Мария Карташева – Диагноз (страница 38)

– С большой долей вероятности…, – начала тараторить перепуганная происходящим Ляля.

– Да. – перебила её Юля. – К сожалению, да.

– Понял. – вздохнул паренёк. – Елисей Алексеевич, а можно я пойду в ваш винник и до смерти упьюсь французским коньяком?

– Да, – после короткой паузы ответил Елисей, – там ещё хамон есть и паштет, я помню, ты любишь.

– А сколько у меня времени-то? – спросил дрогнувшим голосом паренёк.

– Пара часов. – тихо сказала Юля.

– Елисей Алексеевич, а можно я ещё петардами с окна постреляю? Так сказать, повеселю моих новых друзей?

– Спасибо. – сказал мужчина, забрал ключи, уже ненужное Мите оружие и протянул руку.

– Не. Не надо. Рад был служить у вас. Вы мужик чёткий. Ладно, некогда мне тут с вами, я сейчас ворота открою с замка. Как услышите, что петарды хлопают, мчите напрямую. – паренёк натужено улыбнулся. – Пойду присмотрюсь, может невесту себе среди подобных выберу, а то при жизни не успел.

С этими словами Митя оттолкнулся от борта машины, быстро открыл замок, выбежал через боковую дверь, проделал весь путь обратно, по боковой лестнице забежал в бальный зал, куда охранников редко пускали, и, зацепив из винного шкафа бутылку с самым дорогим коньяком, вышел на балкон. Здесь в стене был небольшой шкаф, где хранились фейерверки.

– Ну, пошла жара. – Митя сделал большой глоток из бутылки, взял несколько самых мощных петард, поджёг фитили и стал смотреть, как в небо с оглушительным свистом взлетают разноцветные купола. – Привет, мама, – сказал он, смотря на небо. – Вот видишь и я на вершине мира, а ты не верила. Ну ничего, скоро встретимся.

Паренёк увидел, как в его сторону побежали долбики, а из раскрытой двери гаража на полной скорости вылетел УАЗ и взял курс к воротам. Митя проводил машину взглядом, отсалютовал бутылкой и вернувшись сел в голубое кресло, которое по праву принадлежало хозяину дома.

– Ну что ж, – резюмировал Митя, – вроде как жизнь удалась.

УАЗик благополучно выбрался за пределы территории, машина неслась по ровной дороге в сторону места встречи, люди внутри молчали, начавшийся дождь хлестал железный корпус, и каждый сидевший здесь старался не думать о том, какая точка на пути станет финишной конкретно для него.

Тесная конура комнаты, где Серёга и Катя пытались разжечь угасающую искру жизни в совсем ослабевшем теле Мэй, была пропитана запахом гнилой крови, лекарств и недавно сваренного супа. Эмма уже почти не приходила в сознание, она просто лежала восковым полотном на столе, изредка приоткрывала запёкшиеся губы, чтобы выпустить из глубины гортани хриплый стон.

– Она больше не протянет. – устало сказала Катя, садясь на стул и разгибая затёкшую спину. – Если мы не остановим кровь, она больше не протянет. – повторила она.

– Я в курсе. – пожёвывая зубами незажжённую папиросу, проговорил Серёга. – Есть последнее средство, но нужен эфир.

– Зачем? – не поднимая склонённой головы, спросила Катя.

– Есть один старый дедовский способ. А эфир есть в одной из сумок, я его точно туда положил. Я сейчас, ты пока поддерживай её. Я быстро.

Выскочив в крохотный коридорчик, Серёга, абсолютно забывший о словах Кудрина, резко рванул на себя дверь, перед его глазами сверкнула яркая вспышка, мир потемнел, и он, отлетев к стене, буквально стёк по вертикальной поверхности на пол. Шаровая молния от резкого порыва сквозняка, который протянулся от окна в вентиляционной шахте до крохотного отверстия в лопнувшем шве железной обшивки, резко сократилась в объёмах и за долю секунду вылетела на поверхность, успев оглушить возникшего у неё на пути врача. Остолбеневшие от всего происходящего люди, всё ещё переглядывались, когда Серёга зашевелился, пошарил рукой по полу, нашёл задымившуюся от соприкосновения с огромной зажигалкой папиросу и, глубоко затянувшись, произнёс:

– Грёбаный карась, что это было? Мне даже с самого лютого похмела́ никогда так хреново не было.

После слов Серёги напряжение треснуло, сломалось, тихое хихиканье, донёсшиеся откуда-то с задних рядов, прошлось по лицам людей улыбками, кто-то засмеялся, истерическое веселье прокатилось дальше, и вскоре от ломавшего тела пополам хохота уже гремел весь бункер. Люди утирали слёзы, обнимались, пытались отбросить хоть ненадолго весь тот ужас, который их преследовал в последнее время.

Вдруг в проёме возникла Катя, она остановилась бледной тенью на пороге и сказала:

– Мэй больше нет.

– Чего? – покосился на неё всё ещё сидевший на полу врач.

– Мэй умерла. Она не дышит.

Тихий голос девушки закрутил вентиль веселья, липкими каплями до каждого доходила страшная новость, комкала улыбки, заставляла губы кривиться в гримасе горести или просто отворачиваться в другую сторону, потому что люди возвращались в реальность и понимали, что смерть скалится из каждого угла, и уютного убежища больше нет.

– Врёшь, сука! – погрозил кому-то наверх кулаком Серёга. – Не отдам.

Вскочив на ноги, Серёга безошибочно нашёл в куче сумок свою, выдернул её и вихрем улетел в комнату, где жизнь скорбела возле тела уже бездыханной женщины.

– Катя, шприц с адреналином. – гаркнул он, кидая сумку под ноги, забежавшей вслед за ним девушки.

– Не надо. Не поможет уже.

– И не помешает. А ну-ка, не сдаваться, а то как я тебя потом на свиданку буду приглашать, зная, что мы с тобой никакая не команда. Быстро, я сказал! – орал Серёга, качая руками грудную клетку Эммы. – И сразу эфир достань. Как только заведётся, сразу плескай ей эфир между ног.

– Куда? – не поняла девушка.

– Туда! – прицепив крепкое матерное слово, гаркнул Серёга. – Ну давай, родимая, а то твой Кудрин меня живьём сожрёт и не подавится. – с этими словами, пробивая кожу и мышцы широкой иглой, мужчина загнал шприц в область сердца Эммы и, надавив на поршень, выпустил в сердечную мышцу бешеную дозу «гормона страха». – Катя, не прозевай.

Несколько секунд Серёга и Катя напряжённо смотрели на проваливающееся тёмными кругами под глазами лицо Эммы, Кудрин, застывший изваянием в дверях, сделал шаг вперёд, взял Эмму за руку и, тяжело вздохнув, проговорил:

– Не терзайте её, отпустите. Она очень долго сражалась, видимо, ей пора отдохнуть.

В эту секунду кисть Эммы до хруста сжала пальца Ивана, женщина резко села с долгим вздохом и, шаря вокруг ошалевшим взглядом, стало часто дышать.

– Катя, лей, иначе сейчас она кровью истечёт. – истерически заорал Серёга, подскочил к медсестре, вырвал у неё из рук банку с эфиром и вылил чуть ли не всё содержимое Эмме между ног.

Эмма задохнулась криком, упала навзничь, тело её выгнулось судорогой, пальцы, сдирая ногти, скребли деревянную столешницу, а ноги с силой колотили по воздуху. Спустя секунду она вдруг обмякла, расслабилась, неожиданно свалилась на пол и ровно задышала.

– Ну вроде справились. Оживили и кровь остановили. – бегло осмотрев Мэй, крякнул Серёга. – Жених, чего стоишь? – посмотрел он на Кудрина. – Надо бы болезную хоть на какую-то кровать положить и утеплить. Давай думай. И мне не забудь чего-нибудь крепкого и дюже спиртного достать, мне просто позарез нажраться надо, а то я такое трезвый больше не вынесу.

– Это потрясающе. – прошептала Катя, глядя на доктора. – Вы просто сотворили чудо.

– Жаль, воду в вино не умею превращать. – цыкнул Серёга. – Ладно, надо мне хоть немного отдохнуть и тебе тоже, ну и помыться как-то. Кудрин, ну не стой, давай уже шевели конечностями.

Кудрин опомнившись побежал в притихший бункер, отобрал у первого попавшегося человека одеяло, вытащил из-под кого-то матрас и по ходу дела обронил:

– Эмма жива.

– А ребёнок? – напряжённо спросил стоявший у дверей Роман.

– Иди в жопу! Ты её своим ребёнком чуть не убил! – проорал ему в лицо Кудрин и скрылся.

– Ну что, – устало произнёс Костя, – похоже, мы все выжили. Пора заканчивать эту роуд-стори и как-то обосновываться. Стены здесь более чем крепкие, места много, мы вполне можем лагерь сделать.

– Дело хорошее. – отозвался Алексей Иванович. – Только теперь нам придётся вместе сосуществовать. Мои люди, ваши люди…

– Давай быт обустроим, – резко перебил его Толоконников, – потом будем президентские выборы устраивать.

– А кто будет управлять борделем? – вдруг резко спросила Ася, встав с места. – Ведь там, где были ваши люди, так было принято подчинять и благодарить солдат? А? И что будет с Региной, – Ася рывком подняла девушку, которая старалась прятаться за спинами других, чтобы не показаться на глаза Алексею Ивановичу, – как будем наказывать? Плётками? Или великодушно простим? – и выйдя почти на середину зала, Ася почти прошипела. – И пожалуй, один из главных вопросов, – она помолчала, – куда ты увёз всех детей, которых забрал из нашего лагеря? И вот когда ты ответишь на все эти вопросы, тогда мы и будем продвигаться дальше. – Ася всплеснула руками и повернулась к остальным. – Хотя, может быть, я не права, и мы готовы всё забыть и будем сейчас в дёсна лобызаться с этими товарищами.

– Ты закончила? – глухо спросил Костя.

– Да. Хотя могла бы ещё долго продолжать. Но судя по твоему тону, ты со мной не согласен, и правда, ведь не тебе размозжили голову, не тебя осматривали как скот на базаре, а потом определили на место, где к тебе будут приходить на случку. И не твоих детей вывезли. О детях-то мы почему-то все благополучно забыли… Ах да, дети – это же много возни и трата ресурсов и правда без них гораздо удобнее.