Мария Камардина – Стрекоза и солнце (страница 2)

Выставка бабочек — одну, огромную, с черно-синими крыльями, Нита держала на ладони, восторженно округлив глаза, осторожно гладила по черной бархатистой спинке и шептала что-то ласковое. А потом обернулась — и он успел заметить, как мелькнуло в синих глазах отражение синих крыльев…

Последним подарком была стрекоза. Ильнар возился с нею почти месяц — серебряная проволока, энергетические бусинки, похожие на ограненные аметисты, силовые плетения настолько тонкие, что даже сквозь сенс-очки разглядеть сложно. Когда сидящая на ладони стрекоза вдруг завибрировала, взмахнула ажурными крылышками и взлетела, Нита смеялась и хлопала в ладоши, как маленькая девочка. Повинуясь движению руки с управляющим браслетом, стрекоза порхала по комнате, а Ильнар стоял за спиной любимой женщины, обнимая ее за талию и положив подбородок на плечо, и чувствовал себя самым счастливым идиотом на свете.

В свете фонарей стрекоза, приколотая к воротнику куртки, казалась розоватой, того же оттенка, что помада Ниты.

— Можно к тебе?

— Не сегодня, — она покачала головой и, продолжая обнимать Ильнара за шею, слегка отстранилась, чтобы глядеть ему в глаза. — Я устала. Правда.

Ее руки были холодными, а губы, наоборот, горячими. После работы они отправились гулять, и она снова кашляла, и отмахивалась от его беспокойства — то мороженое холодное, то кофе горячий, и вообще, она же курит, а курильщики всегда кашляют…

— Может, все-таки к врачу?

Она улыбнулась, покачала головой и, прижавшись к нему всем телом, мурлыкнула в самое ухо:

— Нар-р-р-ри… Ты ужасный зануда.

Ильнар терпеть не мог этот вариант своего имени, но Нита умела произносить это мягкое «р-р-р-р» так, что дыхание сбивалось. Она легонько прикусила его за мочку уха, отчего от шеи вниз по спине понеслись стада мурашек, и снова отстранилась:

— Иди домой, ладно?

— А что мне за это будет?

Он не хотел уходить. В ее интонации было что-то неправильное, еще не ложь, но желание что-то утаить, и это беспокоило и действовало на нервы, словно открытый рядом разрыв.

— Я тебя поцелую.

— Если ты меня поцелуешь, я точно останусь.

Она снова покачала головой и, не отпуская его рук, сделала шаг назад:

— Не сегодня.

Она больше не улыбалась, и это значило, что спорить бесполезно. Ильнар вздохнул, шагнул к ней и напоследок обнял, так крепко, как только мог.

— Я тебя люблю.

Она не ответила, лишь прижалась крепче. От ее волос пахло духами, терпкими и горьковатыми, и вишневым дымом, и он чувствовал, что способен простоять так всю ночь, дыша ее ароматом… Но она вдруг резко отстранилась, развернулась и, не оборачиваясь, ушла в подъезд.

Он простоял на улице почти час, но свет в ее окнах так и не загорелся.

На следующее утро она не вышла на работу.

Кириан, окинув группу небрежным взглядом, коротко сообщил:

— Сегодня в урезанном составе.

— А что с ней? — поинтересовался кто-то.

— Простудилась. — Командир покосился на нахмурившегося Ильнара и неожиданно усмехнулся: — Вон, дан младший лейтенант ее мороженым накормил вчера, а сегодня — горло и температура. — Стрелки зафыркали, Кир недовольно сощурился в их сторону и поднялся. — Так, я за отчетом. В зал через пятнадцать минут.

Интуит мрачно посмотрел ему вслед. Вот интересно, Киру она позвонила, а он, значит, обойдется?

Стоило капитану выйти, как он потянулся за коммуникатором, надеясь поговорить с Нитой. Напрасно.

Абонент не в сети.

Отлично. Просто великолепно. Ильнар откинулся на спинку стула. Раздражение боролось с беспокойством, и поди пойми, то ли это подсказка дара, то ли собственный дурной характер. Он качнулся на стуле и пнул ножку стола, вымещая досаду.

