Мария Грюнд – Девочка-лиса (страница 15)
Все в зале выглядит стерильным и холодным. Белый кафель и нержавеющая сталь поверхностей. Пол покрыт прорезиненным паласом. На широком секционном столе лежит Мари-Луиз Рооз. Она без одежды. Ее тело абсолютно лишено цвета, только на груди ярким пятном зияет большой кратер.
– Сразу к делу? – спрашивает Фабиан и смотрит вниз на Мари-Луиз, как будто ловит ее взгляд.
– Да, – отвечает Эйр с излишней энергией.
– Как вы знаете, я еще очень далек от завершения экспертизы, – отвечает он и улыбается ей.
– Знаем, – говорит Санна.
Фабиан проводит рукой вдоль шрамов на шее жертвы.
– Вот причина смерти.
– Мы о них говорили, – говорит Эйр. – Из них какой-то гребаный крест получается.
Фабиан чуть заметно улыбается.
– Первая моя мысль, что эти разрезы и удары в грудную клетку сделаны одним и тем же охотничьим ножом, который нашла команда Суддена. На теле есть частички тех водорослей, которые были на рукоятке ножа. Конечно, нам нужно дождаться точного анализа, но я подозреваю, что его результаты подтвердят мое предположение.
– Что еще? – спрашивает Санна.
– Раны были нанесены с применением силы. Раневые каналы глубокие.
– То есть можем считать, что мы ищем кого-то сильного? Мужчину?
Фабиан раздумывает, прежде чем ответить.
– Ее убили, когда она лежала на диване. Так что даже человек с умеренными физическими данными смог бы нанести ей такие раны.
– А под каким углом? Сверху?
– Именно так.
Эйр пробирает дрожь – в зале холодно. Похожее на изваяние лицо Фабиана излучает такую же мужественность, как и его руки, а гладкая кожа в свете больничных ламп кажется слепленной из ледяных кристаллов.
Она замечает, что он опустил взгляд вниз на ее ногу, которой она нервно отбивает чечетку по полу, и она немедленно останавливает себя, сразу вспомнив про свои потрепанные кеды. Они еще и грязные, и видно, что шнурки порваны, по крайней мере в одном месте.
Пока его синие глаза изучают ее, ей хочется одного – свалить отсюда. Она чувствует себя серой и унылой по контрасту с энергией, которую излучает этот человек.
– А вы можете еще что-то сказать об обстоятельствах убийства? – спрашивает она, краснея.
– Судя по тому, с какой агрессией преступление было совершено, мы склоняемся к мысли, что это кто-то из ее знакомых, – добавляет Санна. – Агрессия, с которой преступник повалил ее на диван и набросился на нее. Что скажешь? Согласен с этим?
Фабиан хмурится. Он встает рядом с головой Мари-Луиз, достает фонарик и направляет его свет ей на волосы.
– Не совсем. Нападение произошло в любом случае не спереди.
Он отводит в сторону волосы по пробору около макушки и освещает синяк на коже головы.
– Он крепко схватил ее за волосы. Судя по отметине, сзади. И сильно и резко потянул голову назад.
– Вы хотите сказать, что он напал на нее неожиданно? Застал врасплох? – уточняет Эйр.
Фабиан кивает.
– Потом, видимо, какое-то время удерживал, минуты две, не меньше, прежде чем ударить ножом по горлу.
– У меня тут что-то не сходится, – говорит Эйр. – Зачем кому-то нападать на пенсионерку и делать с ней такое?
– Итак, если суммировать первичные выводы, – нетерпеливо обрывает ее Санна, – все указывает на то, что Мари-Луиз атаковали сзади, схватив за волосы и потянув голову назад. Убийца крепко удерживал ее некоторое время, пока не полоснул по горлу, а потом перешел к окончательной расправе, нанеся удары ножом в грудную клетку, в легкие, в сердце и так далее.
Фабиан кивает. Он потягивается, отводит плечи назад и непроизвольно зевает. Под халатом проступают мышцы, и Эйр прячет глаза.
– Еще что-то? – спрашивает Санна.
– Я же сказал, мне тут еще работать и работать.
Эйр прикусывает губу и засовывает руки в карманы.
– Это какой-то чертов кошмар, – бормочет она под взглядом Фабиана.
– А большинство кошмаров, – произносит Фабиан мягким голосом, – заканчиваются встречей с монстром. Рано или поздно он объявится, вот увидите.
Прочесывать местность начинают от жилья Роозов в квартале Сёдра Виллурна. Около шестидесяти добровольцев принимают участие в поисковой операции, кое-кто с собаками, натренированными брать след и разыскивать людей. В месте общего сбора атмосфера хоть и напряженная, но дружелюбная. Женщина в светоотражающем жилете одалживает у другой резиновые сапоги, двое мужчин заняты на раздаче бутылок с водой, фруктов, шоколадок и протеиновых батончиков. Еще одна дама ходит среди добровольцев и проверяет удостоверения личности и возраст участников операции, а заодно выясняет, у кого при себе есть пауэрбанки, чтобы те, у кого садится аккумулятор на телефоне, могли своевременно подзарядить его. Здесь же несколько журналистов, но они стараются оставаться в тени.
