Мария Карташева – Диагноз (страница 17)

Наступающий вечер всё больше чернил пространство, с севера протянулось крыло холодного ветра, неподалёку ломала небосвод канонада грома, и две молчаливые громады грузовиков, застывшие в безмолвии, казались абсолютно чуждыми в этом волнующемся пространстве. Вскоре сквозь шум ветра и хлёсткие удары недавно начавшегося дождя, стал пробиваться механический рокот, и из-за поворота показались две легковые машины. Они остановились неподалёку, некоторое время оттуда никто не выходил, но потом дверцы почти одновременно открылись, и на мокрую дорогу высыпались несколько человек вооружённых автоматами.

– Вроде их грузовики? – смотря в небольшое оконце прибора, отслеживающего маячки, сказал мужчина в защитном костюме болотного цвета.

– Нет, бл…, – рявкнул второй, – тут прям огромная парковка и их грузовики затерялись.

– Чё ты бесишься? – покосился на него третий, одетый в чёрные короткие брюки и растянутую тельняшку. – Нет там вроде никого. Куда могли деться?

– И почему без машин? – развёл руками четвёртый.

– Ну хрен знает, может топливо ёк. Вон смотри, канистра на дороге валяется. Они ж, так-то, к побегу не готовились. – пожал плечами мужик в тельняшке.

– Ладно, пойдём ближе, поглядим.

Мужчины с оружием на изготовку стали медленно продвигаться к грузовикам, как вдруг за их спинами появились бесшумные тени, и возле горла бойца в защитной форме сверкнул клинок.

– Без резких движений и все останутся живы. – шепнул ему на ухо Кудрин и чуть громче добавил. – Пацаны, вы все на прицеле, одно неловкое движение и пойдёте гостить к прародителям. Оно вам надо?

– За нами ещё четыре машины едут, так что советую вам без резких и сдаваться. – прогундосил человек в тельняшке. – Наши ребята церемониться не будут, у нас чёткий приказ, мы сразу уничтожаем непокорных.

– Ну-ка дай сюда, – Кудрин вырвал из рук своего пленника прибор, который отслеживал метки и кинул его подоспевшему Суслику. – Ищи быстро, а мы пока отойдём за пригорок и поболтаем с ребятами.

Суслик с Костей побежали обратно к грузовикам, а Толоконников с Иваном, разоружив противника, отвели их на небольшое расстояние, чтобы особенно чувствительные пассажиры не видели реалии нынешнего мира.

– Мужики, вы вот глупость делаете. Они вас всё равно отыщут, у нас и человек среди ваших был, – ляпнул товарищ в чёрных брюках. – Это глупо. Сдавайтесь и будете жить как человеки, а не бегать.

– Из нашего лагеря к вам привезли людей? – спросил Толоконников.

– Ну да. Вам бы тоже с нами, тогда ручаюсь, что сам попрошу у старшего за вас.

– А где лагерь ваш находится? – не меняя тона, спросил Кудрин.

– Иди в жопу, по дороге найдёшь, – сплюнул под ноги один из захваченных.

– Ты дурак? – спросил Кудрин. – У нас что, гражданская война? Ты за кого сейчас вписываешься? Вы зачем всё это натворили? У нас враг один – долбики и гмошники. А вы зачем всё поломали и людей позабирали? Мы же все здесь свои, а вы что творите. Ты сейчас не против людей идёшь, а против государства. Вы ведь на лагерь напали, который государство строило.

– Да какой ты мне свой? – фыркнул в ответ мужчина. – Для меня все свои в нашем лагере, у меня там всё норм: хавчик, бабы, пойло хорошее есть, и всё по правилам, кто сколько наработал, тот столько и получил. А в государстве вашем, я на полставки сиднем сидел и такого, как сейчас, не жрал и не пил. Так что, ещё раз повторяю, иди в жопу.

Темноту и минутное затишье нарушили чьи-то шаги, и послышался голос Кирилла:

– Привет, – тихо сказал он и впился в лицо раздухарившегося бойца, – на полставки говоришь? А как ты у заключённых отбирал всё что только можно, это тоже с голодухи? Или просто характер у тебя такой с гнильцой.

– Ты его знаешь? – удивлённо повернулся к Кириллу Кудрин.

– Знаю. Так что и место, откуда они все выползли, я тоже знаю.

Их разговор перебили обрывки слов, посыпавшиеся из рации, висящей на поясе у человека в тельняшке. Он попытался схватить переговорное устройство, но Толоконников оказался быстрее, он отбил руку и, заехав с размаху мужику в челюсть, отправил его в глубокий нокаут.

– Может сказать что всё норм? – спросил Кирилл.

– Нет, могут позывной спросить и пиши пропало. Лучше ничего не отвечать.

– А если спросить с пристрастием? – Кирилл кивнул на сверкавших глазами пленников.

– У них может быть тревожный позывной, а мы об этом не узнаем. Так что лучше не надо. Нам нужна фора, чтобы тихо уйти, всё нужное мы уже узнали.

Костя, снимавший метки с грузовиков, обернулся на сухой треск выстрела, потом услышал ещё три точечных звука и покивав тихо скомандовал:

– По машинам. Легковые тоже берём.

– Куда теперь? – спросил Суслик. – У нас раненные есть и поломанные.

– Сейчас решим. – раздавив сапогом метку, сказал Костя.

