Мария Холодная – Родовая Магия. Книга 2 (страница 2)

Зачем вы её бьёте? – возмутилась я такой жестокости. – Она беременна, и ей нужно к лекарю! – Я показала жестом, что имею в виду шрам.

В столовой воцарилась тишина, а у девушки от страха глаза округлились, она судорожно замотала головой.

Может, ты ей помочь хочешь? – с издёвкой произнесла Ивна. – Так иди, помоги.

Снимите браслет, тогда помогу, – ответила я ей и, прищурив глаза, подумала, что, если Ивна сильный домаг, то снять браслет сможет.

У матери Эндрю была отчётливая фиолетовая аура, но то, что я увидела, меня поразило. Она была беременна, и у ребёнка аура была тёмно-синяя с фиолетовыми отливами.

Что сощурилась-то, хочешь сказать, ауру видишь? – спросила меня старшая дочь.

Вижу, у вашей матери будет сильный домаг, – прищурившись, взглянула я на изуродованную девушку.

У неё была чёткая аура синего цвета, а вот у ребёнка я ауры не увидела. Открыв глаза, удивлённо посмотрела на девушку, и она, поняв, что я вижу, поджала губы с досады, отвернулась.

Так, так, – подошла ко мне Ивна, – а у её приплода какого цвета аура?

Маленький ещё, наверное, не оформился, – выдвинула я версию.

Значит, не просто так тебя сюда притащили, будет толк, если мальчикам родишь, – улыбнулась мне женщина.

Не будет с меня толку и, как вы выражаетесь приплода, – разозлившись, ответила я ей, – а без согласия ни одного домага привязать не могут.

У Ивны от вспыхнувшей злости дёрнулась рука, и она замахнулась, чтобы меня ударить, но сдержалась, только запыхтела, успокаиваясь.

Заприте её в холодной, пусть помёрзнет, подумает, как со старшими разговаривать, – приказала Ивна, и несколько примагов буквально отнесли меня в ледник и там заперли.

Это было хранилище для замороженного мяса. Осмотревшись, решила, что замок герцогов очень большой, так как помещение для провианта было огромным. Под потолком висели замороженные туши аттера, а на полках лежали коробки с красивым рисунком лужаек и надписями на них: «Наши животные счастливо паслись на склонах Алуара».

Устроившись на полу, привалилась спиной к деревянной полке. Достала жгут и, намотав его на шестерёнку, вставила дрожащими от холода руками в хроносы, дёрнула за кончик.

Браслет засветился синим, а кожу под ним защипало. Я поняла, что, пока его не сниму, сбежать не удастся. Попыталась открыть замочек, не получилось, постучала им о каменный пол, но от этого только рука заболела. Через какое-то время навалилась усталость, и, оставив безрезультатные попытки, я сама не поняла, как уснула.

Открыв глаза, осознала, что лежу в горячей ванне, в очень горячей ванне. Кровь быстро неслась по венам, а от температуры сердце выстукивало бешеный ритм и отдавалось в ступнях.

Ты почему не сказала, что знаешь нашего отца? – больно растирая мне ноги, спросила старшая дочь Ивны.

Кто-то положил мне на лицо мокрую ткань, лицо защипало, а меня вынули из ванны, завернули в одеяло и уложили на узкую кровать.

Чего от тебя герцог хотел? – спросила Ивна. – Ну же, говори, о чём был договор? – Я ей не ответила, и тогда домажка повернулась к беременной девушке.

Так, что ты слышала, уродина? – ударила она девушку, и та противно заверещала.

Он сказал, что, если она вырастет красивой, то он возьмёт её в семью, и попросил лорда кормить Валлери побольше, – голосила та, а я куда-то провалилась.

***

– Очнулась, – выдохнула Ивна, увидев, что я открыла глаза.

Надо мной стоял старичок и производил непонятные пассы руками.

Не переживайте, госпожа, девушка – сильная домажка, – успокоил он её.

«Скорее всего, лекарь Каризало», – решила я, а старичок, увидев, что мне уже лучше, протянул руку к Ивне. Женщина вложила в неё увесистый мешочек с гербом Каризало – точную копию того, из которого давала мне деньги Маргарита.

– Берегите себя, – улыбнулся он мне, вставая и убирая мешочек с монетами.

Лекарь, распрощавшись, ушёл. Ивна, переваливаясь с ноги на ногу, подошла к кровати и, усевшись на стул, изучающе посмотрела на меня.

Ты чего, совсем глупая? – спросила она. – Чего не сказала, что с тобой Винсент говорил? Я-то решила, что братья всякую шваль в дом тащат. Они вон какие красавцы, от них каждая тварюшка прижить готова.

Я отвернулась к стене – с этой женщиной мне говорить не хотелось.

Ты нос от меня не вороти, – вкрадчиво, посоветовала она, – сейчас-то тебе ребёнка сделают, а потом и забудут! И от меня зависеть будет: или ты тут останешься, или кому в подарок пойдёшь.

