Мария Карела – Бессмертие за гранью неона (страница 2)
Сил хватило только задраить люк и отправить команду экстренного взлёта.
От боли потемнело в глазах.
Джет взломали – я осознал это, когда корабль начал дёргаться, а на экранах повыпадали ошибки. Всё, что успел сделать – запустить новую, ещё толком неопробованную программу «Виа Стеллариум», и даже не понял, сработало ли…
Очнулся я точно не у себя на джете, связанным и беспомощным. Плечо болело, голова раскалывалась, во рту было жутко сухо, я чертовски замёрз, но зато был жив. Уже неплохо. Отец заплатит любой выкуп за меня.
Чуть приподнявшись, я понял, что не связан, а пристёгнут. Я находился в невесомости, и только ремни удерживали на узенькой койке. Мой скафандр валялся кучей в углу, значит, кто-то забрал меня сюда с джета.
Отстегнув ремни, я осмотрелся в поисках какого-то оружия, но, кроме встроенного в скафандр нейроэлектрошокера, ничего не нашлось. Стараясь не шуметь, вылетел из каюты, осматриваясь. Кораблик оказался побольше моего джета, видимо, грузовой, но всё равно маленький. Вряд ли здесь может быть много народу, но мне хватит и одного вооружённого человека… Странно, что было так холодно, будто климатизатор отключён. Меня затрясло в ознобе.
Кабина управления оказалась закрыта, видимо, на биометрию, в других помещениях болтался какой-то хлам, но ничего, что я мог бы использовать в качестве оружия. В кухонном закутке нашёлся лишь один нож, да и тот десертный.
Дойдя до энергетического отсека, я замер. В ГРЩ копалась рыжая девушка… в шубе?!
– Есть! – воскликнула она, что-то сделав, гравитация вернулась, и я позорно шлёпнулся на пол. Она дёрнулась и обернулась, а я обалдело не мог отвести от неё взгляда. За ухом у неё держалась отвёртка, подбородок испачкан маслом, грязный рабочий комбинезон, некогда голубого цвета, под расстёгнутой шубой смотрелся одновременно и невероятно нелепо, и будто точно так и надо, но её лицо… Нет, не то чтобы она была красивой, но точно незабываемой.
Рука напомнила о себе, и я вцепился в плечо.
– Больно? – спросила рыжая с акцентом – явно не привыкла постоянно говорить на всемирном.
– Очень… – признался я, не видя смысла ей врать. На корабле, похоже, никого больше не было. С девчонкой я справлюсь и без оружия, но не похожа она на похитительницу. Блок был будто склеен из ржавых модулей: стены в царапинах от грузов, потолок проржавел по швам, а где-то за переборкой неровно гудел движок на изношенных антигравах. Чёрт, это же летающая развалюха.
– Сейчас принесу обезболивающее, – пообещала она и помогла мне подняться. Я пошёл за ней следом, любуясь её стремительными движениями. Шуба по дороге улетела к каким-то вещам, и вскоре мне и правда были предложены… таблетки?
– А шприцов с ампулами нет?
Она посмотрела на меня как-то странно, фыркнула, наморщив нос, и помотала головой:
– Это дорого.
– Ладно, – я смирился с таблетками. Плечо болело и ныло всё сильнее, кожа была горячая вокруг повязки, и я, конечно, занервничал, что начинается воспаление. Надо было добраться до больницы.
– Я Олвен, кстати, – представилась она вдруг.
– Теодор, – ответил я, тоже не называясь полностью, вряд ли ей стоит знать, что моя фамилия красуется на каждом углу. – Ты меня спасла? – мне даже нравилось, как это звучит. Быть спасённым такой девушкой – крайне заманчиво.
– Видимо, – она усмехнулась. – Извини, твой джет пришлось бросить, но я сохранила геоточку. У меня просто заказ, я должна исполнить его вовремя.
Я кивнул, только в этот момент подумав о том, что за мной может быть погоня. Даже если они найдут корабль, обнаружат моё отсутствие и… что и? Ищи-свищи, куда я делся. Но надо связаться с отцом.
– Можно позвонить?
– Нет, – Олвен посмотрела на меня с крайним удивлением. – Мы же в космосе.
– О чёрт, – я понял. У неё нет гиперсвязи. Отец не знает, где я, но он-то, в отличие от тех, кто на меня напал, найдёт джет очень быстро. А там только лужа крови… – А сколько нам лететь?
– Дня три.
– Три дня?! – поразился я. – Это где мы вообще?! – куда меня забросила Виа?!
– Между Гаррентейре и Ромазин.
– Тогда почему три дня-то?!
– Потому что мой корабль – не твой реактивный джет? – она говорила тихо и вроде бы спокойно, но уши у неё покраснели, а пальцы сжались в кулаки.
– Извини, я не хотел обидеть… Просто не привык, что можно столько времени проводить в дороге.
– Ты ко многому явно не привык, – бросила она и ушла в кабину управления. Я вздохнул и уселся на покосившийся диванчик. Почему люди, которые виноваты сами в своём образе жизни, имеют что-то против тех, кто это заработал?
