Мария Гуцол – Осенняя жатва (страница 42)

— Пистолет на землю, — с трудом проталкивая слова, выговорила Рэй. — Нож тоже. Медленно.

Парень присел на корточки, вытащил из кобуры пистолет, отстегнул нож, подтолкнул к ней. От веса собственного револьвера у Керринджер дрожали руки. Она с трудом перехватила его одной рукой, второй подхватила пистолет мальчишки, и наконец сунула свое тяжелое оружие в кобуру. Подобрала нож.

Пошатываясь, начала подниматься на ноги. Колени дрожали, и ей пришлось ухватиться за каменную кладку. Рявкнула:

— Чего стоишь?!

Он кинулся к стонущему раненому, на бегу выдергивая из брюк ремень, чтобы пережать им, как жгутом, простреленную ногу. Рэй прошла мимо, старательно обходя кровь. Она надеялась только, что шатает ее не слишком заметно. Сказала:

— Копы едут.

С колотящимся у горла сердцем Рэй обошла кусты шиповника. Подумала, что не знает, был ли пистолет у раненого. Бегом бросилась под прикрытие ближайших камней, присела, прячась за низкой кладкой.

С озера налетел порыв ветра. Керринджер обхватила себя руками. Джинсы, пропитавшиеся чужой кровью, липли к ногам, холодные и мокрые. Она тихо выругалась. Сунула под камни чужой пистолет, прикрыла выпавшим из кладки булыжником. Хватит с нее и своего. Надежного. Пристрелянного.

Туман под напором ветра отступил ближе к Границе, и очертания полуразвалившихся стен выплыли из пелены. Остов башни был совсем близко, нависал серой громадой над остатками старых фундаментов. Керринджер стиснула зубы. Пора было уже появиться кавалерии. Где-то в развалинах было еще четверо хреновых уродов, и у них в руках была девочка, которую они собирались зарезать. У Рэй болела голова, и дрожали руки. Тревога, комком свернувшаяся в животе, была холоднее, чем ледяной ветер с озера. Чутье говорило — времени нет.

Она заставила себя подняться на ноги. Может, сумеет хотя бы отвлечь, пока О’Ши пробирается через загруженный транспортом город. Керринджер вытащила из-за пояса собственный пистолет и удивилась, как легко легла в руку рукоять. Пригибаясь, женщина двинулась вдоль низкой стенки к башне. Подумала как-то отстраненно о том, кому понадобилось возводить укрепления тут, в наползающем тумане Другой стороны. Или эти древние камни были здесь, когда никакого тумана не было? Граница переменчива, она меняет свое место, перетекает, двигается.

Свободной рукой Рэй потерла ломящий висок. Начал саднить затылок, теплая струйка текла за воротник свитера. Она устала, чертовски устала, и холод вытягивал последние силы. Хотелось скорчиться за камнями и просто подождать, пока крутые парни в форменных бронежилетах приедут и решат все, что нужно решить.

Где-то там лежал с дыркой во лбу Роберт Ли. Где-то чуть ближе растекалась под мелкими каплями по топкой земле кровь самой Рэй, а рядом боролся за ускользающую жизнь одутловатый мужик, который решил, что бить женщину головой о камни — хорошая идея. А парней в бронежилетах все еще не было.

Неожиданно зазвонил телефон в кармане. Керринджер торопливо полезла за ним, пока звук не выдал. Может, О’Ши где-то рядом.

На экране снова была фамилия Маккены. Что-то стряслось у него, если уж он сам звонил второй раз. Рэй охнула от мучительной догадки. Девочка, похищенное дитя, которую готовят к ритуалу — его дочь. Гвендоллен, которую она сама этой весной вывезла из-под серого неба Другой стороны.

Керринджер скрипнула зубами. Она возвращала ребенка отцу, а не тащила на смерть. Она перешла на бег. От подступившего ужаса ей стало жарко.

Перебежкой — от стенки к раскидистому колючему кусту с гирляндами птичьих черепов на ветках. Потом от куста к каменной пирамиде, и от пирамиды — к стене башни. Осторожно Рэй выглянула из-за угла.

Их действительно было четверо. Трое здоровых лбов вроде покойного Робби Ли и потасканный дядька в огромном шарфе. Дядька разрисовывал синей краской плоский камень, бойцы бдели. В уголке, где от ветра хоть как-то защищали остовы фундаментов, на тонкой подстилке скорчилась маленькая фигурка. Из-под чужой куртки торчали голые щиколотки. Керринджер ощерилась.

Хренова любителя наскальной росписи она снимет. Наверное, он у них знаток ритуалов. А там будь что будет. Когда-то же должна приехать полиция!

Перед глазами снова поплыло. Это было очень не вовремя, очень. У нее будет только один выстрел, и он должен попасть в цель.

Туман, отогнанный ветром, снова наползал от Границы. Что-то было с ним не так, ну или у Рэй совсем сбоило зрение. Она прижалась плотнее спиной к холодной стене. У жертвенника мужчины разговаривали злыми, настороженными голосами. Керринджер прикрыла глаза, пытаясь справиться с головокружением. Медленно вздохнула и выдохнула, собираясь с силами.