Лес стал тяжело гнуться под штормовым порывом ветра, дождь, набирая силу, лил и лил воду на землю, Толоконников с Кудриным выбежали из-за пригорка и, помахав Косте, подозвали к себе.

– Надо двигать, – помотал головой Толоконников, – врут или нет, но подмога обязательно подъедет. Так что нужно прям быстро ехать.

– На жэдэшку? – спросил Кудрин.

– Туда точно нельзя, если были метки, то они рисовали все наши маршруты. Куда ещё можно? – перекрикивая ветер и утирая мокрое лицо, спросил Толоконников.

– В стороне был ферма, – отозвался Руслан, – я сейчас по карте глянул, нам до неё километров шестьдесят. Я там года два не был, но там коровники прям крепкие были, хорошие, с пеноблоков и жильё вроде было.

– Там, наверное, долбарей полно. – задумался Толоконников.

– Ну а какой выбор? – развёл руками Кудрин. – Если это единственное место, куда можно двинуть?

– Ближе-то ничего нет?

– Лесопилка ближе, но на ферме точно жратва какая-то есть, хоть закатки, что ли, – пробурчал Руслан. – В деревни соваться нельзя, там точно долбиков много, мы когда проскакивали их, то видели. Ферма в стороне, так что, возможно, там не было нашествия, а те, кто обратились, ну мы их того.

– Мужики, давайте решать. Дождина, жрать охота, сейчас, не дай тебе, ещё подмога их подскочит.

– Поехали на ферму. – скомандовал Толоконников. – Легковые тоже берём.

– А если на них метки?

– Фигетки. – рявкнул Толоконников. – У них там склад этих меток, что ли? Я не думаю, что они прям сильно готовились и фуру оборудования для отслеживания завезли.

Погрузившись по машинам, притихшие, вымокшие и измотанные дорогой люди, просто смотрели в темноту за окнами, пытались согреться, кто-то стягивал с себя мокрую одежду и выжимал прямо на пол, раскачиваясь в такт двигающимся автомобилям.

Республика Алтай, территория тюрьмы, 21 сентября год 0001

Мокрый лес словно пьяный шатался за бетонным забором бывшей тюрьмы, стряхивал с себя лишнюю влагу, стучал еловыми лапами по крыше одного из зданий и тихо пел вместе с ветром ночную заунывную колыбельную. На всём внутридворовом пространстве было тихо, темно, и только в нескольких местах скакали вслед за раскачивающимися фонарями пятна света. Дремоту вдруг спугнул громкий дробный стук в окно, вслед за этим послышался сдавленный шёпот:

– Алексей Иванович, Алексей Иванович.

– Что случилось? – отозвался сонный мужской голос.

– Больные за стеной. Заражённые.

– И? В первый раз, что ли?

– Так у нас ворота открыты. Я с притону шёл, чуть в хмелю был, глядь, там ворота нараспашку. Может так надо, я ж не знаю.

– Ты дурак, что ли?! – рявкнул Алексей Иванович и соскочил с кровати. – Иди в ванной запрись, – сказал он испуганно сжавшейся Крис. – Там двери хорошие и стены бетонные, если что через окно сможешь в лес выбраться, – он пошарил на тумбочке и протянул ей отвёртку, – там болты на решётке, что окно защищает, изнутри затянуты. Всё, иди, только вот свитер возьми, – он раскрыл шкаф и кинул девушке тёплую одежду. – Быстрее.

В домишке, где жил Алексей Иванович, загорелся свет, и вскоре хлопнула дверь. Несколько мужчин, поднятых по тревоге, уже бежали в сторону настежь открытых ворот и беспокойно оглядывались по сторонам, пытаясь понять, кто смог проделать брешь в их довольно надёжной защите.

– Как так-то? – крякнул один из них, видя, как по территории бредёт, подволакивая ноги, заражённый.

– Не стреляй, давай ножами. – опустил дуло наведённого пистолета Алексей Иванович. – Не шумите сильно, пока ворота не закроем. Шут их знает, сколько их на территории.

– Смотри, – один из бойцов кивнул на привязанного к стулу и пьянющего в дым охранника.

– Что тут? – тяжело дыша, к ним подбежал Роман.

– Что встали? – рявкнул Алексей Иванович подчинённым. – Ворота закрывайте, всех по тревоге поднять и обыскать каждый закоулок. И я хочу знать, с кем эта гнида водку жрала.

– Да-да, ребят уже вытаскивают. Сейчас, сейчас, – засуетился возле ворот одетый в солдатскую форму бывший срочник. – Твою… – он замер, глядя вперёд, на тот участок дороги, куда доставал свет фонарей. – Что это?

На грунтовке, раскачиваясь на мягких лапах, стояла росомаха и щерясь скалилась в сторону человека.

– Снимайте её с ружья, – крикнул Рома, – для неё забор с вашими колючками – фигня.

Один из солдат вскинул винтовку, но животное растворилось в темноте, хотя казалось, что она не сделала и шага. Бойцы поспешно закрыли двери, задвинули засов, но в следующую секунду одна из створок стала проседать в районе петлей и, проваливаясь под собственным весом, сломалась и с жутким грохотом упала на дорогу. Мужчины на чьих глазах происходила вся картина, словно онемели и не могли двинуться с места, потому что, кроме этих ворот, защиты у всей территории лагеря не было.