Мария Карташева – Дорога к Тайнику. Часть 1 (страница 10)

— Что случилось? — спросил Игорь, когда они вышли на свежий воздух и дышали полной грудью, пытаясь выветрить запах, застрявший после посещения обители смерти.

— У нас, кажется, есть ещё один претендент на родственника второй жертвы. Мужчина два дня назад подал заявление о пропаже жены, — прикрывая трубку рукой, проговорил Малинин. — Алло. Да, сюда его везите. А как я ещё опознание должен провести? Сфотографировать труп, что ли, и мужу послать? Ну, голову включаем для разнообразия. Вот именно, её фотку пришлите, я скажу точнее, — Малинин нажал кнопку отбоя. — Тебе тоже этот фрукт не понравился?

— Ну да. Надо присмотреться к нему, — пожал плечами Игорь. — А чего по коням-то кричали? — Лашников глянул на Малинина. — Там бы и узнали всё.

— Не люблю я морги, если честно, и сейчас неохота мне туда возвращаться. Может, Пирожкину твоему перекинуть фотку потерпевшей? — спросил Малинин.

— Нет, он вопить будет. Перекиньте лучше мне, сам схожу, — Игорь покосился на вспыхнувший сообщением экран телефона, — вроде она. Точно она. На труп я выезжал, у неё такой же маникюр был, я запомнил. Кому-то придётся очень нелегко, но я надеюсь, что её опознают либо первые заявленцы, либо этот.

— Для нас новость хорошая, а для кого-то страшная, — покачал головой Малинин. — Иди тогда, спроси ещё специалиста, а я ребят попрошу завтра мужика сюда доставить. Благо, что ехать недалеко.

Игорь снова погрузился в мрачные коридоры местного «кримуария», как называли его в народе. Он постучал в кабинет к Пирожкину, но, не застав того на месте, пошёл дальше по извилистому пути старого здания. Проходя мимо прозекторской, он заметил в приоткрытую дверь, как между тел ходит Пасников, внимательно вглядываясь в их покинувшие жизнь лица.

Резко открыв дверь, Лашников зашёл в помещение и остановился. Пасников вопросительно воззрился на него.

— Начальника ищу!

— У секретарши чаи гоняет, — Пасников вернулся к подоконникам и стал тереть облезающую краску грязной тряпкой. — Спокойные они.

— Не понял, — остановился на пороге Игорь.

— Не с тобой говорю, начальник, — огрызнулся санитар. — Иди своей дорогой.

Наконец, отыскав поющего соловьём басни и пьющего чай Пирожкина, Игорь показал ему фотографию.

— Познакомить хочешь? — уставился на него Андрей Валерьянович. — Так я женат.

— На вторую жертву похожа? — устало выдохнул Игорь.

— Ах, вот оно что, — Пирожкин вытер о салфетку руки и выхватил телефон у Игоря. — Да, да, она, — закивал он.

— Спасибо, — задумчиво проговорил Лашников. — Слушай, мрачный этот тип там трётся в прозекторской.

— Игорь, работа у него такая, — перебил его доктор. — Здесь весёлых нет, а от постояльцев наших жалоб не поступало. Ты думаешь, с таким менталитетом, прорисованном на его не тронутом интеллектом лице, у него есть успех у женской аудитории? Вот и я думаю, что пообщаться с красивыми барышнями он может только у нас, — Пирожкин сделал паузу. — Игорь, он только разговаривает с ними. Я слежу за своей богадельней, — Пирожкин воззрился на Лашникова. — Иди отсюда, у меня ещё ночная смена, дай с единственным светлым человеком поговорить. У которого, кстати, вы забыли забрать моё заключение, — Андрей Валерьянович вытянул из папки документ. — Всего доброго.

После этих слов Лашников покинул странное место и его молчаливых обитателей.

— Я смотрю вашему главному доктору в морге поперёк слово не скажи, — усмехнулся Малинин, заводя машину.

— Есть такое дело, — покивал Игорь. — Он раньше терапевтом работал, специалист классный, но характером своим кого хочешь доведёт. Бабки и дедки реально боялись с ним в коридоре столкнуться, он им такие допросы с пристрастием устраивал. Как принимаете лекарства, какое давление и так далее. Если те блеяли в ответ невнятное что-то, всё, ахтунг, костил на чём свет стоит. Мамаш молодых просто измучил. Здравоохранением у нас заведует мудрая тётка, она же выбила ему ставку и поставила править моргом. У нас раньше не заведение с усопшими было, а рюмочная, по-моему. Но сейчас Пирожкин такую красоту навёл, что ты. Причём всё строго по букве закона. Если родственники покойного небогаты, то он поможет и объяснит, как получить помощь от государства, — Игорь показал Малинину, куда сворачивать дальше. — Но однажды мужик из Москвы нарисовался. Мать хоронить. И такой муторный, такой скользкий и душный. Приехал на последнем мерине, видно, что хорошо нафаршированный. И жался за каждую копейку. Товарищ заведующий так загонял его, тот разве что не плакал через три дня. И всё исключительно в пределах законодательной базы. То буковка не там, то бумажка не так оформлена. Короче, Пирожкин на своём месте, — закончил повествование Игорь, когда они подъехали к крыльцу больницы.

