Мария Каприсова – В поисках себя: Немного штормит (страница 2)

Девочка отрицательно покачала головой. Наконец мы оказались на побережье и пошли в сторону мужчины со списками. Он все также выглядел пугающе, но что делать.

– Не бойся, – я приобняла оробевшую девчушку.

– Вот, я привела в вашу ритуальную компанию эту девочку. Ее зовут Настя. Ее наверняка ищут. Где списки? Не нашлись ли ее родители?

Мужчина сурово посмотрел на меня и холодно спросил:

– Ее никто не ищет. Что вы будете делать?

Я удивилась и выпалила первое, что пришло в голову.

– Так это, я ее удочерю.

Всегда хотела ещё ребенка. Не сложилось. Вдруг он улыбнулся и вокруг всё опять стало мутным, у меня поплыло перед глазами. Только теплая ладонь Насти, крепко сжимающая мою руку, придавала мне уверенность и спокойствие.

Глава 1.

Резкая боль в правом плече заставила меня, лежащую на боку, повернуться. Я открыла глаза и тут же зажмурилась от яркого света. Сознание стало как будто просыпаться от долгого сна. Где я, что со мной случилось? Я дома? Я не дома? Где мой дом? И следом задаю себе странный вопрос, а кто я? Испуганно снова открываю глаза и слышу пик пик пик. Пытаюсь привстать и не могу. Радует, что удалось повернуться на здоровую сторону. Осматриваюсь, лёжа на левом боку. Кажется, я в больничной палате. Светло-серые стены, потолок, моя кровать, диагностические аппараты рядом. Напротив шкаф, слева окно, наполовину задернутое жалюзи. За окном темно, предположительно, ночь. Гулко послышались шаги, и полукруглая дверь открылась как купе. Вошёл мужчина. Дверь сама закрылась. Какая-то особенная у меня палата.

– Я в реанимации? – не своим, чужим скрипучим голосом спросила я у вошедшего мужчины. Где же привычный белый халат? Почему на нем коричневые зауженные брюки и куртка? Не спорю, фигура ничего так, но все же, где халат? Да что я прицепилась к этому.

– Я вижу, вам лучше, – произнес он, рассматривая монитор. Потом подошёл ко мне и, нагнувшись, посчитал пульс на руке, потрогал лоб. Я пристально смотрела в серо-зеленые глаза этого темноволосого мужчины. Видя мой бесконечный вопросительный взгляд, доктор спросил:

– Вас что-нибудь беспокоит?

– Правое плечо, общая слабость. Что со мной случилось?

Он поставил стул рядом и присел, наблюдая за мной и показаниями приборов. От них к моей вене на левой руке шла трубка с прозрачной жидкостью.

– Позвольте спросить, а что Вы помните? Как Вы сами думаете, что произошло?

Я попыталась вспомнить, но ничего не получилось, только голова сильно разболелась. Попытка прикоснуться к ней закончилась неудачей и выяснилось, что мое туловище привязано к кровати. Что бы я с нее не упала? Или нет?

На моем лице отразился ужас.

– Я ничего не помню, не понимаю, что произошло! Почему Вы меня привязали?

– Тихо, тихо. Спокойнее. Мы не причиним Вам зла. Я могу только рассказать, что Вы скоро поправитесь, показатели жизнедеятельности улучшаются с каждой минутой. Пару дней и будете как новенькая.

– Где я? Что это за больница? Почему я привязана?

– Столько вопросов! – воскликнул доктор, – Извините, но я не могу ответить на них. Это не в моей компетенции.

Он подошёл к двери и, нажав на кнопку слева, открыл ее. Оказывается, меня охраняли. Или охраняли, чтобы я не сбежала? В коридоре стояли двое в таких же костюмах, но вооруженные. Я услышала, как доктор сказал, что мол, пришла в сознание, говорит, что ничего не помнит такое, типа, бывает. Ну ладно, вспомню. Главное, чтобы выпустили. Стоп, возвращается.

– Сейчас придет тот, в чьей это компетенции. Он постарается ответить на часть вопросов, а потом Вам будет нужно поспать.

Врач потыкал рычажки на аппарате и через трубку в меня проникла какая-то синеватая жидкость. Боли в плече и голове исчезли за несколько секунд. Вскоре неловкое молчание нарушили вошедшие в палату мужчина и женщина. Он был не высоким, худощавым, я бы даже сказала щуплым, а она ничего так, высокая, статная блондинка. Оба в коричневых костюмах, но с отличиями в золотых полосках на груди, плечах. Ёлки, это погоны? Куда меня занесло…

Они внимательно оглядели меня. Показалось, что даже с опаской. Чем это я их испугала? Даже самой интересно. Наконец они подошли ближе и выстроились по росту: блондинка, врач и щуплый. Это было забавно. Я улыбнулась. Они в ответ немного расслабились, наверное, поняли, что я их не покусаю. Я же не вампир. Хотя откуда мне это знать? Стоп, кто такие вампиры и почему я точно не такая?

Блондинка была не робкого десятка и заговорила первой.

– Здравствуйте. Данил говорит, что Вам уже лучше? – с теплотой в голосе поинтересовалась она. Я согласно кивнула.

– Значит, Вы сможете рассказать, как здесь оказались? – Совсем по-другому, требовательно спросил щуплый. Недовольно подняв левую бровь, я изволила ему ответить:

– Где я оказалась? Кто вы такие? Этот доктор, Данил ничего не объяснил.

Они переглянулись.

– Это не вежливо с нашей стороны, простите. Нам нужно представиться, – извинилась женщина и показала ладонью на мужичка с ноготок, – первый помощник капитана корабля, Эдуард Невельский.

Я сделала удивлённое лицо, но она продолжила, указав на доктора, – Данил Рогов, руководитель медотсека. А я – Ольга Тарасова, глава службы безопасности на нашем корабле.

Блондинка выжидательно замолчала и смотрела на меня. На моем лице было все написано. Какая, нафиг, служба безопасности, какой-то капитан. У меня крыша поехала?

– Очень приятно. Что за судно? – спросила я, пытаясь разобраться.

– Судно? – переспросил помощник капитана. Я кивнула.

Он рассмеялся.

– Наш корабль называется "Странник". Если быть точным, "Странник 2.3"

Я подумала: "Очень странное название для корабля. Обычно "Волна", "Москва"

Так, стоп. Откуда у меня всплывают такие названия? Черт, опять заболела голова. Я зажмурилась от боли. Данил опять меня спас голубой жидкостью.

– Мы представились, теперь Ваша очередь, – мягко, но настойчиво спросила блондинка Ольга. Что за допрос больного человека?

– Не помню, – правдиво ответила я, – каждый раз, когда пытаюсь вспомнить, начинает болеть голова. Зачем меня привязали? Я преступница?

Начальники переглянулись.

– Мы не знаем, кто Вы и откуда. Мы подобрали Вас в открытом космосе – у нас на Страннике установлены специальные датчики, типа "человек в открытом космосе". Фактически мы Вас спасли.

Услышав эти слова первого помощника, у меня вытянулось лицо от удивления.

– Я могу сказать точно одно: мне здесь всё кажется странным. Что за название "Странник 2.3»? Вы в костюмах, вся эта обстановка. Какой космос?

– Обыкновенный космос, – Невельский подошёл к окну и одернул жалюзи, – Странник 2.3 означает второе поколение этого типа кораблей, 3 обновление, рестайлинг.

То, что мне показалось, было не ночью, а темнотой безграничной вселенной, освещаемой светом от корабля и звёздами. Даже нечего сказать, я так поразилась.

– Я думаю, что память со временем вернётся, – озвучил доктор. Это всех обрадовало.

– Сколько это займет? – спросила Ольга.

Данил уточнил, что, по его мнению, около двух месяцев. Так, у меня вопрос: – Вы собираетесь меня держать связанной все это время?

Первый помощник посмотрел на Главу службы безопасности. Блондинка секунду задумалась и ответила:

– Нет, я думаю, что Вы не представляете угрозы, можно развязать. Но все же Вам придется остаться здесь пока не встанете на ноги, а мы пока решим, что с Вами делать. Медотсек будет под охраной, выходить отсюда небезопасно для вас же самой. Нужна адаптация к новым условиям жизни. Мы постараемся помочь.

– Но, разумеется, будете следить за каждым моим шагом, – добавила я. Эдуард усмехнулся.

– Как по-другому? Мы не знаем кто Вы, откуда, и Вы о нас тоже ничего не знаете.

– Откуда вы знаете, что я о вас ничего не знаю? – спросила я.

– Анализ веществ вашего тела показал, что вы из далекого прошлого. Я провел радиоуглеродный анализ. Плюс другие факторы.

В целом я понимаю, они правы. Для начала мне нужно разобраться в сложившейся ситуации самой и вылечиться. Всё же лучше быть не пойми где здоровой, чем больной.

– Согласна с вами. Меня действительно нужно адаптировать, видимо.

Вот и поговорили. Эта странная парочка ушла. Доктор развязал меня, и я с облегчением вздохнула. Он понимающе погладил по голове и подошёл к открытому окну.

– Смотрите.

Я перевернулась на живот, чтобы лучше видеть. Уже ничего не болело. Вот что значит свобода. Пусть даже условная. Правда даже на попытку привстать не было сил. Данил показал на пятно в окне.

– Видите это белый дымчатый круг? Уже, пожалуй, он стал серым.

– Да, вижу. Размытый такой.

– Угу. Это он, – доктор обвел его по периметру, – это остатки протонного шторма, который Вас сюда принес.