Мария Карташева – Диагноз (страница 33)

Юлия Сергеевна и Тёма не успели опомниться, как Ляля выдернула древко противопожарного топорика, которым они перекрыли свободное движение двери и распахнула её.

– Вот вам здрасьте, – тяжело запыхавшись и обливаясь потом, на пороге стояла уборщица с их этажа, тётя Света. – А я смотрю, дристуны побежали, думаю, и мне туда. Крысы всегда знают выход наружу.

– Что вы здесь делаете?

– А вот воздухом вместе с вами подышать решила. – с трудом переступив порог, сказала женщина. – Вы б двери-то закрыли, а то там этих калечных уже полные колидоры. Там жуть что творится. На крыше-то, конечно, стрёмно куковать, но хоть не сожрут.

Тётя Света посмотрела в ту сторону, куда периодически поглядывала Юля, потом увидела, как на краю горизонта показалась чёрная точка, которая с каждой минутой разрасталась, становилась больше, пока не стали различимы вертящиеся лопасти и большое, чёрное тело вертолёта.

– Ах вот оно что. Ну такое мне даже больше по нутру.

Юля молча покачала головой, потом оглядела массивное тело женщины и пожала плечами.

– Я боюсь…

– А ты не бойся за меня. Я теперь от вас никуда. – оборвала её тётя Света и встала к Юле поближе, ясно давая понять, что она либо летит с ними, либо они все останутся здесь.

Вскоре вертолётное нутро открылось, оттуда полетели вниз верёвки, и тётя Света, отодвинув Юлию Сергеевну, накинула на себя кольцо троса.

– Старших нужно пропускать. – крякнула она от давления каната и с визгом поехала наверх.

Когда все участники процесса оказались на борту, Ляля, посмотревшая в окно, кинула презрительный взгляд в сторону Юлии Сергеевны и произнесла:

– То смертельное действие, которое сейчас творится внизу – ваша вина.

– А ты, пигалица умная, чего там не осталась? – резко спросила тётя Света. – Такие как она, могут спасти таких как ты, потому что сами-то вы только зенки свои в компьютер и можете лупить. Но вам невдомёк, что такие люди обеспечивают как вам жрать, срать и жить. Так что скажи спасибо и дуделку закрой.

Внутри повисла долгая пауза, все старались не смотреть на наружу и только Юля отвернулась к окну и смотрела, как потоки заражённых вливаются в здание, как открываются окна, и из них выпрыгивают люди, ища спасения в скорой смерти.

Горизонт курился чёрными тучами, яркие всполохи молний рвали плотное тело приближающегося урагана и было видно, что надвигающееся мракобесие это только краешек аномально сильного шторма.

– Здесь никогда не было такого. – сказал Руслан, глядя в окно.

– Видимо, поменялся не только мир людей, – вздохнул Кирилл, – с погодой тоже что-то случилось. Пошли, ребята едут, нужно ещё думать, как грузиться.

Земля чуть подрагивала от шага тяжёлой техники, когда первый танк вполз на линию железнодорожного полотна, оставляя глубокие борозды на насыпи. Суслик попытался подъехать вплотную к одной из дверей, но рельеф местности никак не давал встать так, чтобы люди могли безопасно проскочить внутрь железного укрытия.

Суслик приоткрыл люк, высунулся, оценил обстановку и, спрятавшись от мгновенно ставших активными долбиков, проговорил в рацию:

– Есть вариант поезд назад чуть продвинуть? А то нам не подъехать.

– Сейчас попробуем. – отозвался Алексей Иванович и отключился.

Выйдя из медицинского вагона, Алексей Иванович, дошёл до неподвижно сидящего на стуле машиниста и, окликнув его несколько раз, тронул за плечо. Мужчина как-то неловко подался назад и стал валиться на пол, хватая ртом воздух, в глазах стали лопаться красные прожилки, щеки резко почернели и впали внутрь, уголок рта съехал вниз, а левая рука безвольно повисла плетью.

– Да что ж такое, – рыкнул Алексей Иванович и бросился за врачами, но потом резко остановился, повернулся к безвольно лежащему на полу телу и, закрыв за собой дверь, взял с одного из кресел подушку, которую машинист подкладывал на сиденье. – Прости. – тихо сказал он, – так просто быстрее и не так мучительно.

По морщинистой щеке машиниста поползла слеза, он сначала заметался взглядом, потом сосредоточился на лице стоявшего над ним человека и согласно прикрыл веки. Алексей Иванович быстро накинул ему на лицо подушку и несколько минут, стиснув зубы, сидел сверху, пока тело, бившееся под ним, не успокоилось.

– Ну, ты теперь хотя бы не варишься в этом кошмаре, – тихо сказал Алексей Иванович и, открыв дверь, вышел обратно. – Где паренёк, который машинисту помогает? – спросил он у доктора, с интересом разглядывающего всё, что происходило за окнами.

– Где-то. – развёл он руками.

– А это что за мужик? – спросил Алексей Иванович, глядя на человека в белом халате, который активно разбирал лекарства и паковал вместе с Катей всё нужное в коробки.

– У нас крайне удачные попутчики, там много медицинского персонала. – пригубив спирта их крошечной мензурки, отозвался доктор.

