Мария Камардина – Знак Саламандры (страница 48)

На последних словах в интонации прорывается раздражение, а то и обида. Во мне тоже на пару мгновений просыпается солидарность государственного служащего, скованного рамками норм и правил, но тут Гошка всё-таки пробирается под куртку, и мне становится не до размышлений: тонкий спортивный топ не защищает ни от когтей, ни от шипов.

Кощеев деликатно ждёт, пока я выковыриваю питомца из-под одежды. Потом кивает собственным мыслям и глядит в пространство расфокусированным взглядом.

– У нас в городе тоже живёт один такой вроде бы обычный человек. Приятная во всех отношениях дама, но иногда на неё, знаете ли, находит. До белья поверх одежды, слава богу, пока не доходило, однако в остальном меня не покидает мысль, что этот придурок в плаще её укусил и заразил жаждой подвигов. – Он некоторое время молчит, потом легонько вздыхает. – Держу пари, она непременно попытается поучаствовать в нашей акции, вот только во что это выльется… Я более чем уверен, что ни один американский супергерой не способен наворотить столько дел, сколько простая русская женщина, которой дали доступ к мощной магии. Горящие кони, бегущие избы, мужчины, спешно эмигрирующие подальше от эпицентра…

Хочется огрызнуться, что для шуточек сейчас вот совсем не время, но я не могу не понимать, что маг нарочно пытается меня отвлечь от ситуации. С некоторым трудом вспоминаю, как могла бы отреагировать на подобное заявление раньше, заставляю себя выразительно скривиться. Он замечает, усмехается и грозит пальцем.

– Только не вздумайте считать меня шовинистом. Для своего возраста я более чем прогрессивен и, например, считаю, что вот вы с работой справляетесь куда лучше, чем Серёженька. Я бы вас, Катенька, и в Особый отдел переманил с превеликим удовольствием. Но Георгий меня за такое ковырялкой своей проткнёт и не поморщится, ибо, по его мнению, нечего хрупким девушкам делать в нашей, цитирую, «поганой конторе». Вот уж кто натуральный шовинист. – Маг каверзно ухмыляется. – Светлый рыцарь в блистающих латах, и-эх… Знаете, как сложно колдовать с дыркой в пузе?

Я не сдерживаюсь и фыркаю:

– А что, приходилось?

– И не такое приходилось. – Его лицо становится хищным. – А-а-а, вот, кажется, мы и приехали.

Желание смеяться тут же пропадает. Однако болтовня Кощеева сработала, меня больше не трясёт. Внутри пусто и холодно, и, хотя Знак Саламандры буквально подталкивает меня, я могу отделить собственные чувства от навязанных магией.

Хорошо.

Дверь микроавтобуса бесшумно открывается, и маг придерживает меня за плечо, пропуская бойцов вперёд.

– Держись сзади, – инструктирует он негромко. – Твоя задача – по моему сигналу вызвать Саламандру, больше ничего не потребуется.

Я отмечаю и переход на «ты», и смену интонации – никаких больше шуточек, маг собран и строг.

– А доказательства… – пытаюсь возразить я, но он пренебрежительно отмахивается.

– Доказательств не хватает для суда, – напоминает он. – А для освидетельствования Саламандры более чем достаточно. Если мы вдруг ошиблись, жечь тебя она не станет, лишь Знак отберёт. Зато если не ошиблись… Да, вот ещё что.

Он вынимает из кармана что-то блестящее на длинном чёрном шнурке и без церемоний надевает мне на шею. Скосив глаза, с некоторым содроганием обнаруживаю скалящийся череп.

– Защита, – поясняет Кощеев и щёлкает ногтем по металлу. – Средненький амулетик, стандартное полицейское снаряжение. Было б время, запустили бы разведку, изучили спектр, подобрали потом индивидуальное из спецхрана, но хоть так…

Череп подмигивает светящимся глазом, но тут же гаснет. Гошка принюхивается, морщит нос и фыркает. Маг выскакивает из машины и подаёт мне руку. Я машинально принимаю помощь и замечаю у него под рукавом браслет из таких же металлических черепов. В тёмных провалах глазниц то и дело вспыхивают белые огоньки, как на ёлочке.

– Черепа со светящимися глазами – это скорее атрибут Бабы-яги, – замечаю я, и голос даже почти не дрожит. Маг поднимает голову, и я едва не отшатываюсь – глаза у него почти такие же тёмные и пустые, как у амулетов, кожа побледнела и туго натянулась, нос хищно загнулся, как ястребиный клюв.

– К ней мы, похоже, сейчас и отправимся, – без улыбки сообщает маг и повторяет: – Держись сзади.

Под ногами хлюпает снег вперемешку с грязью. Пока я выбираюсь из лужи на тротуар, спецгруппа успевает куда-то рассосаться. Оглядываюсь – до салона ещё метров пятьдесят. Кощеев тоже оглядывается, кивает паре мужиков в штатском и, сделав мне знак оставаться на месте, подходит к ним поближе, чтобы о чём-то пошушукаться. Ну хорошо, мне тоже есть с кем поговорить…

Перехватываю дракона под передние лапы и строго смотрю в глаза. Он перестаёт раздражённо урчать, повисает послушной сосиской и так внимательно смотрит в ответ, что я готова поверить, будто он действительно всё понимает.

