Мария Камардина – Прикосновение Змея (страница 44)

— Значит ты — Ильнар. А я — Ориен.

Сферотехник нахмурился и переглянулся с Киром. Неизвестный помощник, явившийся в самый критический момент, сам по себе выглядел подозрительно. Разве что…

— Тот самый Алемский Хранитель?

Он попытался произнести эти слова с насмешкой, и собеседник охотно ухмыльнулся, давая понять, что оценил шутку.

— Вроде того. Я ученик Дайлона.

Повисла пауза. Ильнар кашлянул, но слова отчего-то отказывались собираться в предложения. Кир и Эл обменялись быстрыми взглядами.

— Хранителем-то стоит называть как раз его, — как ни в чем не бывало продолжал Ориен, словно не замечая общего напряжения. — Он все ещё желает спасать людей, пророческие видения ловит, место определяет. А я так, на подхвате — найти, вытащить, надавать по ушам… Вот тебе бы, кстати, стоило, колдун-самоучка. Я, чтоб ты знал, едва успел, ещё полчаса — и привет. Сожрали бы дана Ильнара страшные волки, и косточек бы не оставили.

Названное имя интересовало сферотехника куда больше, чем рассуждения про волков, но первым дар речи обрел Таро.

«Он… жив?!»

— Не то чтобы жив, — Ориен насмешливо сощурился и взглянул на Ильнара в упор. Тот невольно поежился — взгляд темных, почти черных глаз не был злым, но ощущением, что смотрят не на него, а куда-то внутрь, неприятно напомнил Лейро. — Но и не умер до конца. И очень ждет вас обоих в гости. Так ждет, что не постеснялся вытолкать меня на мороз вам навстречу. Были бы ноги, точно бы отпинал, а так просто говорил, не переставая, до сих пор в ушах звенит.

Интуит на секунду нахмурился, пытаясь сообразить, что было не так. Потом дошло.

— Ты его слышишь?!

Собеседник пожал плечами, словно речь шла о чем-то само собой разумеющемся.

— Конечно. Меня специально учили слышать таких, как он… Руку дай, болезный.

Не дожидаясь реакции, новый знакомый бесцеремонно цапнул Ильнара за правое запястье, перевернул ладонью вверх. От основания большого пальца к мизинцу тянулся след от надреза — тонкий и ровный, словно сделанный по линейке. Выглядел он совсем свежим, однако, как ни странно, не болел. Пока Ориен задумчиво осматривал шрам, Ильнар перевел взгляд на его руки и внезапно понял, что узоры, которые он сначала принял за татуировку, складывались из таких же шрамов.

— Ну вот, — Ориен с довольным видом выпрямился. — Ещё позавтракать — и сойдешь за здорового человека. Мои методы еще ни разу не подводили.

— Сложно вот так сразу довериться методам, при которых пациента надо поить кровью, не говоря уже об этом, — Эл мрачно кивнул на шрам. — Знаешь, как это со стороны выглядит?

— И знать не хочу, — пробормотал Ильнар и для надежности помотал головой, отгоняя нарисованную воображением картинку. Поить кровью? Не к месту вспомнился подвал в Новом квартале, рисунки на полу, мертвые тела и расколовшийся кувшин, темная, почти черная жидкость…

Желудок снова напомнил о себе, и интуит постарался дышать ровно. Ориен отпустил его руку и обернулся через плечо, чтобы насмешливо взглянуть на доктора.

— Куда уж мне, убогому, до дипломированных специалистов. Лезу не в свое дело с варварскими идеями, поднимаю человека на ноги… Лучше б он так и остался валяться в лесу, раз уж официальная медицина вылечить его не может. Так?

— Не так, — процедил Эл и отвернулся. Ильнар многозначительно кашлянул:

— А подробнее?

Ориен перестал сверлить взглядом спину доктора и, сощурившись, взглянул на пациента.

— А ты точно хочешь знать подробности?

Ильнар на секунду задумался. Хочет ли он знать, как можно с помощью запрещенной магии завести остановившееся сердце? Учитывая, что сердце его собственное, ответ очевиден. Он молча кивнул, и Ориен пожал плечами — мол, ну раз уж вам так интересно… А потом уселся поудобнее и принялся рассказывать.

Клан магов крови, каонов, никогда не был многочисленным и даже до Катастрофы старался не привлекать к себе внимания. Их методы не требовали инициации, но отдавать свои знания Ордену Карающего пламени каоны не пожелали. Пятеро лидеров разделили между собой книги и реликвии и разъехались по разным концам материка, пообещав когда-нибудь встретиться и, объединив усилия, возродить клан.

Обещания сдержать не удалось. В первые годы и даже десятилетия после Катастрофы малейшего повода было достаточно для того, чтоб быть обвиненным в колдовстве, и странные шрамы на теле были ничем не лучше чешуи. Каоны могли лишь хранить свои знания в тайниках, и надеяться, что ищейки Ордена не прознают о спрятанных сокровищах.

Но все тайное, как известно, рано или поздно становится явным.