Я не стала ей отвечать, про себя думая: «Марго меня предала из желания стать домажкой герцогов! Ну, что же, если у неё это получится, то она сама себя и накажет».

Ивна тем временем продолжала расписывать моё будущее.

Ты девушка хоть и худая, но смелая, – разглагольствовала она, – ничего, откормим, жизни научим, станешь, как конфетка. Может, ещё и моему Эндрю домага родить сможешь, – я в ужасе повернулась к ней.

А чего ты хотела? – развела она руками. – Уж коль деньги выплатят, так и отрабатывай.

Ни герцогам, ни вашему Эндрю я рожать не собираюсь, – отрезала я.

Ну так ничего, заставят, – елейно улыбнулась мне домажка, – впервые, что ли.

Я, не веря своим ушам, уставилась на неё, а она поднялась со стула и, пройдясь туда-сюда, начала шёпотом перечислять своих детей. Закончив, посмотрела на меня и рассказала:

Всего живых детей у меня семнадцать, – я не знала, что страшнее в её фразе: число семнадцать или слово «живых», но переспрашивать не стала.

– Самый сильный, конечно, Эндрю. Это я слишком долго к себе герцога не подпускала. Рожать надоело. Вот я то больной скажусь, то в комнатах запрусь и не выхожу неделю. Винсент со злости даже какую-то домажку прибил, и потом на меня всю энергию выплеснул. Несколько дней из покоев не выпускал, вот поэтому Эндрю и получился самый сильный.

А остальные дети у вас слабые? – переспросила я.

Какие слабые, а какие и посильней. Всё зависит от мага и его желания, – грустно сказала она, – меня вот к источнику в шестнадцать лет Винсент приволок. Он после истории с королём и Аронадаром решил не брать домажку из школы.

Она посмотрела на меня, вздыхая и вспоминая что-то своё.

Меня родители прятали, а он красавчик был, вот я и выбежала из дома – на него посмотреть.

Женщина замолчала, погладив себя по животу, и, убедившись, что я слушаю, продолжила:

– Винсент как увидел, что я с фиолетовой аурой, перекинул через седло и погнал к источнику. Даже не спросил, как зовут, – почему-то с улыбкой добавила она, – там поставил перед выбором: «Или моей будешь по договору, ритуалом привязанная на всю жизнь. Или снасильничаю, а ты сама потом за дитём прибежишь». Вот я и согласилась.

И потом не хотели сбежать?

Ты откуда свалилась такая несведущая? – ухмыльнулась женщина. – Ритуал привязывает и мага, и домажку.

Как привязывает? – спросила я, не понимая.

Люблю я его и ревную сильно, – она расстроенно поджала губы, – он без меня даже к молодухе не пойдёт, а я её прибить готова, – с тяжёлым вздохом призналась женщина, – хоть и понимаю, что нужно как можно больше плодить домагов.

Я не понимаю, – покачала я головой, – что значит «к молодухе без вас не пойдёт»?

Она на меня покосилась, как на блаженную, схватив за подбородок, осмотрела лицо и, убедившись, что рана только на губе и скуле, продолжила:

– А то и значит, что, если есть привязанная домажка, то и не будет у мага без неё детей ни с кем, – сказала она, приложив к моей губе холодный кругляш, – вон, я с мамашей братьев раз двадцать возлежала, пока та зачала.

И вы на это согласились? – Я посмотрела на женщину, недоумевая.

Вас там, в школе, чему учат? – подняла брови Ивна. – Стать привязанной домажкой аристократа – лучшая судьба для таких, как мы. Если, конечно, рожать можешь, а то вон, у короля бесплодная была, так он её и выпил.

Я с недоумением посмотрела на Ивну, но женщина по-своему поняла мой взгляд.

Тебе не о чем волноваться. Даже если не поведут к источнику, подпишешь договор, родишь несколько деток, так, может, и отпустят после возраста, – улыбнулась она мне, успокаивая. А потом очень тихо, думая, что я не слышу, добавила:

– Это вот меня не отпустят, а у тебя шансы есть.

Глава 2

Как тебя там? Валлери, вставай давай! – скомандовала старшая дочь Ивны, войдя в комнату. – Братья приехали, тебя требуют, – и, понаблюдав, как я ищу свою мантию, попросила, – ты уж мать не подставляй, а то мы мстительные очень, можем и на дитятке твоём в будущем отыграться.

Где моя мантия? – спросила я, разозлившись на столь бесцеремонную угрозу. – Верните её быстро, иначе я Гастону с Дизером сейчас такого расскажу, что вам не то что на моих детях, вам и на своих не удастся отыграться.

Девушка отпрянула, не ожидая столь жёсткого ответа, поманила пальцем кого-то, и только теперь я увидела, что это Докрей.

Верни ей мантию, – приказала она. Докрей улетел, а девушка, повернувшись ко мне спросила: