Мария Карела – Академия севера: ставка на победителя (страница 27)

— Скрывала сначала, — подруга горько усмехнулась, сжимая пустышку. — Мешковатые свитера, иллюзии, помощь Мей-Мей. Родила в середине февраля. Назвала Стёпой. Ему скоро будет два года.

— Он... с папой? — осторожно спросила я.

— Увы, — Женя выдохнула, будто сбросив груз. — Отца я не знаю. Моя мама согласилась переехать и растить Стёпку. Но она уже устала. Ей пятьдесят три, а я... я вижу его раз в два месяца. Он не узнаёт меня, — она резко встала, зашагала по комнате, бросила соску на стол. — Звонит, кричит: «Ты бросила его!» А я тут... — Женя схватила учебник и швырнула его в стену. — Я тут учусь закрывать прорывы, чтобы он жил в мире, где нет этой ебучей нечисти!

Я вскочила, обняв её сзади. Женя дрожала, как загнанный зверь.

— Почему молчала? Мы бы помогли...

— Да чем?! Меня и так отпускают в город чаще всех. Мои ребята время от времени гуляют с ним, помогают моей маме. Но этого же мало. Я пропустила всё его детство. Первое слово, первый шаг, первый зуб — ничего я не видела. А ещё отца нет. Не знаю, кто. Перепила в клубе, чёрт меня дёрнул... — она схватилась за голову, сдерживая рыдания. — Горе-мамаша…

Я взяла её за плечи, заставив встретиться взглядом:

— Ты самая лучшая мать, даже на расстоянии. Однажды всё это закончится, и ты будешь счастливо воспитывать сына. Как бы там ни было, но после пятого курса ты сможешь жить в городе. Осталось два с половиной года.

Женя всхлипнула, но собралась, вытерла слёзы.

— Пожалуйста, больше мы это не обсуждаем. Мне слишком тяжело, да и все узнают, мне не нужна жалость.

— Договорились, — сказала я, а Тхэн кивнул. Ну он-то молчалив в принципе.

Женя заварила нам всем чай, привычный ритуал помог ей успокоиться, и мы переключились на тему предстоящего бала.

* * *

Декабрь пронёсся стремительно, даже промежуточные зачёты нас не пугали и не волновали, хотя зачётная неделя началась с того, что Лейла попыталась сжечь мои конспекты.

— Ой, извини, — она уронила на папку с моими записями шматок огня, улыбаясь так сладко, что хотелось ей врезать. — Неловко вышло.

Тхэн, проходивший мимо, голой рукой смахнул огонь прямо ей на штаны.

— Неловко, — повторил он, глядя на Лейлу пустым взглядом, от которого та отступила.

Конспекты спасли. Несколько страниц обуглились, но их мы вместе с Кристиной быстро переписали.

Практический зачёт по боевой магии дался нашей компании особенно легко, и Андрей, и Кристина показывали прекрасные интуитивные навыки, Никита отставал, но тянулся за нами. Майя нас хвалила.

Самым весёлым оказался зачёт по целительству — вообще-то я со своими несколькими нитями его сдавать не должна была, но я успела посетить дополнительные пары и решила попробовать на равных с целителями — провал ничего бы не изменил.

Гор Горыч и Мей-Мей устроили нам настоящий апокалипсис: манекены с имитацией смертельных ран, токсины в воздухе, жуткий оглушающий шум.

— Три минуты на каждого! — кричала она, включая таймер.

Сюрпризом для меня стал условно раненый Никита, которого надо было ещё и вынести с поля боя. В общем, получилась полоса препятствий ничуть не хуже, чем у Глеба.

Справилась я на тройку, но вполне ей гордилась, ведь это не основное моё направление.

У Надежды Павловны на чарах я тоже отличилась, используя то, чему меня научили Джин и Тхэн.

Глеб зачётов не ставил, сказал, что не видит в этом никакого смысла — и просто гонял нас больше обычного.

Тридцатого декабря мы поздравляли друг друга, и как-то даже казалось, что жизнь вполне себе хороша.

Даже тот факт, что Джин и Лейла в фантастическом розовом платье — как они себе всё не отморозили? Я тоже хочу этому научиться! — танцевали в снегу под музыку, льющуюся из колонок прямо под нашими окнами. Мои пальцы сами сжались в кулаки, хотя Андрей был в двух шагах от меня, и я не имела ни малейшего права злиться.

