Мария Гуцол – О людях, эльфах и волшебных камнях (страница 3)

Ира кивнула. Крепость, семь братьев, эльфы, высокие и не очень. Ладно, это она пока в состоянии запомнить. Влад рассказывал ей, что ролевая игра — это что-то вроде театра без сценария, где достаточно того, что все знают свои вводные. В конце концов, при таком раскладе она может просто постоять в сторонке. В театре ведь есть статисты и всякие «Кушать подано». Нет, каждая девушка мечтает быть принцессой, но вначале лучше разобраться, что к чему. Тем более что принц ее уже спас.

— Кстати о поллитре, — задумчиво протянул Цемент и выудил из кармана плоскую металлическую фляжку. — Давайте по глоточку. За выезд.

Под неодобрительным Иркиным взглядом Влад ловко свинтил колпачок фляги и приложился к горлышку. Передал Айфе. Ира подумала и спросила:

— А что мне там делать? Как лесному эльфу.

— Можно суп, можно кашу, — хмыкнул Цемент. — Что еще мирным делать-то.

— Не слушай его, — вздохнула Лея. — Никто тебя на всю игру кашеварить не поставит. Вместе будем готовить. Главное, Толю не пускать.

— Смотри, — с видимой неохотой Айфе рассталась с флягой. — Ты и по игре, и по жизни не очень понимаешь, что происходит. Задавай вопросы. Ищи ответы. Нас с братьями считают проклятыми. Почему? Зачем мы вообще пришли сюда со своего прекрасного Запада? Ради чего огребаем тут? Твой персонаж может быть достаточно юным, чтобы не знать этого всего.

Ирка задумчиво кивнула. Фляга миновала Лею, не задерживаясь, остановилась в руках Димки. Тот хлебнул от души и передал ее Ире. Там оказался коньяк. Ирка едва пригубила и поспешно вернула флягу Цементу.

— Я могу прямо на игре взять тебя своей ученицей, — предложила Лея. — Я играю лекаря. Мотаю бинты поверх доспехов на наших героев. У Цемента правила, посмотри.

Тот протянул Ирке свою помятую распечатку. Та вцепилась в нее, как утопающий в спасательный круг. Правила — это хорошо, это просто отлично. Должно же хоть что-то упорядочивать этот бедлам. Ира бегло пролистала страницы, задерживаясь на названиях разделов. «Общие правила», «Боевые взаимодействия», «Магия, творчество и волшебство», «Медицина», «Укрепления и штурмы», «Антураж и эстетика» — все это хорошо и понятно. Относительно. Потом Ирка дошла до «Плен и пытки» и с удивлением подняла взгляд на Влада и Айфе:

— Что значит — пытки?

— Ничего, имеющего отношение к реалу, — серьезно сказала Айфе. — И если ты не хочешь в это играть — говоришь сразу, и тебя никто не трогает. А если трогает, тем более по жизни — идешь в лагерь, говоришь мне или Цементу, мы решим.

— А что, кто-то соглашается в это играть? — спросила Ирка осторожно.

— Еще как, — фыркнул Влад. — Эльфийские лорды вон всякие.

— Ну, где ты еще можешь показать, как ты крут, посмотреть на орков с презрением и ненавистью, вытащить наружу всю свою драму, если не в плену, — ответил ему Толик.

— Ну нахрен, — Айфе передернула плечами. — Три раза была в плену, вообще не понравилось.

Спорить с ней никто не стал. Ирка опять уткнулась носом в распечатку.

— Сыграй что-нибудь, — просила Лея Диму-Дунадана. — Пока никто не спит.

— Только давай без треша, — Айфе поморщилась. — Я, конечно, светлый Аман променял, но не на весь поезд.

— Там мата много, в «Амане», — со вздохом сказал Ире Димка.

Тихо-тихо Цемент напел:

Я светлый Аман променял

На клятву папеньки родного.

Я б камни эти в рот сношал,

Когда б не данное мной слово.*

Айфе кинула в него яблоком. Дунадан пристроил на коленях гитару. Задумался. Ира тоже подумала и пересела на соседнюю полку, к Владу. Чтобы не мешать Дунадану играть, конечно. А теплые руки, обнявшие ее за талию, — так, приятный бонус.

— Что ж петь-то, если без треша? — спросил Дима у верхней полки. Распустил и стянул заново короткий пучок волос. Почесал нос. И, наконец, тронул струны, запел ясным, сильным голосом, не очень вяжущимся с его обычным грубоватым говором:

Последний бой у старой цитадели,

У башни, что нависла над обрывом,

Собрались те, кто в битве уцелели,

И попрощались молча, торопливо.

И на краю, спиной упершись в небо,

Плечом к плечу в свой строй последний встали,

И друг за другом уходили в небыль,

Неся кровавый росчерк острой стали.

Колеса поезда стучали, Дима пел, мимо плыли поля и перелески. Обжигающее «по глоточку» пошло на третий круг. Ирка положила голову на плечо Владу. Она видела его лицо — мужественный подбородок, губы сжаты, словно он был уже отчасти где-то не здесь, а в другой реальности, нездешней и грозной. Таким Ирка Влада не видела никогда.

4

В качестве вестницы наступившего утра Светочка была безжалостна. Она смотрела на Иру сверху вниз, чуть покачиваясь в такт движению поезда. На плече у нее висело полотенце. — Через час прибываем.

Табло над дверью показывало шесть часов пятнадцать минут. Прямо в окно, не закрытое занавесками, лупило солнце. Через стекло в двери была видна могучая фигура Цемента, маячившего перед туалетом.

Ира мучительно застонала. Ей было так хорошо дремать под стук колес и не думать ни о каких эльфах, принцах, Светочках и правилах по пыткам.

Из недр санузла вывалился Толик. Кое-как пробрался мимо Цемента и Айфе, помахал Ирке рукой. Выглядел при этом настолько выспавшимся и свежим, что Ирке захотелось с головой накрыться простыней и не вылезать из этого убежища до самого прибытия поезда.

У Айфе зазвонил телефон.

— Привет тебе, о возлюбленный брат мой, — сказала она в трубку. В поезде, перед дверью туалета, это прозвучало настолько странно, что даже Иркин сосед по плацкарте выглянул из-за газеты.

— Что? Ага, хорошо, — говорила Айфе телефону. — Ты на месте? Ага. Кофе мы взяли, репеллент есть. Что, прямо много? Совсем много? Принято, спасибо. Кардамон? И от горла?

Ирка осторожно свесила на пол босые ноги. Нащупала под полкой кроссовки. Реальность, ворвавшаяся к ней резким голосом Айфе, оказалось какой-то тревожащей. Ирка попыталась представить себе, что через пару часов они окажутся где-то на «полигоне», то есть в лесу, и Светочка начнет каким-то неведомым образом превращаться в эльфийского принца, и поежилась. А если ей не понравится, как выбираться с этого полигона? Владу истерику устроить?

— Хорошо, я понял. Леденцы от горла, кардамон, репеллента много. Попытаемся добыть. Не, не, кола в нас уже не войдет, звони тем, кто машиной. — Айфе сунула телефон в карман и безрадостно сказала Ире: — Комаров, говорят, до жопы.

Про себя Ирка застонала еще громче. Теперь и комары.

— Давай быстрее, — поторопила ее Айфе. — Сейчас Лея придет, и это будет надолго. А бутерброды ждут. И чай мы уже взяли.

Ощущение чистоты после умывания, а также чай с бутербродами и помятой шоколадкой отчасти примирили Ирку с жестокой действительностью. Потом за окнами поезда потянулись пригородные домики, расписанные граффити заборы и здания промзоны. Эльфийский принц Толик, его родичи и вассалы начали готовиться к прибытию. Как будто кто-то отматывал вчерашний вечер в обратную сторону — наружу появились пакеты, с верхних полок с матом снимали рюкзаки. Ирка предпочла торопливо сбежать на свое место. Тем более, что ей тоже надо было собрать свои вещи.

Интеллигентный дядечка с некоторым недоумением посмотрел на торчащую из ее рюкзака рукоять топора. К удивлению самой Иры рядом с топором пристроилась здоровенная бутылка водки, завернутая, видимо, для большей сохранности в чужую футболку. Ирка торопливо прикрыла ее косметичкой. Черт с ним, с дядечкиным удивлением, но на верхней полке начал подавать признаки жизни второй сосед, и кто знает, на что он способен ради глотка живительной влаги.

Поезд начал замедлять ход. Ирка вздохнула. Кое-как нахлобучила на себя рюкзак. Прибежал Влад, какой-то нездорово взвинченный, расплылся в улыбке, помог Ире поправить перекрутившиеся лямки рюкзака, чмокнул ее в лоб.

— Зачем у меня в рюкзаке водка? — шепотом спросила она.

— Это стратегическая водка, — так же шепотом ответил парень. — На нужды разведки.

Судя по взгляду, которым их проводил дядечка, про разведку он все-таки услышал.

5

Утро пахло свежестью и вокзалом. Звучало равнодушным голосом из динамиков и жизнерадостной руганью людей, которым снова пришлось поднимать на спины свое неподъемное барахло.

В суматохе чуть не оставили в поезде лук Толика, и Лее пришлось возвращаться за ним под озверевшим взглядом проводницы.

— Нахрена тебе лук? — спросил у прекрасного принца Цемент.

— Может, постреляю хоть немного, — отозвался Толик. Лея вручила ему длинный чехол, тот прижал его к себе и расплылся в блаженной улыбке. — Я ж типа охотник. И Лея вон хотела из кустов.

— Опять дохрена барахла прем, — вздохнул Цемент. — Кому оно надо, вот скажите мне? Все эти подсвечники и тарелки, а?

Под его ворчание они выбрались на привокзальную площадь. Остановились на привал в стороне от главного входа, сгрузили рюкзаки. Айфе начала звонить какому-то загадочному Филину, потом — не менее загадочному Андреичу.

— Сорок минут, — возвестила она по завершении переговоров. — У нас еще остались командные деньги?

— Немного, — сказал ей Толик безо всякого энтузиазма.

— Звонил Маглор. Он уже на полигоне. Говорит, комаров тьма тьмущая, летают стаями, туриста сжирают вместе с противомоскитной сеткой. В общем, надо купить еще репеллента. И леденцов от горла. И кардамона. Я без понятия, нахрена ему кардамон.