Одним плавным движением она вышла из укрытия, вскинула пистолет. Успела испугаться, что дрогнет рука. Выстрелила. И с каким-то равнодушием отметила, что выстрел оказался хорош. Пуля прошила грудную клетку жреца, опрокинула его навзничь, прочь от жертвенника.

Их оставалось трое, рослых хорошо тренированных мужчин, а она была одна, избитая, уставшая, замерзшая. Рэй бросилась прочь, обратно, под прикрытие башенной стены. Сзади кричали. Грохнул выстрел, пуля ударилась о камень.

С глазами творилось что-то совсем странное. В тумане начали проступать смутные призрачные фигуры.

Вначале Рэй испугалась. Никогда раньше она не видела никого в пелене Границы. Она мотнула головой, пытаясь сфокусироваться, фигуры пропали. Потом появились снова, на самом пределе видимости, незаметные, если смотреть вплотную, едва различимые, если зацепить их краем зрения.

За спиной грохотали ботинки. Впереди не оставалось никакого приличного укрытия, и Рэй метнулась в туман, пытаясь выиграть хоть какое-то преимущество, побежала туда, где он был гуще.

Поскользнулась на скользком камне, и покатилась по земле, едва успев подставить руку, защищая голову. Торопливо перевернулась на спину, преодолевая тошноту, прижала к себе пистолет.

Они были здесь, едва различимые мужчины и женщины, люди и сиды, и у них под ногами шевелился под ветром призрачный вереск. Керринджер разглядела совсем близко сиду с лицом гневным и строгим и рядом с ней — человека в старинной кольчуге, разорванной страшным ударом.

— Я — Граница, — сказала сида.

Лежа, Рэй смотрела, как пробирается через туман ее преследователь. Его ноги в тяжелых армейских ботинках были видны через подол сиды.

— Мы — Граница, — сказал кто-то с лицом Томаса Лери, если бы тому случилось дожить среди людей до старости.

— Граница — это ты, — сказал человек, у которого была улыбка ее отца.

Армейские ботинки прошли мимо. Керринджер лежала, не шевелясь. Мужчина в разодранной кольчуге подмигнул ей и скрылся в тумане. Рэй прикрыла глаза. В тишине раздался короткий вскрик и затих.

Из последних сил Рэй начала подниматься. Дело нужно было закончить. Если она будет валяться здесь, оставшейся парочке может прийти в голову самим убить Гвендоллен. Откуда-то она точно знала, что человек, ушедший в туман, мертв.

— Мы — Граница, — сказала ей в спину сида.

Белая пелена потянулась следом за Керринджер. Ей показалось, что там, в пелене, идет кто-то неразличимый, но останавливаться и присматриваться женщина не стала. Если идет — значит, так надо.

Второй мужчина стоял у стены башни и настороженно оглядывался, пистолет держал выучено, привычно. Он заметил ее в тумане, выстрелил, промахнулся. Хотя не должен был, Рэй видела его руку и его оружие. Этот парень не должен был промазать.

Она вскинула пистолет. В последний момент подумала про Ника О’Ши, которому придется разгребать всю эту кровавую бойню, и чуть опустила руку. Попала в колено, следующим выстрелом — в правое запястье. Ногой оттолкнула оброненный пистолет куда-то в туман.

Внутри нее была какая-то странная тишина, оцепенение, через которое не могли пробиться крики раненного. Хотелось упасть и не вставать. Рэй и упала бы, если бы за ней по пятам не стелился туман.

Пронзительный детский крик ударил по ушам. Керринджер выругалась и побежала. Ее шатало на бегу, кровь колотилась в ушах, к горлу подкатывала тошнота. Она завернула за стену башни, на бегу поднимая пистолет.

И опустила его. Последний оставшийся в живых тащил к жертвеннику Гвендоллен, прижимая нож к тонкой шейке. Рэй не могла ручаться, что сейчас, с кругами, плывущими перед глазами, и трясущимися руками, не заденет девочку, если станет стрелять.

— А теперь положи пистолет, — сказал мужчина. У него было квадратное лицо, пересеченное шрамом.

Медленно Керринджер присела. Медленно положила пистолет перед собой. Сказала:

— Ты не знаешь, как ее надо убить.

— Рэй! — пронзительно крикнула Гвендоллен. — Рэй!

— Тебя же должны были взять ночью, — он сощурился. Увидел, что она пытается встать и рявкнул. — Револьвер тоже.

Револьвер лег на землю рядом с пистолетом. Керринджер сказала:

— Отпусти ребенка. Вам же все равно, она или я.

— А лучше обе, — мужчина оскалился. — Иди сюда. Медленно.

Рэй начала вставать на ноги. Она надеялась только, что шатает ее достаточно сильно, чтобы она выглядела беспомощной. На поясе сзади у нее висел нож, который она отобрала у паренька совсем недавно. Хорошо, что это обычный армейский нож. Лить здесь кровь холодным железом она поостереглась бы. Туман стелился по земле, обвивал ноги. Только жертвенник стоял сам по себе, и тумана там не было.