– Спрячься, – говорю. – И будь невидимым, но рядом, понял?

Дракон облизывает нос, потом тянется ко мне и лижет в щёку горячим мокрым языком, хотя знает, что я этого терпеть не могу. Но, прежде чем я успеваю возмутиться, Гошка буквально растворяется в воздухе. Несколько мгновений я держу в руках кусок упитанной такой пустоты, а потом наклоняюсь и выпускаю его на тротуар. Надеюсь, часть про «находиться рядом» он тоже понял – на плитке отпечатков лап не остаётся, и я понятия не имею, куда он делся. Хотя вот ближняя лужа колышется и брызгается весьма подозрительно…

Кощеев возвращается, черты его лица снова плывут, словно маг не решил, в каком виде показываться потенциальным врагам. Наконец он вроде бы определяется, однако личина пожилого начальника Департамента непривычно сочетается с прямой спиной, и руки возрасту не соответствуют – морщин не хватает, пигментных пятен, артрит ещё какой-нибудь можно, чтоб все думали, что дедушка ни на что не годится… Маг, проследив за моим взглядом, кривится и принимается натягивать перчатки.

– Может оказаться, что придётся бегать, прыгать и колдовать, а в молодом теле это делать проще, – поясняет он. – Мне и так теперь три дня отлёживаться, полная трансформация – дело непростое… Ладно, хватит болтать.

Он вцепляется в мой локоть и как-то неуловимо скрючивается, ссутуливается, становясь ощутимо ниже ростом. В его руках, как по волшебству, возникает знакомая трость, звонко стучит наконечником по плиткам.

– Идём, внученька, – сипит маг и с совсем не стариковской силой тащит меня в сторону салона. – Подберём подарочек нашей бабке…

Я нервно сглатываю. План у нас простой – мы с Кощеевым выдвигаемся на разведку, он определяет, точно ли Элис внутри, и если да, то чем занята. При обнаружении опасной магии в дело вступают бойцы и Саламандра, а до тех пор ни тех, ни другую лучше не звать – чем грозит ложный вызов элементаля, я уже знаю и могу представить, что скажет Кощееву начальство, если он натравит магический спецназ на обычных парикмахерш и маникюрщиц.

– Они могут меня узнать, – говорю тихо. Маг хмыкает, мотает головой, а в следующий миг я ощущаю прилив крови к щекам, и по лицу начинают бегать мелкие мурашки.

– Слабенькая личина, но сойдёт, – бормочет он и тут же хлопает меня тростью по ноге. – Руками не трожь!

Пожимаю плечами, хотя желание пощупать нос, ставший, по ощущениям, вдвое больше, велико. Зная кощеевское чувство юмора – может, и хорошо, что я себя не вижу. Думать о предстоящей операции страшновато, цепляюсь взглядом за детали: белые крошки соли на мокрой плитке, резиновые накладки на ступеньках, противные капли на металлических перилах – стоит коснуться, шерстяная перчатка промокает насквозь…

Кощеев толкает прозрачную дверь и шаркает к стойке.

– Здравствуйте, деточки, а подскажите мне… – начинает он жизнерадостно, и взгляды девушек, скользнув по мне, смещаются на него. Я придерживаю дверь, чтобы она не хлопнула, а Гошка успел пробраться за нами, случайно останавливаю взгляд на зеркале и едва удерживаюсь от того, чтоб поморщиться. Нос картошкой, губы толстенные и брови как у Брежнева… На языке вертится ехидное «ну спасибо, дедушка», но я тут же себя одёргиваю. Главное, что девицы за стойкой на меня не смотрят, на остальное плевать.

Кощеев заливается хриплым соловьём, почти как Сашка в наш прошлый визит. Его, правда, девицы слушают не так охотно, по крайней мере, пока он не упоминает сумму, которую готов потратить на радость мифической бабке. Впиваюсь взглядом в его затылок, фиксирую на лице в меру глупую улыбку и изо всех сил вслушиваюсь в окружающее пространство, но никаких странностей не замечаю. Всё как в тот раз – администраторы, мастера, клиенты, негромкая музыка…

Вот только запястье жжёт всё сильнее. Ужасно хочется закатать рукав и приложить к Знаку горсть снега, я стискиваю зубы…

А потом в ногу впиваются когти, я охаю и тут же слышу, как эти самые когти цокают по плитке – через приёмную, через зал, к открывшейся в дальней стене двери… Знак будто дёргает меня за руку, я едва удерживаю равновесие, разрываясь между желанием бежать следом за драконом и приказом держаться за Кощеевым. Из зала доносятся ахи и визги – кажется, Гошка потерял невидимость.

– Внученька! Что ж ты за скотиной-то не следишь?! – возмущается мгновенно сориентировавшийся маг и топает в сторону зала весьма шустро для своей личины, не переставая при этом бормотать что-то успокаивающее, а то и магическое. Во всяком случае, оторопевшие девицы бросаются следом не сразу.