Мария Гуцол – О людях, эльфах и волшебных камнях (страница 18)

— Не ходите в Дориат, — хохотнул Серегон. — У них девы. Еле выцарапался.

— Тебе же понравилось, — Лея толкнула его кулачком в бок. Лаурэ заржал.

— А где?.. — Ирка оглянулась. Влада на горизонте видно не было.

— Нарион ушел с Ангдолом приключаться по кустам, — ответил ей голос откуда-то сверху. Ирка запрокинула голову и увидела, что Димка-Дунадан, вернее эльф Дунэдель лежит, вытянувшись во весь рост, на площадке над воротами.

— Ты еще не отдавил себе все бока так валяться? — спросила у него Лея.

— Я, короче, превентивно. Потом не до этого будет.

Ирка повела плечами и пошла от ворот к костру. Легкое опьянение от вина и жаркий адреналин испуга ушли, и ей было холодно в тонком платье. И от горячего чая она бы не отказалась. Жаль, что Влада носит черт знает где, к нему было бы так здорово прижаться сейчас, сидя у огня.

Этим вечером никто не играл и не пел песен. Ира вначале почувствовала тяжелую атмосферу, и только потом поняла ее причину.

На бревнах возле костра, напротив лордов Амон-Эреб, сидело несколько мужчин и одна женщина в меховых шапках и пестрых халатах. Вастаки. Может быть, даже те, кого они встретили по дороге.

Ира осторожно обошла их и села на край бревна с другой стороны. По-хорошему, ее сюда никто не звал, но в котелке грелась вода, а рядом сидел Хельги и крутил в руках коробку с чайной заваркой.

— Это на чай вода? — шепотом спросила у него Ира.

— Сейчас будет, — так же тихо ответил он ей. — Принесло же на ночь глядя.

Хельги вастакам был не рад. Если судить по лицам, им вообще никто из сидящих у огня рад им не был. Маглор смотрел хмуро, Куруфин — зло, лицо Маэдроса казалось каменным. Ирка вспомнила, что ей рассказали по дороге, и попыталась найти взглядом Айфе, но ее не было. Наверное, к счастью.

— Мы не хотим войны, — сказал вастак в самом ярком халате.

— Это единственная причина, по которой вас пустили в крепость, — негромко отозвался Маэдрос.

— Старики помнят, как наши народы жили в дружбе, и мы многому учились у вас, — проговорила женщина.

— А мы помним, чем это закончилось, — хмыкнул Куруфин.

— Почему бы нам не забыть о старых распрях? — главный вастак подался вперед. — Почему бы не начать заново. Породнить наши народы…

— Породнить? — в голосе Маэдроса звучала неприкрытая насмешка.

— Мой старший сын ищет себе жену, — вастак приобнял за плечи сидящего рядом с ним парня. — Ваша женщина стала бы достойной парой сыну вождя. Она породнила бы наши народы и стала залогом мира. Мы не воюем с теми, с кем породнились. Эта женщина подойдет.

К полному иркиному офигению, кивал вастак на нее. Да и не было тут никаких других женщин по игре. Она ошарашено моргнула. Нет, она хотела себе игровую свадьбу, но не такую же. Непонятно, с кем, непонятно, зачем, непонятно, что делать потом. Они что, утащат ее в свой лагерь? И Влада нет, как назло.

На колено Ире успокаивающе легла рука Хельги. Он даже начал подниматься с бревна, но его определили.

Карантир вышел в круг у огня, встал перед костром, скрестил руки на груди.

— Ты знаешь, кто я? — спросил он негромко.

— Ты лорд, — сказал ему вастак.

— Верно, — задеревеневшее лицо прорезала кривая усмешка. — Мое имя Карантир. И это мне давал клятву верности твой предок, предатель Ульфанг. И это я зарубил его. И я не знаю, почему в моем доме ты сидишь на месте гостя, и почему ты говоришь то, что говоришь, и еще жив. Мы не торгуем своими женщинами. Мы помним предательства.

С каждым словом голос Карантира становился громче, под конец он почти кричал.

— Морифинвэ, — резко окликнул его Маэдрос. — Сядь.

Карантир коротко глянул на него через плечо. Но медленно сделал шаг назад и сел рядом с Куруфином. Тот положил ему руку на плечо, то ли выражая поддержку, то ли чтобы удержать на месте.

Никогда с момента их знакомства Ирка не была так благодарна Айфе, как сейчас. Даже утром после попойки. Но глядя на ее злое, бледное лицо все равно было не по себе. И поди пойми, играет она или всерьез орет на этих серьезных мужиков в шапках. Ирка придвинулась ближе к Хельги, поймала его руку, стиснула. Тот подмигнул ей. Кажется, ему представление очень даже нравилось.

— Ты услышал, — глухо сказал Маэдрос. — Мы не торгуем своими женщинами и не ведем дел с предателями. Уходите.

29

— Уф, — сказала Айфе. И неожиданно подмигнула Ирке: — Не бойся, мы тут в такие игры не играем.

Куруфин сунул ей в руки фляжку.

То есть, наверное, все-таки не ей, а Карантиру. Ирка вынуждена была признать, что сцена получилась мощной. И выходить из роли Айфе пока не собиралась:

— Испортил я тебе мирные переговоры, — сказал Карантир.

— Я убийца и одной ногой клятвопреступник, — ответил ему Маэдрос с мрачной насмешкой в голосе. — И хватит с меня прегрешений. Там чай будет когда-нибудь?

— Будет, — Хельги-Хеледлор осторожно высвободил свою руку из Иркиных пальцев и встал.

— Тебе не нужно бояться, Гвирит. На Амон-Эреб, быть может, не самая безопасная и не самая могущественная крепость в Белерианде, а я — не самый безупречный правитель, но для таких предательств нужно пасть и вовсе низко.

Со второй попытки Ира сообразила, что Гвирит — это она. И что с ней пытаются играть. — Спасибо, — отозвалась она сдавленно.

— Люди не все таковы, — мягкий голос Маглора прозвучал совершенно неожиданно. — И даже вастаки — не все. Люди из народа Бора охотно учились у нас.

— Это, видимо, мне достались такие, — Карантир криво усмехнулся и снова приложился к фляжке. — Спорим, придут завтра к нам уже не с такими сладкими речами.

— Пусть приходят, — Хельги аккуратно снял с огня котелок. — Тару давайте.

— Вынесут, — задумчиво сказал Келегорм и передал по кругу две большие металлические кружки и один термостакан с красным новогодним оленем на боку.

— Не вынесут, — уверенно сказал Куруфин и отобрал у Айфе фляжку. — Не бухай, брат мой, орком станешь.

— А ты тоже хочешь? — Айфе улыбнулась ему самой мерзкой из своих улыбок.

— А ужин какой-то остался? — осторожно спросила Ира. Попробовала придвинуться ближе к огню, потому что ночь за пределами освещенного круга становилась все холоднее.

— В Дориате не кормят? — Маэдрос откинулся на спинку туристического стула, задрапированного темной тканью.

— Только поят, — из темноты вынырнул Серегон. Кажется, он дожидался ухода вастаков. — Я могу говорить, мой лорд?

— Говори, — Маэдрос шевельнул рукой, и Ирка только сейчас разглядела, что он до сих пор не снял железную перчатку. Что-то Ире рассказывали про его руки, но сейчас ей показалось, что это было очень давно.

— Диор, король Дориата, не дал ответа, — Серегон склонил голову. — Сказал, что до утра будет думать.

— Тянет время, — Толик презрительно скривился. — Надеется, что нам станет не до него. И сдается мне, что его надежды могут оправдаться. Едва ли твоя отповедь даст нам время, брат. Он обернулся к Карантиру. Ирка напряглась. Неужели они и между собой будут ругаться?

— Замолкни, — отмахнулся тот. Обернулся к Ире: — Там в казане остатки жаркого. Только Лею позови вначале, пусть тоже поест.

— Я не говорю, что нужно было соглашаться, — Келегорм и не думал замолкать. — Можно было попробовать тоже протянуть время. Пообещать невесту, потом что-то придумали бы.

Ирка торопливо встала с бревна. Продолжение разговора ей слушать не хотелось. Уже в спину ей донесся резкий голос Айфе:

— Можно я ему в морду дам? Достаточно мы уже давали разных обещаний…

— Сядьте оба! — Маэдрос, наконец, заговорил громче, и Ирка ускорила шаг. Второго акта марлезонского балета она не выдержит.

Над крепостью задорно звенела гитара и Дунадан выводил:

Я светлый Аман променял

На клятву папеньки родного…

30

Влад вернулся из своей разведывательной миссии ближе к утру. Пробрался в палатку, стараясь шуметь как можно тише, но Ирка проснулась все равно.

— Спи, Ришь, — сказал он и вытянулся поверх спальника.

— Где вы были? — Ира приподнялась на локте.

— Где нас только не было, — в палатке было слишком темно, чтобы разглядеть выражение лица, но голос у Влада был довольным донельзя. — Нашли мы ходы в этот их Ангбанд. У Цемента даже сертификат теперь есть. Полечишь меня утром, кстати, а то я типа раненый.