— Эй! — возмутился Фин, ловя в полете посыпавшиеся со стойки манипуляторы.

— Извини.

Напарник, судя по лицу, хотел ответить какой-нибудь гадостью, но поймал взгляд интуита и передумал.

— Если б было что-то серьезное, она бы тебе позвонила, — вполголоса произнес он, собирая раскатившиеся по столу инструменты. — Захотела отдохнуть, все отключила и завалилась спать. Вспомни, как сам в прошлом году с гриппом валялся.

Ильнар недовольно покосился на напарника, но промолчал. Фин был прав. Конечно, прав. Что именно его напрягает, сказать он не мог, и делиться размытым, аморфным, словно амеба, беспокойством не хотелось даже с лучшим другом. В конце концов, он оперативник, а не нервная барышня.

Но где-то внутри крепла уверенность — что-то не так.

Дозвониться Ните удалось только после работы. Камеру она не включила, пришлось довольствоваться голосом, хриплым и недовольным. Да, простудилась. Да, спала полдня. Нет, приходить не надо, у нее все есть, и будь уже хорошим мальчиком, дай бедной больной женщине отдохнуть…

— Почему ты мне не позвонила?

Она немного помолчала и удивленно уточнила:

— А должна была?

— А Киру — должна?

Нита раздраженно вздохнула:

— Кир — командир группы. Если ему придется искать мне замену, то стоит предупредить заранее. Или ты тоже собрался искать новую подружку?

Он зажмурился и прижался спиной и затылком к стене, стараясь успокоиться.

— Слушай, ну зачем ты так? Я просто за тебя беспокоюсь.

Прозвучало это жалко, и он разозлился уже на себя.

— Не беспокойся, — жестко отрубила она. И отключилась.

Желание сорвать коммуникатор с запястья и швырнуть его в стену оказалось ужасно соблазнительным, остановило лишь одно — если разбить браслет, сегодня он уже ни до кого дозвониться не сможет.

Перед сном он отправил Ните пожелание спокойной ночи.

Она не ответила.

На следующий день дозвониться не удалось вовсе, и это было… плохо. Ильнар все-таки приехал, и она точно была дома — знакомых людей он отлично чувствовал и сквозь стены. Он полчаса звонил и стучал в дверь, пока соседка не пригрозила вызвать полицию, а потом еще два часа сидел на ступеньках подъезда, сам не зная, на что надеется.

Она так и не вышла.

Спал он плохо. Всю ночь снились заросли синих цветков, которые беспокойно шевелились, словно вздыхали, плевались ядом и смыкали лепестки с резкими хлопками, пытаясь поймать легкую серебряную стрекозу. Облачка белесой пыли парили в воздухе, сладковато-горький запах вишневого дыма наполнял легкие. Он то и дело просыпался, пытался отдышаться, и запах чудился уже в комнате, а когда засыпал снова, в полусне вновь упорно мерещились змеевы цветы…

Проснувшись в очередной раз, Ильнар решил, что сходить с ума ему не нравится. Часы на коммуникаторе показывали пять утра, а календарь сообщил, что Эл сегодня дежурит в ночь. Значит, можно свалить проблему на специалиста.

Друг ответил сразу:

— У тебя же вроде выходной. Чего не спишь?

— Слушай… — Ильнар покусал губы, пытаясь сформулировать вопрос. — Можно как-то отличить вызванное даром предчувствие от обычной паранойи?

Эл скептически изогнул рыжеватую бровь:

— Вообще-то, на твоем уровне — никак.

Ильнар скривился и откинулся на подушку. Отлично. И как теперь определить, вызвано его беспокойство за Ниту даром или он просто влюбленный придурок, который и дня прожить не может без объекта своих чувств?

Хотя, конечно, одно другому не мешает.

Доктор профессионально сощурился. Ауру по видеосвязи он разглядеть не мог, но выражение лица, видимо, тоже говорило о многом. Он вздохнул и кинул взгляд куда-то за пределы экрана.

— У меня смена заканчивается через час. Успеешь?

— Легко.

— Жду.