди. А то я тебя в лесу забуду, — тихо сказал Тимур и пошёл вперёд.

На обочине, увязнув глубоко в снегу, стоял столб. По виду ничего особенного, обычный деревянный, круглый, но вся сторона, обращённая к заиндевевшим деревьям, была изрезана странными надписями.

— Это ещё что такое? — протянул Тимур. — Я здесь почти каждую неделю проезжаю.

— Не было столба? — Востриков провёл пальцем по поверхности.

— Так это дерево живое, — сказал Тимур, втыкая перочинный нож в хрупкую древесину. — Кора снята, луб тоже, даже кадмий, оставили только чистую древесину. Оно ж вон плачет до сих пор, просто слёзы застывшие. Но явно недавно чистили.

Лашников тем временем снимал на видео ствол дерева с другой стороны, где были странные письмена. Варвара же оглядывалась в поисках того, что могло дать такой отсвет.

— Посвети-ка наверх, — сказала до сих пор стоявшая в стороне Софья.

Луч фонарика медленно обшарил загубленное дерево, и Варя чуть не вскрикнула. Наверху ствола был прикреплён огромный череп, а в глазнице было что-то блестящее. Малинин, увидев это, только вздохнул и покачал головой.

— Надеюсь, что череп хотя бы не инопланетян, — изрёк он.

— Не, это коровий, — проговорил Тимур. — Но какого ляда он здесь делает?

— Ладно, крови нигде нет, за останки животных в неположенном месте привлечь некого, дерево жалко, но нужно ехать дальше. Поедем обратно и тогда при дневном свете всё рассмотрим, — сказал Малинин. — Я полагаю, Мамыкина мы вызывать не будем, — он хотел пошутить, но само зрелище было настолько пропитано какой-то безысходностью, что Егору стало не по себе.

Подробно законспектировав увиденное и отметив на карте эту точку, люди погрузились в машины и направились дальше, но теперь ко всем проблемам добавилось ещё какое-то гадкое чувство.

— Странно, — нарушила молчание Варя. — За пять минут это не сделаешь, а Тимур Маратович говорит, что срезы свежие. Но, во-первых, холодно очень, во-вторых, люди же кругом ездят, заметили бы. Да и череп этот.

— Варя, нет здесь никого, сама посмотри, — Востриков потыкал в ледяную пустошь за окном. — Ну проскочит редкая машина и что? Да и в ту сторону леса́ уже начинаются, а сезон явно не грибной, — Лёша задумался. — Да и кто обратит внимание на придурка, который чего-то там ковыряет в дереве? Ладно бы рубил. А череп присобачить — плёвое дело.

— По-моему, приехали, — сказал Малинин, когда машина Тимура вильнула влево и, заехав за вывеску с налипшим на ней снегом, остановилась.

Тимур, Софья и Лашников вышли из машины, и Малинину со своими пассажирами пришлось сделать то же самое, хотя выходить в надвигающуюся метель не хотел никто.

— Там дальше не проехать! — прокричал Тимур. — Машины утопим, трактора не дождаться будет. Коляныч уже готовый, я перед выездом осведомился. Поэтому пошли немного прогуляемся, — махнул он рукой.

— Самое время для прогулок, — пробормотал Малинин, поднимая жидкий мех воротника на пуховике и натягивая шапку по самые брови.

Через метров триста они свернули во двор, где приветливо на крыльце горел фонарь. В доме царило утреннее спокойствие, было тепло. Гостей смущало несколько спартанское убранство, да и сам хозяин, который сурово сверкнул глазами из-под густых бровей и пригласил к столу.

— Чаю хотите? Кофе не держу. Мотор и так ни к чёрту, — проговорил он.

— Было бы неплохо, — пытаясь согреться, произнёс Егор. — Здравствуйте. Меня зовут Малинин Егор Николаевич, я полковник…

— Не баси, полковник. Всё я про вас знаю, Тимурка уже доложился, а то неужели я бы вас пустил такой шоблой. Впёрлись, не продохнуть. Ладно, давайте по порядку, чтобы время не терять, — мужчина поставил на плиту чайник, буквально кинул на стол вазу с престарелыми сушками и надкусанной плиткой шоколада, обвёл всех глазами и вылил из чайника старую заварку, заменив её на свежий чай.

— Чего хотели? — спросил он, когда все приготовления для чайной церемонии, наконец, были закончены.

— Не знаю, — пожал плечами Малинин. — Тимур сказал, что нам надо с вами поговорить.

Мужчина глубоко задумался, постучал пальцами по столу и с грохотом положил ладони на деревянную поверхность.

— Я так не хотел вспоминать всё это. Ушёл к другой жизни. К той, которая проще и яснее, где нет оков страха. А вы душу тянуть приехали.

— Хорош кривляться, никто тебя не судит и не осудит, — вдруг резко оборвал старика Тимур. — Выкладывай. Мы все имеем право и на страх, и на ошибку. Что сидишь, мозги всем вкручиваешь?