Да, я сын владельца одной из крупнейших мегакорпораций, можно меня в этом обвинять, согласен. Но я учился столько же, сколько и все студенты. Все мои проекты организованы мной точно так же, как и любым другим студентом, никаких поблажек. Да, я не начал свою карьеру с младшего персонала, но и ответственность у меня гораздо выше, и отец от меня ждёт большего.
Образование у нас бесплатное, поступай и учись. Рабочих мест тоже больше, чем желающих работать.
Но гораздо легче ныть и жаловаться, но даже не пытаться ничего делать. Хотя я знал, что многие просто живут по инерции, иногда поколениями. Возможно, этот кораблик принадлежал её деду, а потом отцу, и они всю жизнь возили грузы, и девочку обучили тому же самому, и никому и в голову не пришло, что можно просто отправить её в институт и дать гораздо больше.
Впрочем, может, я правда к ней несправедлив? Я в гостях, она мне жизнь спасла, а выглядит так, будто я выпендриваюсь…
Я встал и пошёл за Олвен.
– Извини… – я вошёл в кабину. Помещение было забито техникой: голографические проекторы трещали статикой, в углу дымился перегревшийся процессор, а на главном экране мерцала карта маршрута, помеченная жёлтым предупреждением: «Гравитационные аномалии – риск 34%».
Олвен не повернулась ко мне лицом, оставшись стоять боком. Её пальцы порхали над сенсорной панелью, вводя поправки в курс. В синем свете экранов её профиль казался вырезанным из стали: острый подбородок, шрам через бровь, высокие скулы.
– Не хотел тебя задеть. Я правда привык к другому… уровню технологий. Я очень благодарен…
– Ничего, я понимаю, – её голос стал немного теплее. – Через три дня ты сможешь связаться со своими родственниками.
Руку дёрнуло. Я с ужасом подумал, что если у меня там что-то серьёзное, то три дня я могу не продержаться. На джете я был бы на ближайшей обитаемой планете спустя три часа… Ладно, не надо о том, чего нет.
– Значит, ты доставляешь грузы?
– Да.
– А твои родители?
– Папа рабочий на заводе, мама уже умерла.
Ну вот, а я думал – семейный бизнес…
– А ты не захотела пойти по их стопам?
– А кто может этого хотеть? – она посмотрела на меня как на круглого идиота. – Мама умерла, потому что организм не выдержал нагрузки.
– Нагрузки? – не понял я. – На заводах же люди просто контролируют механизмы. Работа скучная, но…
Олвен захохотала.
– Золотой мальчик, – она покачала головой, глядя на меня с непонятным выражением лица. – Мамины лёгкие растворились от ксеногазов. На твоих заводах люди в белых халатах нажимают кнопки. На моей планете они выползают из шахт, потому что после смены ноги не слушаются. И да, золотой мальчик, страховки там нет. Только молитва, что сегодня обвал будет не в твоём тоннеле. В шахтах люди умирают быстрее, на заводах медленнее. Роботов практически нет. Первого киборга я увидела на одной из станций, когда доставляла заказ. Моему отцу скоро сорок, сомневаюсь, что он доживёт до пятидесяти.
– Я был на многих заводах, никогда не слышал, чтоб в шахтах работали люди. Это же банально невыгодно: пенсии по здоровью, да и как может не быть страховок…
Олвен молча посмотрела на меня, а я получил запрос на передачу данных. Согласившись, я принял координаты.
– Слетай и посмотри, – холодно произнесла она, отворачиваясь. Я снова ощутил раздражение.
– Обещаю, я это сделаю. Тогда скажи, почему ты не поступила в институт?
– Это дорого.
– Это бесплатно.
– Правда? – Олвен несколькими касаниями вывела на экран всем известное приложение для бронирования мест на кораблях. Посреди космоса без сети оно не работало, но средние цифры показывало. – Вот это стоимость билета с моей планеты до ближайшего университета. Вот это, – она открыла второе приложение, – средняя стоимость проживания там за год. А ещё нужно одеться и питаться. Суммарно это больше, чем зарабатывает вся моя семья за год.
Я покачал головой.
– Я проверю все цифры. Но есть же огромное количество поддерживающих программ для сирот, для инвалидов, для безработных.
– Они не работают. На бумаге всё очень красиво, а в реальности… – она развела руками. – Я не понимаю, как можно не знать, как живёт три четверти населения вселенной.
Я видел, что она не лжёт – как минимум, она правда уверена в своей правоте. Но я же знаю, сколько денег отец перечисляет ежегодно во всевозможные фонды, сколько строится бесплатных школ. Сколько программ организовано Советом, чтобы каждый ребёнок получал образование и мог поступить в университет совершенно бесплатно.
Открыв рот, чтоб возразить ей, я почувствовал, как из носа заскользили капли крови. Вот чёрт…
– Держи, – Олвен вытащила салфетки. – Наверное, это перегрузки.
– Угу, – я прижал салфетку к носу, останавливая кровотечение, и хотел продолжить диалог, но внезапно тишину разорвал визг сигнализации: