Мария Гуцол – Осенняя жатва (страница 32)

Ей показалось, что распрямилась туго скрученная пружина. За молочной пеленой мелькнул темный силуэт, волчье тело распласталось в прыжке. Уильям Керринджер вскинул дробовик.

Бен Хастингс был совсем рядом. И тварь была у него за спиной. Рэй оттолкнулась от земли, плечом врезалась в грудь паренька, они покатились кувырком сквозь щупальца тумана. Сила удара была такой, что у Керринджер сбилось дыхание, она втянула густой воздух, оттолкнула от себя Бена, вскочила на ноги. Вскинула бесполезный сейчас револьвер.

В двадцати шагах от них рычала тварь. Она припадала на передние лапы, пригибала голову, но медленно шла вперед к человеку с дробовиком.

Уильям Керринджер не сдвинулся с места. Он хладнокровно разрядил оружие прямо в оскаленную морду, передернул затвор, выстрелил снова. Бестия взвизгнула, отпрянула в сторону. Охотник удовлетворенно кивнул сам себе.

Рядом с Рэй с трудом поднялся на ноги Бен Хастингс.

— Что за… — пораженно пробормотал он.

Снова рыкнул дробовик. Среди тумана отчетливо пахло порохом, вокруг твари поплыли красные пятна.

— Ну, — спокойно проговорил Керринджер-старший, — еще хочешь?

Тварь дернулась и начала медленно пятится обратно в туман. Рэй дернула Бена за рукав толстовки и побежала. Отец перевел на нее взгляд, медленно опустил дробовик:

— Выбираемся.

Рэй кивнула, обвела взглядом туман. Разобрать в нем хоть что-то было практически невозможно.

— Я не смог, — тяжело дыша, проговорил Бен Хастингс. — Я не знаю, сколько хожу здесь, но не смог ни добраться туда, ни… обратно.

— Дрянь дело, — протянул задумчиво Керринджер-старший. Сам он неотрывно смотрел туда, где скрылась тварь, дробовик в руке подрагивал.

Другая сторона неохотно опускала свою добычу. Это Рэй знала на собственной шкуре. Но о том, чтобы кто-то блуждал в тумане Границы, вместо того, чтобы оказаться в холмах — о таком она слышала в первый раз. Впрочем, они сами тоже изрядно задержались здесь.

Уильям Керринджер резко выдохнул и потянул повязку с порезанной руки.

— Я не нарушал запретов, отдавал долги и не принадлежу ни Той стороне, ни Границе, — медленно проговорил он. Сжал ладонь в кулак, и в белесое марево упало несколько капель ярко-красной крови. Там, где они соприкасались с прядями тумана, те редели. Керринджер-старши й сказал коротко: — Пошли.

Рэй посторонилась, пропуская Бена следом на отцом на едва заметную тропу, и сама пошла замыкающей. Подумала, а вышло бы у нее здесь так же. Она-то не могла сказать с такой уверенностью, что свободна от Другой стороны и Границы. Нет, совсем не свободна. Рэй вспомнила гулкий голос рога Дикой Охоты и зашагала быстрее.

Они вывалились из тумана как-то совершенно неожиданно. По глазам ударил свет, Керринджер прищурилась и не сразу смогла понять, что к свету их прожектора добавились красно-синие отблески полицейских мигалок и свет фар.

— Что за дела? — проворчал ее отец и начал подниматься по склону, чуть подволакивая ногу. Рэй торопливо сунула револьвер в кобуру и подумала, что только объяснений с полицией ей сейчас и не хватает.

К счастью, первым кого они увидели возле оставленного мотоцикла, оказался Ник О’Ши. Он что-то объяснял двум полицейским в форме, ожесточенно жестикулируя руками. Людей, подошедших с холмов, детектив заметил первым. На его лице вначале отразилось облегчение, потом он нахмурился, разглядев Бена Хастингса.

— Парень заблудился в тумане, мы его подобрали, — проговорила Рэй, опережая вопросы.

— Что тут стряслось? — О’Ши подошел ближе. — Местные услышали выстрелы, вызвали полицию. Парни нашли брошенную машину и мотоцикл.

— Тварь удрала к Границе, — Рэй устало потерла лицо ладонью, — мы пошли следом. Ее не берут ни обычные пули, ни холодное железо.

— Но оно удрала? — Ник О’Ши подобрался.

— Соль, — улыбнулся Керринджер-старший. — Слушай, парень, мы можем поговорить где-то в другом месте? Лучше сидя. Нога ноет. Не думаю, что тварь вернется этой ночью. Я хорошенько ее угостил.

— Бену надо домой, — проговорила Рэй.

О’Ши смерил Хастингса хмурым взглядом и кивнул.

— Удивительно, что его мать до сих не подняла панику, — проворчал он.

— Она думает, я у друзей, — промямлил парень.

— Вот и славно, а теперь пора домой, — О’Ши махнул рукой копу в форме, кивнул на Бена: — Метьюз, отвези этого засранца к мамочке. Все, брысь с глаз моих.

В полицейском управлении они оказались только через час. Детектив принес стул для Уилла Керринджера, Рэй привычно смахнула стопку бумаг со второго.

— Что думаете делать? — серьезно спросил Ник О’Ши.

— Придется идти на Ту сторону. Эту тварь не берет ни обычное железо, ни холодное, — Керринджер-старший полез за фляжкой. То, что он собирался пить в офисе полицейского детектива, его нисколько не смущало. — Но, кажется, ее можно убить сидским оружием. Чем-то же ее можно убить. У меня нет других идей. Сидских мечей в сейфе тоже нет.

Он надолго припал к фляжке, крякнул, утер губы и спрятал ее обратно под куртку.

— Когда мне идти? — со вздохом спросила Рэй.

— Вместе пойдем. Серьезное дело.

О’Ши устало помассировал виски:

— Не затягивайте. Я из-за этой дряни третью ночью не сплю. У нас три трупа.

Уже когда Рэй выходила из кабинета, он окликнул ее:

— А, кстати. Знаешь, из чьего пистолета подстрелили Тома Лери? Ну, того музыканта, ты помнишь.

— Ну? — Рэй приостановилась.

— Пистолет зарегистрирован на Курта Манна. Только я голову на отсечение даю, что в то время, когда в Лери стреляли, наш любитель сладких булочек уже сидел в мягких стенах психушки.

— Мне это не нравится, — Керринджер оперлась на дверной косяк, взъерошила ладонью волосы. — Слишком много всего смешано в кучу.

— Тогда это не понравится тебе еще больше. Пистолет Манна проходит у нас по делу о жертвоприношениях. Ты видела фотографию. Девушка на жертвеннике.

— Видела, — хмуро сказала Рэй. — Она была похищенным ребенком, Ник.

— Как и Гвинет, девушка с мельницы, — тяжело проронил О’Ши. — Не буду спрашивать, оттуда ты знаешь, кем она была.

— Не надо. Просто проверь.

— Угу, — детектив устало помассировал пальцами виски. — Снимите с моей шеи хотя бы тварь, а?

— Попробуем.

На улице возле машины Рэй закурила. Спросила у отца:

— А у Джериса или кого там еще ничего по сейфам не лежит?

Уилл Керринджер тяжело прислонился к капоту:

— Нет. Я бы знал. Это не те вещи, которые долго задерживаются на нашей Стороне. Знаешь, есть такая байка про одного парня, Рика Гордона, очень старая байка. В него влюбилась сида и подарила ему кубок из серебра, чтобы он пил из него и не старел. Гордону пришлось переплавить этот кубок на наконечники для арбалетных болтов, когда сиду похитил какой-то урод. Не знаю, что с ними случилось, ни с сидой, ни с арбалетными болтами. Насчет Гордона-то понятно. Постарел и помер. Такие чудеса два раза не повторяются.

Рэй медленно затянулась. Сигарета показалась ей хуже, чем обычно.

— Как мы это сделаем? — спросила она.

— Очень мало времени, — ее отец поморщился. — Его фактически нет. Так-то есть, у кого спросить. Королева должна тебе за Гвинет и ту, вторую девочку. Да и у меня есть пара должников. Другое дело, что у Народа Холмов я бы снега зимой просил не стал, но выбора у нас особо нет. Поедем машиной. Главное, пробиться через туман, а там будет видно. Не нравится мне вся эта история с Границей, очень сильно не нравится. Наверное, даже больше, чем наш зубастый любитель рыбаков.

Рэй хмуро кивнула. В две длинные затяжки докурила сигарету, тщательно затушила окурок. Помолчала немного, потом сказала:

— Что-то происходит. Гвинет, Том Лери, жертвенник, твари эти, которых не берет никакое железо. Говорю тебе, что-то происходит.

— Да, — Уилл Керринджер оседлал мотоцикл и напоследок взглянул на дочь. Глаза его были серьезны. — И во всей этой истории меня начинает радовать, что твой рыжий псих не отбросил коньки после шести пуль. Он все-таки Король, как ни крути. Должен следить за порядком.

Рэй приехала за отцом в холодных рассветных сумерках. Ей едва удалось вздремнуть, вместо завтрака она выпила отвратительный растворимый кофе, выкурила две сигареты. Ехать не хотелось. Предчувствие беды, которое до этого маячило смутны призраком где-то на самой границе сознания, встало в полный рост, заставляя что-то в груди болезненно сжиматься. Из головы не шли слова отца насчет Короля Другой стороны.

Холодное сентябрьское утро над Байлем было насквозь прошито туманом, как будто Граница пыталась добраться до мира людей и высосать из него последние крохи тепла. Рэй зябко поежилась, поглубже натянула на голову капюшон толстовки и свернула на тихую улицу, ведущую к отцовскому дому.

Уильям Керринджер до сих пор жил в большом двухэтажном доме, огороженном когда-то нарядным кирпичным забором. Сейчас забор изрядно зарос плющом и диким виноградом. Лужайку в последний раз стригли еще тогда, когда Рэй была ребенком. Тогда с ними жила ее мать, и казалось, что всегда все будет хорошо.

Керринджер вздохнула и зло растерла лицо ладонью. Может, будь мать с ней, не было бы ни той ноябрьской ночи, ни этого утра. Она опустила стекло и закурила снова. От табачного дыма во рту сушило.

Уилл Керринджер появился на пороге собранный, предельно сосредоточенный. На плече болтался все тот же чехол с дробовиком, из-под байкерской куртки торчала кобура. В ней дремал револьвер, брат-близнец того, который носила на поясе Рэй. Он коротко кивнул дочери, но не стал ничего спрашивать. Она молча выкинула недокуренную сигарету на дорогу, и внедорожник тяжело тронулся с места.