К наступлению сумерек все приоритетные зоны поисков уже прочесаны без каких-то результатов. Проверены все улицы одна за другой, все сады, канавы, детские площадки, парки, гаражи, склоны, мусорные контейнеры и живые изгороди. Франк Рооз исчез без следа. Санна и Эйр встречаются с мужчиной средних лет, который возглавляет поисковую операцию, у него большой опыт такого рода. Он подтверждает, что сделано все возможное.
– Какие ресурсы все-таки были задействованы в первые сутки? – интересуется он у них.
– Все возможные. Мы обошли все дома по соседству, привлекли к делу несколько патрулей с собаками… – отвечает Санна.
– Вам нужно было обратиться к нам раньше.
– Понадобилось время, чтобы разбить территорию на сектора. У нас мало ресурсов, вы и сами знаете.
Мужчина удрученно вздыхает.
– Что?
– Ваше описание – передвигается на инвалидном кресле, но может обходиться и без него, было немного туманным.
– Как я уже вам объясняла, несколько лет назад он стал жертвой несчастного случая, но проходил реабилитацию…
– Это я знаю, – прерывает он ее. – Я только хотел сказать, что если он и правда мог ходить самостоятельно, то может быть уже очень далеко отсюда.
– Только вот если он ранен… – нетерпеливо перебивает его Эйр.
– Это неважно. Эндорфины могут помочь телу. Когда ты тяжело ранен, они могут даже подействовать как обезболивающее. Он может быть уже где угодно на острове.
– Если он вообще может сейчас передвигаться на своих двоих, – возражает Эйр.
– Во всяком случае, это более вероятно, чем то, что он сквозь землю провалился.
Вечером Эйр болтает немного с Сесилией и они выводят Сикстена на прогулку. Парк рядом с квартирой, которую они снимают, ничем не отделен от окружающих его улиц. Никакой отграничивающей ограды, а в самом парке никакого освещения. Мимо торопятся прохожие, кто-то домой, кто-то быстро выгулять собаку. Сесилия говорит что-то вроде того, что мир, кажется, разваливается на части, но у Эйр нет сил ее утешить. После прогулки она уединяется на кухне и углубляется в чтение интернет-статей о пожертвованиях, сделанных Мари-Луиз и Франком Рооз. Она не может выкинуть из головы фотографии с места преступления, и ей трудно сосредоточиться.
А затем она вбивает в поисковом окошке имя Санны Берлинг. Первые результаты поиска сплошь о ее работе в полиции. Только в одной статье говорится о другом – там речь идет о пожаре, в котором десять лет назад погибли ее муж и сын. Эйр уже читала об этом, когда только узнала, что ее отправляют сюда и искала в сети информацию о Санне. Тогда, еще до их личной встречи, она с увлечением прочла эту статью. Теперь же, перечитывая ее, чувствует себя так, словно влезает в чужую жизнь. Надев куртку, она выходит на улицу, ей нужна передышка от всего, что связано с этим расследованием, работой и новыми коллегами.
Дорога до побережья занимает всего несколько минут, ей не встречается почти ни один прохожий. Уже за полночь. Она останавливается у городских купален. Она тут совсем одна, впрочем, от стены купальни отделяется силуэт какой-то женщины. Она берет деньги у костлявого парня, смахивающего на аиста с поникшим клювом. Тот протягивает ей пачку купюр, но она продолжает упрямо выставлять руку вперед. Он нехотя выдает ей еще одну пачку, а потом замечает Эйр. Его тощие ноги набирают скорость, он торопится поскорее убраться отсюда.
Женщина утрамбовывает банкноты в свою сумочку. Она сверлит Эйр взглядом, а потом скрывается в сумраке у стены. О том, что она все еще стоит здесь, вжавшись в стену, говорит только рдеющий огонек сигареты.
За купальней лежит полоса пляжа. Эйр зарывается ступнями в песок и бредет, пока не доходит до сгнивших мостков. Широкие доски держатся на гигантских бетонных дисках. Там она скидывает ботинки, стягивает одежду и идет к воде. Сейчас прилив, и она едва успевает отойти от берега, как волны вскипают вокруг тела. Их тяжелый, маслянистый, сам себя разрушающий пояс то захлестывает, то утягивает ее все дальше.
Она ныряет в волну. Ее охватывает холод, он иглами впивается в кожу. Эйр начинает плыть, вкладывая всю волю в движения, ей нужно пробиться сквозь грохочущую тьму и бушующие в ней силы. Лицо, уши и веки немеют. Кисти и пальцы сводит так сильно, что ей начинает казаться, что она гребет неуклюжими клешнями. Но она продолжает упорно грести, и постепенно тепло и силы возвращаются. Она входит в ритм, адреналин толкает ее вперед, гребок за гребком. Здесь она чувствует себя уверенно. Море принадлежит ей. Так было всегда, с самого детства.
Все началось много лет назад, когда они с папой и Сесилией вышли в море на лодке. Она расхулиганилась, и наказание не заставило себя долго ждать. В ее любимого папу словно что-то вселилось. Когда он высадил ее на маленькой скале в заливе, Эйр до смерти испугалась. Когда стемнело и поднялись волны, она решила добираться до берега вплавь.