Книги хранились в подвале дома в небольшом городке к западу от Диких земель уже сто сорок лет. О них почти никто и не помнил, лишь глава семьи и его старший сын знали древний секрет. Они и предположить не могли, что младший из сыновей давным-давно подобрал ключ к старому замку, и уже полгода тайком спускается в подвал, чтобы читать древние заклинания…

Каону повезло — он заметил шрамы на руках сына раньше, чем соседи успели доложить в Орден. Когда черно-красные ворвались в дом, ни книг, ни самонадеянного колдуна уже не было в городе. Спасая семью, каон велел сыну уходить туда, где его не стали бы искать — в Дикие земли.

— Парень уже кое-чему научился, и когда ему во сне явился древний дух и велел идти к определенному месту, почти не испугался, а там уж нашлось применение и ему, и книгам. Почти сорок лет жил в Диких землях, изучал… всякое. — Ориен неопределенно хмыкнул. — А потом решил передать свои знания ученику, и так уж вышло, что кандидатур, кроме меня, не было.

Сам Ориен попал в Дикие земли семь лет назад. К магии он, как и большинство жителей Империи, никакого отношения не имел, но судьба решила иначе. Магическая травма, нелепая случайность — и вот уже перспективный журналист вынужден прятать руки и делать очень сложный выбор.

— В спецбольницу я не хотел. Я кое-что узнал о методах Ордена, мне пару раз присылали письма с угрозами… Не то чтобы напугали, но я до сих пор сомневаюсь, что тот светильник взорвался сам. Решил — если уж суждено сдохнуть, то сдохну вольным магом.

Идея посетить древний Алем формировалась в голове давно, но лишь после инициации Ориен осознал, что у него есть шанс. Собрал снаряжение, договорился со знакомым пограничником, и тот в память о когда-то оказанной услуге и за крупное вознаграждение согласился пропустить «этого идиота» на закрытую территорию. Три дня блужданий по лесам, повышенный фон, страх и отчаяние…

На четвертый день пришел старик, покрытый шрамами, и сказал: «Тебя-то мне и надо».

— Учитель умер три года назад. — Ориен немного помолчал. — Так что сейчас я — единственный полноценный каон в Империи. До тех, что жили до Катастрофы, мне далеко, конечно, но лечить более-менее умею. А с тобой все было достаточно просто. Хотя, — косой взгляд в сторону Эла, — с высшим образованием понять может быть трудновато. — Он поднял левую руку и провел ладонью по вязи шрамов. — Тебя в твоем университете учили, что такое энергетический рисунок крови? Не отвечай, по глазам вижу, что соображаешь. Так вот…

Все получилось ровно наоборот — именно высшее сферотехническое образование помогло понять, каким образом можно изменить свойства собственной крови так, чтобы она, попав в чужой организм, сумела запустить в нем нужные изменения. Воображение с легкостью нарисовало понятный образ — как будто по венам плавают этакие маленькие сферы, которые воссоздают в чашке с кровью энергетический рисунок хозяина, а потом, по его команде, этот рисунок меняют…

— … А потом я смешиваю свою кровь с твоей, и она тоже начинает меняться. Ты пьешь эту смесь, процесс запускается по цепочке, сердце начинает биться. Доступно?

— Более чем, — интуит задумчиво потер переносицу. Как все интересно… — Так это выходит, что магию можно не использовать вообще? Если кровь уже в чашке, ничто не мешает менять рисунок с помощью манипулятора?

— Именно.

— А если я, допустим, меняю свойства своей крови внутри тела…

— И думать не смей! — рявкнул Эл так, что Ильнар вздрогнул. — Это тебе не бабочки, одна ошибка — и я уже ничего не смогу сделать!

— Ты и так не можешь, — ухмыльнулся Ориен, не оборачиваясь. — Обидно, а, дан доктор? Такой важный специалист по магическим травмам — и вдруг совсем ничего не можешь. А я могу. И он, — кивок в сторону Ильнара, — тоже может. В теории, конечно. Ладно, хватит болтать. Завтракайте и выходим.

Друзья проводили каона взглядами и молча переглянулись. Потом Эл с досадой пнул ближайший шкаф, поморщился от металлического лязга и признался:

— Не нравится он мне.

— Как он нас вообще нашел? — уточнил Ильнар, оглядываясь в поисках ботинок.

Кир тоже огляделся, пожал плечами и ногой придвинул ботинки к владельцу. Он, как оказалось, с самого начала допускал вероятность, что Дайлон, испытавший на себе изобретенное заклинание, мог задержаться в лаборатории на те же двести лет. Поэтому появление каона в ночи майора удивило не слишком, чего-то такого он и ждал. Догадаться, что путники будут двигаться вдоль железных дорог, было несложно, а ждать их, разумеется, логичнее всего было бы на станции.

— Методы у него, конечно, странные, но стабилизировать он тебя сумел, да и волков отогнал. — Кир оглянулся на мрачного доктора. — Мне он тоже не внушает доверия, если тебе от этого легче. Но с проводником у нас больше шансов добраться до лаборатории.