— Лан, — Женя толкнула меня боком. — Твой ход.

Она кинула мне стрелку для дартса. Я попала в яблочко, не глядя.

«Прорвёмся», — подумала я, слушая смех друзей.

А ночью прибыл отец.

41

Узнала я об этом уже утром, Андрей постучался с вопросом, в курсе ли я, кто сидит в столовой.

Не то чтобы я хотела знать, а, тем более, туда идти.

— Я не голодна, — с этими словами я ушла и провела полдня, прячась в библиотеке, зарывшись в стопки книг. Но судьба, как всегда, оказалась злой шутницей. Когда я потянулась за фолиантом на верхней полке, чья-то рука опередила меня.

— «Магические печати». Интересный выбор, — низкий голос прокатился по спине ледяной волной.

Иван Маковеев стоял в полуметре, держа книгу, которую я хотела взять.

— Верни, — выдохнула я, сжимая ручку.

— Руслана, — он произнёс моё имя мягко, как будто пробуя на вкус. — Мы должны поговорить.

Я рванула к выходу, но он легко перехватил меня, поставив передо мной щит. Позер!

— Пять минут, — он приблизился. — Нам просто нужно поговорить.

— Заставь меня!

Его глаза сузились. Внезапно я поняла, откуда у меня эта привычка — щуриться в гневе.

— Ты моя дочь.

— И что с этого-то?! Ты не так чтоб перенапрягся, помогая мне появиться на свет.

— Ты не случайность, Руслана, — Иван опустил книгу на стол. — Твой потенциал... наш потенциал — единственный шанс человечества. Твоя мать была сильнейшим боевиком своего поколения. Я дал ей честь стать матерью новой эры.

— Честь? — я чуть не подавилась своей яростью. — Она умерла! Ты даже не приехал на её похороны!

— Эмоции — роскошь, которую мы не можем себе позволить, — его голос стал жёстким, как сталь. — Прорывы учащаются. Через несколько лет нечисть сожрёт всё, если не создать армию магов с нашими генами. И ты не одна... — он сделал паузу, наблюдая за мной. — Здесь есть и другие мои дети.

— Я прекрасно знаю, что ты псих! — выплюнула я. — Ты не сумеешь нас контролировать.

— Контроль — единственный способ выжить! — он ударил кулаком по столу, и книги взлетели в воздух, мой конспект упал на пол. — Твоя мать согласилась. Как и другие.

— Потому что ты их обманул! — заорала я. — Ты говорил им о любви? О семье? Или как сейчас — о «чести» и «долге»? Мама была уверена, что ты её любишь, что ты на ней женишься! А ты её оплодотворил, как племенную скотину, и пошёл к следующей!

Его лицо исказилось, будто я сорвала маску.

— Они... понимали важность миссии, — он давил на меня, нависая. — Может быть, какие-то недопонимания и были, но мы их все решили.

— Миссия? — я засмеялась, поднимая конспект с пола. На обложке ещё виднелись следы Лейлиного огня. — Твоя «миссия» едва не убила меня в первый же день! Ты думаешь, кто-то из ребят обрадуется, узнав, что их настоящий отец — маньяк-евгеник?

Он схватил меня за руку, прижав большой палец к вене на запястье, и почему-то все мои нити разом проступили, являя себя отцу, одновременно я почувствовала жуткую слабость.

— Ты унаследовала больше, чем я надеялся, — он выпустил меня, и я рухнула на колени. — Но эмоции делают тебя слабой. Приди на бал сегодня. Увидишь, ради чего мы жертвуем мелочами. Мы — семья!

Я долго сидела под столом, пока не пришёл Глеб. Буркнув что-то о том, что он так и думал, он поднял меня и повёл в соседнюю аудиторию, где налил в стакан какого-то горького алкоголя.

Выпив залпом, я почувствовала, что реально полегчало.

— Сколько ж в академии его детей? — с горечью спросила я.

Глеб пожал плечами.

— Расскажите, за что же всё-таки вы его ненавидите?

Глеб вздохнул, налил из бутылки и себе, отпил, потом заговорил, глядя мимо меня: