Мария Карташева – Дорога к Тайнику. Часть 1 (страница 38)

— Я пошёл договариваться с соседями. Остановимся в домике у егеря, если что. Я так понимаю, мы завтра в гости поедем? — спросил Востриков.

— Да, иди. Пусть поднимут у себя всё необычное, ну и если найдём остальные цифры, то необходимо будет проехать по этим местам, — Малинин устало потёр лицо. — Софья, я вынужден публично принести свои извинения.

— Ну если вам так трудно, то не стоит, — спокойно ответила девушка.

— А что, если найти владельцев этих объявлений? Всяко помогут заполнить пробелы, — сказал Лашников. — Здесь либо телефоны целиком сохранились, либо адреса.

— Гениально. Давайте сфотографируем и сегодня точно успеем всех найти. Ну, наверное, — ради проформы сказала Варя, и работа закипела.

Когда все разбежались выполнять оперативные задачи, Малинин поднял голову и глянул на Софью.

— Вы всё ещё обижаетесь? — как можно мягче спросил он.

— Нет. Обида — это удел глупцов, я просто делаю выводы. Если вы не против, то я бы хотела завтра поехать с вами.

— Я только за. Вы нам очень помогли. Пойдёмте кофе попьём? Я здесь место прекрасное знаю.

— Увы, у меня ещё много дел, — Софья встала и глянула на него. — До завтра.

Когда она вышла, то Малинин покивал головой и грустно пропел:

— Наш Костя, кажется, влюбился. Место здесь, что ли, такое атмосферное или воздух морской навевает? — спросил он сам у себя. — Эти-то молодые, а я-то, прости господи, куда лезу?

Когда Лашников с Варей вышли из здания УМВД, они услышали окрик. По ступенькам к ним бежала дознаватель Наталья Борисовна.

— Игорёчек, погоди, — она плотнее запахнула наспех надетое пальто. — Холод лютый в этом году. Варечка, хорошо, что вы здесь. Ребята, покоя мне не даёт эта ситуация со Звягинцевой, ну или Поликарповой, — она похлопала себя по карманам и нахмурилась. — Игоряша, у тебя сигаретки нет?

— Не, Наталья Борисовна. Я уже пятый день не могу смотреть даже на них. Как голову приложил, так и отшибло, — сказал Лашников.

— Смотри-ка, хоть одна польза от твоих злоключений, — улыбнулась женщина. — Короче, я допускаю, что родители взрослой девушки, которая с ними не живёт, могли не заметить, что она беременна. Но не муж! Вы уж меня извините, но это как-то противоестественно, — Наталья развела руками. — Как думаете?

— Вот меня это тоже смущает, — согласилась с ней Варя.

— Так вот, ребятки, не будете ли вы против, если я ещё раз с этим мужчиной поговорю?

— Наталья Борисовна, мы все будем только за, — воскликнул Лашников.

— Вот и отлично, а я предварительно его наутро уже вызвала. Так, я побежала, а то всё себе отморозила.

Дознаватель стала быстро перемещаться в сторону здания, а Лашников с Варей посмотрели друг на друга в некотором замешательстве.

— А на чём мы поедем? — спросила Варя. — По такой погоде долго пешком не пройти.

— Вот и я об этом думаю.

Скучавший возле казённой машины рядовой Жилкин вздохнул и спросил:

— Ну это, я так понимаю, прямой намёк, что ли?

— Жилкин, я вот понять не могу, почему ты с таким умищем и до сих пор в рядовых? — заулыбался Лашников.

Мужчина вздохнул, вынул ключи и изрёк:

— Мне что, себя не жалко, целый день, как сайгак прыгать? Мне за рулём спокойнее. Да и кто вас возить-то будет? Малолетки эти? — украшенный сединами человек кивнул на подъехавший экипаж ППС. — Идите горячего глотните, мне минут двадцать греть свой агрегат.

День был на редкость везучий: Лашникову и Варе удалось застать почти всех, кто подавал объявления, или хотя бы кого-то из родственников, понимавших о чём идёт речь.

— Ну что, остался последний адрес? — Варя посмотрела на свои записи.

— Быстро мы справились, — покивал Игорь. — Обидно, что последний адрес за городом. Странно, конечно, что на этой доске. Там объявы все с ближайших адресов.

— Как-то необычно в наш век видеть такой раритет, — улыбнулась Варя.

— Ну, дорогая, — Жилкин хохотнул. — Вот жена моя постоянно всякий хлам достаёт с чердака, выбросить жаль, а о других печётся, но вот с интернетом она совсем не дружит. Что ей остаётся? Сына просить — не допросишься, — он кивнул. — Ну что, молодёжь, куда едем? А то скоро время обеденное.

— Новохохатаевка, что ли? — Варя силилась разглядеть буквы. — Здесь телефон затёрт чуть ли наполовину, но написано, что ориентировочно это место.

— Новохотаевка, — Жилкин задумался. — Так там вроде и не живёт никто, у меня дача там у приятеля. Летом-то много народу. Не против, звякну ему, спрошу, може, вспомнит кого.

Рядовой вышел на улицу, прикурил папиросу, а потом долго и громко общался по телефону. Варя смотрела вперёд сквозь лобовое стекло, слушала, как урчит громкая печь, и размышляла над тем, куда же их приведёт расследование. Буквально спиной почувствовав пристальный взгляд Лашникова, она резко развернулась, а Игорь не смог отвести глаза. Варвара успела заметить в них то, чего никогда прежде не встречала: там плескался безбрежный океан какого-то неясного ей пока чувства.

— Игорь… — начала она.

— Варвара, не надо, — он остановил её. — Я не посмею что-либо сказать, пока не найду того, кто лишил жизни Ларису. Иначе это будет не просто низко, в первую очередь я предам то, что чувствую к тебе. Мы оба всё знаем и понимаем, но я не спрошу ничего сейчас. Первую причину я объяснил. А вторая — если ты не сможешь принять моих чувств, то боюсь, что не смогу работать, а так есть надежда.

Этот монолог перебил Жилкин, который ввалился, неся с собой запахи табака, мороза и весёлый гомон какой-то музыки, льющейся из телефона.

— Вот леший! — посетовал он и выключил аппарат. — Есть там три дома с теми, кто постоянно живёт. Я так примерно понял. Там уже на месте сориентируемся.

Лашников задумался, он глянул за окно и потом похлопал по плечу Жилкина.

— Не в службу, а в дружбу. Останови у пустыря, — Игорь помолчал. — Там, где Ларису… — он споткнулся об это слово. — Мне нужно кое-что посмотреть.

— Игорь Алексеевич, не вопрос, — без лишних слов сказал Жилкин, и машина тронулась с места.

Майор подумал, что сейчас самый удобный момент, чтобы найти тот злосчастный телефон. Вскоре УАЗ остановился у края пустыря. Сегодня здесь всё было заметено белым полотном ровного снега, солнце любовалось на своё отражение в каждой снежинке, и такое страшное ещё в недавнем прошлом место вдруг стало нарядным.

— Я сам, — сказал Игорь и, натянув поглубже вязанную шапочку, выскочил на улицу.

Не глядя по сторонам, он сразу направился в лес, осмотрел высокие сугробы и пожал плечами, удивляясь тому, что ещё надеялся что-то найти. Хорошо, что дерево, под которым лежал мобильник, было приметно. Это была старая, разбитая молнией ель, которая после удара стихии не умерла, а продолжала расти и ждать, пока время и природная сила залечат её рану.

Игорь остановился у кривого ствола, порадовался тому, что широкие лапы и близкие деревья, стоящие рядом, не дали здесь сильно засыпать землю и стал рыться в снегу. Холод забился под перчатки, снег провалился в широкий раструб рукава, но удача всё-таки порадовала своим присутствием. Лашников вдруг вспомнил, что падая, откинул телефон под толстый сук, который лежал почти у земли. Сейчас он, обдираясь о ветви, раскопал снег, протянул руку и нащупал плоскую коробочку. Игорь быстро вытащил аппарат и побежал обратно.

Вдруг майор остановился, потому что заметил движение на том месте, где лежала Лариса. Игорь повернул голову и увидел одинокий танцующий всполох снега, который взмыл вверх в абсолютном безветрии и ему показалось, что это Лариса прощается с ним. Лашников даже похолодел внутри, настолько реальной была эта картина. Но зашелестевшие ветви деревьев, что росли по кромке пустыря, стали кланяться во все стороны, и Игорь выдохнул: это просто поднялся ветер. Но на душе у майора почему-то стало спокойнее. Он сел в машину, поблагодарил Жилкина и подумал, что нужно будет сегодня обязательно закинуть телефон Пасникову. Игорь повернулся к Варваре, улыбнулся ей и, протянув руку назад, нащупал её тёплую ладошку и сжал. Это краткое движение было красноречивее любых слов.

Вскоре за окнами потянулись белые полосы полей, застывшие в зимнем выдохе стужи леса, и над всем этим возвышалась Кутейкина гора. Варя всё ещё проживала прежний разговор, а потом перемену в поведении Игоря. А он сидел притихший и, казалось, обновлённый, потому что тяжёлый камень упал с его души. Сегодня Лариса окончательно ушла из его жизни и простилась с ним, так ему казалось, и только один Жилкин громогласно что-то вещал и периодически посмеивался.

— Ну вот, вроде на месте, — мужчина затормозил перед давно сломанным шлагбаумом, который был надломлен у своей основы и привязан вверху конструкции, призванной обозначать зону въезда. — Правее родник, значит, нам сюда. Дороги чистят в эту сторону, точно люди живут, — он хохотнул. — Я следователь не хуже вашего.

Подъехав к первому дому, Жилкин остановил машину и просигналил. Во дворе тявкнула собака, но сразу же скрылась в тепле будки, дёрнулась занавеска, и на пороге появилась женщина.

— Что такое? Здрасьте, — хмуро спросила она.

— Скажите, вы вот такое объявление не давали? — Варя поспешила выйти из автомобиля и повернула к ней телефон с фотографией.

— Нет.

— А кто ещё живёт здесь? — Лашников, вышедший из машины, оглядел затянутые холодом дома.

— Не знаю, — буркнула дама. — Меня из квартиры родный сыночек с этой змеюкой выперли, теперь здесь обитаю. Но вон там, — она кивнула в сторону леса, забиравшегося вверх по кромке Кутейкиной горы, — свет вижу в окнах, а кто там — не скажу. Ещё Пелагея с внучкой приезжает иногда, ну они обе тудысь куку. Вроде всё. Да, там возле горы это уже деревня. Ну, старая ещё.