Постучавшись, они вошли в палату и столкнулись с высокой девушкой в белом халате.

— Николай Сергеевич, я думаю, нам здесь надо филиал полицейского участка открыть, — бросила она на ходу. — Какой смысл в этом лечении? Если вы то звоните, то ходите, — активно жестикулируя кистями рук, проговорила девушка и ушла.

— Что-то не любит нас сегодня медицинский персонал, — поднял брови Малинин. — Приветствую, Николай Сергеевич.

— Я всё знаю. Пирожкин звонил, — Воронский слабо пожал протянутую руку. — На днях мне замену подыщут, я из этой передряги нескоро выберусь, причём если. Поэтому хочу всё уладить сегодня, пока я ещё начальник, — кратко и быстро строил свои фразы Воронский. — Полковник Малинин, я хочу официально довести до вашего сведения, что майор Лашников… — голос Воронского ослабел, и он закашлялся. Резко постаревший Николай Сергеевич пил воду, и кадык его дёргался под посеревшей кожей. — Простите ребята, очень плохо мне. Итак, свадьба официально была расторгнута несколько дней назад. Значит, к моменту смерти, — лицо полковника исказила судорога, но он продолжил, — Ларисы Николаевны Воронской, Лашников не имел к ней никакого отношения. Поэтому я настаиваю, чтобы его включили в состав следственной рабочей группы. Мои показания и протокол были оформлены ещё до моего приступа. Всё акты подшиты к делу.

Монитор пациента, стоявший рядом с Воронским, стал рисовать тревожными линиями биение сердца.

— Я понял, — кратко ответил Малинин.

— Егор Николаевич, выйди. Я хочу Игорю пару слов сказать, — Воронский слабым жестом подозвал к себе Лашникова. — Я тебя не виню. Ты поступил честно. Причина смерти Ларочки скорее во мне. Я уже, видимо, не оклемаюсь, но ты найди его. Найди! Пообещай мне!

— Я клянусь, — твёрдо сказал Игорь.

— Уходи. Врача мне позовите, что-то жмёт сильно. А вы идите, не теряйте здесь времени, спасите тех, до кого он ещё не успел добраться.

В палату вбежали медицинские сёстры и дежурный кардиолог. Они молча оттеснили Лашникова, смотрящего, как медленно проваливается в кому Николай Сергеевич, который сегодня должен был стать его тестем.

Малинин и Лашников удалялись под дробный топот ног и крики молодого врача: «Разряд, ещё разряд!».

— Кремень мужик, — Малинин остановился. — Надо подождать, что врачи скажут.

— Очкастый в палате — мой приятель. Позвонит. Пойдёмте. Мне через час на погружение, а я хотел ещё на поляну ту заехать. Сейчас Вострикову позвоню, чтобы тоже подъехал.

— А я не мог его в морге видеть? Очкастого, как ты его назвал, — нахмурил лоб Малинин.

— Могли. Ещё его можно в бригаде скорой помощи увидеть, в районной поликлинике по вечерам и в частной клинике по выходным, когда питерские заезжие специалисты не работают. А что хотите? — Игорь развёл руками. — Трое детей. Один от первого брака, жена бросила его и мальчишку и слиняла. И двое во втором браке. Он шутит, что у него выходных два дня: Новый год, если в травме не дежурит, и первое мая, когда он тёщу на дачу везёт.

— Какой ужас, — Малинин пробормотал себе под нос. — Мне этого не понять.

— А он счастлив. Я к ним домой вообще приходить не могу. Там такой гомон стоит постоянный, жена его опять на сносях. А он там отдыхает. Говорит, карапузы его облепят, когда он ужинает, и все проблемы отступают.

— Ну пусть у него всё хорошо будет, — крякнул Егор Николаевич. — Приехали, что ли?

Машина ткнулась носом в поддёрнутую льдом лужу, и Малинин, чертыхаясь, стал выезжать из замёрзшей грязи. Мужчины вышли из автомобиля и огляделись. На том месте, где вчера прятался тот, кто фотографировал место происшествия, не было и следа. Они решили пройти засветло там, где вчера не смогли остановить незнакомца. В лесу было пустынно, тихо и холодно. И посреди застывшего от первого морозного дыхания леса, стояла только свечка берёзы, крону которой ещё венчала золотая листва. Среди деревьев замелькала фигура Вострикова.

— Игорь, а где мы вчера рысачили-то? — согревая дыханием озябшие красные ладони, спросил Лёха.

— Мы с поляны бежали, — Игорь оглянулся по сторонам. — Ну, вроде здесь где-то.

— Ну не мог же он по воздуху улететь, — Востриков пнул большой камень ногой.

Игорь подошёл к нему и, вытянув вперёд подбородок, указал на покатый склон.

— Улететь не мог, наверное, — он показал на снятое полотно мха, лежавшее возле серого бока камня. — А вот провалиться вполне. Посмотри, весь лес облетел, а берёза эта до последнего держится.

— И чё? — Востриков озадаченно посмотрел на Лашникова.

— Ничё! — раздражённо сплюнул тот. — Корням её, значит, теплее, чем остальным. Может схрон здесь чей-то, может трубы какие протянули.