Мария Грюнд – Девочка-лиса (страница 71)

– Возможно. Или это просто вырвалось. Секунда откровенности среди всей ее лжи.

Эйр задумывается.

– По-твоему, она хорошо знала его?

– Не просто знала, я думаю, она пыталась его защитить.

– Как зовут дочь Дорн? –  Санна поворачивается к Экену. – И есть ли у Дорн внуки?

Экен быстро кивает и тотчас звонит кому-то. Он говорит отрывисто, спрашивает имя того, кто забрал сегодня Аву Дорн.

Открывается дверь, и на цыпочках входит Алис.

– Простите, –  извиняется она, –  никак не могла закончить разговор с НОР.

Что-то есть такое в Алис, думает Санна. Она появляется и исчезает так незаметно. Обычно она приходит с уже готовыми доказательствами в руках или под мышкой, которые осталось только предъявить им. На этот раз она пришла с пустыми руками, но вид у нее возбужденный.

– Что такое? –  интересуется у нее Санна. –  Что-то случилось?

– Помните, мы отправили фотографию ребенка на визуальный анализ? –  отвечает Алис. –  Они кое-что обнаружили.

– Что? –  нетерпеливо спрашивает Санна. –  Что обнаружили?

Алис открывает рот, но попытка подобрать слова занимает у нее целую вечность.

– Большое родимое пятно, –  наконец произносит она.

В комнате становится совсем тихо. Санна смотрит на нее, широко раскрыв глаза.

– Что ты имеешь в виду?

Алис судорожно сглатывает.

– Справа над глазом, у виска. Они пошлют изображение, но аналитик описал мне его как похожее на шрам от когтей пятно над правым глазом.

– Погоди, –  до Эйр медленно доходит смысл сказанного, –  ты на сто процентов уверена в том, что они сказали?

Экен завершает свой разговор и нажимает отбой.

– Дочь Дорн зовут Метте Линд, –  произносит он. – У нее есть сын, Бенджамин.

Когда Санна и Эйр подъезжают к кварталу, где находится дом Метте Линд, там царит тишина и покой. Санна переключает передачу, и машина медленно перекатывается через ограничитель скорости.

Идиллический район с домиками середины прошлого века. Тщательно подстриженные газоны огорожены живыми изгородями из бирючины и выкрашенными в белый цвет заборчиками. Фруктовые деревья с пожухлыми листьями и клумбы увядших многолетников, батуты и газовые грили, укрытые защитными чехлами.

Эйр косится на Санну.

– Как ты? –  тихо спрашивает она.

– Не знаю. Ты о чем?

– Ты и пары слов не сказала, с тех пор как мы выехали из управления.

– Подозреваю, это будет непросто.

– Еще бы. Но представь, если теперь мы правы? Представь, если мы сейчас возьмем его?

– У нас пока ничего нет. Только версия.

– Да, но…

– Пока что мы только смогли опознать Бенджамина по фото и знаем, что он был в лагере, –  строго отвечает Санна. –  Посмотрим, захочет ли он обсуждать с нами Мию и вообще хоть что-то.

– Да, –  соглашается Эйр.

– Мы должны быть осторожны, я это серьезно говорю. Все, что у нас есть, –  это только догадки. От того, как мы справимся сейчас, зависит, будет он с нами говорить или нет.

Эйр кивает.

Пара мальчишек-подростков чинят мопед около гаража. На земле рядом с ними раскиданы инструменты и запчасти. Один, чуть наклонившись, осматривает переднюю фару. Санна вдруг вспоминает об Эрике. Если бы он был жив, он бы, наверное, тоже мог так стоять и чинить что-нибудь с приятелем на заднем дворе их дома.

– Кажется, это здесь, –  произносит Эйр и подается вперед. Она сверяет номер дома по левой стороне с записями в телефоне.

Они выруливают на подъездную дорожку. Дом довольно небольшой, его недавно выкрасили в светло-серый цвет. Двери и окна с мелкой расстекловкой и широкими белыми наличниками. Дом огибает тщательно выровненная гравийная дорожка, которая ведет к самой входной двери. На ней стоит автомобиль Метте, мотор работает, водительская дверь открыта, но внутри никого нет.

– Я сейчас, –  говорит Санна, когда Эйр выходит из «Сааба».

Она роется в кармане в поисках таблеток, не сводя при этом глаз с окон дома. Кто-то стоит там, занавески чуть шевелятся.

Она пробегает глазами по остальным окнам. Ей сложно представить Бенджамина за этими серыми стенами, скажем, на диване перед телевизором. Или перед компьютером у себя в комнате с постерами музыкальных групп по стенам.

Джек тоже проводил много времени в этом доме, таком светлом и надежном на первый взгляд. Вместе с Бенджамином, напоминает она себе. Который ненавидел его. Она задумывается, кто же он на самом деле. Этот Бенджамин Линд.

Может быть, он всегда понимал, что отличается от других, подозревал о своей странности. Единственным человеком, который любил его безо всяких условий, была Метте. У него патологический страх расстаться с ней. Малейший признак того, что кто-то может встать между ними, приводит его в ярость, и не раз он направлял ее против Джека. Они видели, на какую жестокость он способен. У него, без сомнения, искажено восприятие действительности и при этом достаточно сил и ненависти, чтобы сокрушить другого человека.

Но как во все это вписывается Мия, удивляется она. Что может связывать ее с Бенджамином? Она видит перед собой кулон, который принадлежал Мие, насколько же это продуманный и личный подарок. Мия сказала, что они убежали из усадьбы Кранца ночью, когда были детьми, чтобы съездить на велосипедах к карьеру и искупаться в нем. Затем Санна вспоминает, сколько раз любовь удивляла ее в ее собственной жизни. Она знает, что любовь может быть совершенно непредсказуемой, ведь и сама она любила человека, который был полной ее противоположностью. Никто не может полностью взять под контроль свои чувства. И все же она не может представить, как жесткий и угловатый Бенджамин мог настолько сильно влюбиться в кого-то вроде Мии. Да и практическая сторона вопроса ставит ее в тупик. Не говоря о собственно чувствах к девочке, как у него могла появиться возможность выражать их так, как она это описывала. Хотя ей кажется вполне понятным, как сама Мия могла полюбить Бенджамина, принять его как единственного, кто по-настоящему видел ее и пытался защитить. А вот эмоциональный мир самого Бенджамина при его нарушенном восприятии действительности ставит ее в тупик.

Эйр нетерпеливо переминается с ноги на ногу перед автомобилем. Как только Санна выходит из него, в доме зажигается свет, это включается лампа в прихожей, прямо у входной двери.

Дверь внезапно открывается. Наружу выходит Бенджамин. Кажется, он куда-то спешит: он бросает взгляд на экран телефона и закрывает за собой дверь, даже не заметив их присутствия. Когда он поднимает глаза и видит их, взгляд его делается испуганным. Он резко пятится обратно в дом.

Уже через пару секунд Санна и Эйр стоят в прихожей. Бенджамин кидается к задней двери в другой стороне дома, но Эйр нагоняет его в саду.

– Мы просто хотим поговорить, –  тяжело дыша, произносит она.

Он делает бросок в ее сторону, но она крепко хватает его.

Метте прибегает на шум и начинает кричать и пытаться освободить сына из рук Эйр, но Санна отодвигает ее в сторону.

– Вы ведь за ней пришли? –  кричит Метте и указывает на дом.

Обернувшись, Санна видит в окне Аву Дорн. Та наблюдает за происходящим без тени выражения на лице. Ее рот чуть приоткрыт, она в задумчивости потирает подбородок. Метте трясет Санну за плечо.

– Каких-то пару дней назад мы с Бенджамином думали, что она мертва. Поэтому что бы она там ни сделала, мой сын к этому не причастен! Я только что забрала ее из полиции. Мы заехали сюда, потому что Бенджамин хотел, чтобы я высадила его. Потом я собиралась отвезти ее к ней домой. Что бы она там ни натворила, мы ничего общего с этим не имеем, вы вообще меня понимаете?

Она в отчаянии. В глазах мольба. Санна только собирается открыть рот, но Бенджамин начинает вдруг истошно орать:

– Отпусти меня, вонючая легавая!

Он весь выворачивается, Эйр приходится напрячься изо всех сил, чтобы удержать его. Санна жестами показывает ей успокоиться и ослабить хватку.

– Бенджамин, нам надо немного поговорить с тобой, –  обращается она к нему. –  Твоя мама может быть рядом.

Он сразу же успокаивается, вопросительно смотрит на Метте, потом снова на Санну.

– О чем?

– Давай сначала присядем где-нибудь, –  предлагает Санна.

Страх в его глазах почти детский, но она понимает, что в любой момент его может захлестнуть агрессия.

– Нет, –  шепчет он.

Санна делает шаг ему навстречу.

– Почему нет?

Он мотает головой.