– Я тебя уродец, сейчас на улицу выкину, – гаркнул Алексей Иванович, – ты можешь уже перестать бухать и делом заняться?

– Нет, – покачал головой пожилой мужчина, – не вижу смысла суетиться.

– Сука, – махнул рукой Алексей и, увидев вошедшего в вагон Романа, помахал ему рукой, – где помощник машиниста?

– В третьем вагоне. – отзывался Роман.

– Срочно сюда его пусть ведут.

Вернувшись в локомотив, Алексей Иванович покосился на распростёртое тело машиниста, ногой подвинул его поближе к двери и, повернувшись к застывшему на пороге мальчишке, проговорил:

– Он умер, инсульт. Не стой столбом, иначе мы все с ним рядом ляжем.

– Что нужно делать? – с трудом сглотнув, спросил молодой человек.

– Состав назад в поле отогнать, танкам не подъехать. Сможешь?

– Чего не смочь, смогу. – чуть пожал плечами мальчишка и тише добавил. – Схоронить бы его, а то как-то не по-человечьи.

– Сейчас я найду тебе лопату и можешь идти копать ему могилу, – немигающим взглядом уставился на него Алексей Иванович, – но только после того, как отгонишь поезд.

– Да чего там, – парень махнул рукой, – понял я, короче. Сейчас поедем.

Молодой человек сосредоточенно возился с кнопками, переключал рычаги, морщил лоб и, пожимая плечами, проговорил:

– Фигня какая-то. Что-то не так, должны были уже поехать, – и вдруг побледнев он уставился на Алексея Ивановича, – я клеммы не разжал. Я чинил проводку в третьем.

– И что?

Но словно в ответ послышался топот ног и громкие крики: «Горим!».

Из середины состава пополз дым, стали вываливаться языки пламени, и в вагонах началась паника. Люди давили друг друга, мечась в замкнутом пространстве, кто-то в исступлении выбил окно, один из охранников открыл дверь, и сизое облако едкого дыма стало выгонять людей на улицу, где их поджидала ещё большая опасность: разбушевавшиеся долбики, чувствующие запах крови и страха.

– Немец, ты где? – заорал в рацию Суслик. – Поезд горит.

– Не ссать! – послышался сразу же голос Немца. – Я еду! Я УРАЛ нарыл, дави тварей, я сейчас буду людей собирать.

На дороге и правда показался летящий на полной скорости огромный грузовик с цельнометаллическим корпусом, который точно гарантировал защиту от долбиков тем, кто сумеет добраться до спасительного места. Суслик рванул вперёд, к толпе заражённых, теснивших людей к горящим вагонам. Он гусеницами вдавливал во влажную землю искалеченные болезнью тела, кто из людей успевал, прыгал на танк и бежал подальше от рычащего кровавого месива долбиков, но кто-то поскальзывался на влажном железе корпуса и падал прямо в кипящую от бесконечного движения лаву дёргающихся в предсмертном танце тел.

– Кудрин, – проорал Немец, подруливая к их вагону, откуда Кудрин не выпускал людей, – давайте в кузов.

– Мужики, хватайте бабу Васю и грузитесь, – гаркнул Кудрин, – я в медвагон, вы потом за нами туда.

Кудрин, упрямо пробиравшийся по крыше, где стелилась чёрная поволока дыма, наконец остановился возле медицинского вагона, спрыгнул прямо на землю, с ходу уложил двух бросившихся к нему долбиков и, разбив стекло и разрезая об осколки руку, открыл дверь изнутри. Он заскочил внутрь, глянул на искажённые страхом лица и гаркнул.

– Ну что встали-то?! Серёга, хватай что можешь из медикаментов, сейчас Немец на грузовике подъедет. – Кудрин взглянул на Алексея Ивановича. – Время горения вагона семь минут, между вами и огнём совсем небольшое пространство, поэтому жопу в горсть и вперёд. Кто может ходить сам, бежим в тамбур, но не толкаемся, – Кудрин поднял Эмму с полки, – нужно продержаться. – ляпнул он и метнул взгляд на вставшего на пути Романа. – Никиту тащи в грузовик, – кивнул он на пытающегося встать молодого человека.

В этот момент за окнами показалась машина, Немец очень удачно поставил автомобиль, и боковая дверь оказалась напротив тамбура, где толпились люди.

– Прыгайте быстрее, – кричали сидевшие внутри и в течение пары минут, вагон опустел.

Алексей Иванович выбегал последним и вдруг заметил, что старый доктор так и сидит у окна, подносит к губам мензурку, отпивает спирт маленькими глоточками и счастливо морщится.

– Что ты сидишь? – заорал Алексей. – Сейчас сгоришь.

– Нет, – улыбнулся доктор, показывая жёлтые прокуренные зубы, – я не сгорю, я стану свободен от всего этого безумия.

Алексей Иванович не стал тратить время на разговоры, прыгнул в машину, и Кирилл, сидевший рядом с Немцем, махнул рукой:

– Всё! Погнали отсюда.

Горстка людей успела спастись, запрыгнув в танк к Суслику, некоторые, кому не хватило места внутри, прыгали сверху и, крепко вцепившись за выступавшие железные части, держались и молились поскорее оказаться подальше от вопящего болью пылающего состава.