Мария Грюнд – Девочка-лиса (страница 11)
– Сомневаюсь, что он здесь вообще был.
– Что это? – спрашивает Эйр.
– Счет от товарищества лодочной станции, – отвечает Санна, затем набирает номер и представляется тому, кто ответил на звонок. – Так я и думала, – произносит она, завершив разговор. – Товарищество за небольшую плату оказывает владельцам домиков мелкие услуги…
– Типа подмести дорожку перед их приездом, – подхватывает Эйр.
– Вот именно. Франк звонил им неделю назад сказать, что они с Мари-Луиз прибудут сегодня в районе обеда. У них годовщина свадьбы, и они хотели отпраздновать ее здесь. Он попросил испечь шафранный пирог [8] и оставить духовку чуть теплой до их приезда, чтобы пирог не остыл.
– Может, он это все специально спланировал, чтобы никто не догадался, что он собирается ее убить. Прямо в день свадьбы, – предполагает Йон.
– Давайте осмотрим все вокруг дома, прежде чем возвращаться, – произносит Санна.
Ощущение, что они упускают что-то важное, буквально висит в воздухе.
Йон открывает единственный в комнате шкаф и достает оттуда кресло-каталку. Он раскладывает его с громким щелчком. Кресло довольно компактное, с узенькими колесами, и сверхманевренное благодаря изготовленным на заказ пружинам.
– Специально, наверное, заказывали для этой каморки, – произносит он. – Вот скажи мне, если у тебя целый дворец в Сёдра Виллурна, зачем так напрягаться, чтобы залезть в эту тесную холодную кроличью нору?
– Ради любимой, – отвечает Эйр. Она присела на корточки рядом с одной из кроватей, сдвинув в сторону покрывало, и вытащила из-под нее обувную картонку, набитую бумагами и фотографиями.
– Ее отец построил эту хижину лет сто назад, – говорит она, не отрываясь от чтения замусоленной поздравительной открытки. – Потом семья лишилась ее, и она перешла кому-то другому, пока Франк не выкупил домик несколько лет тому назад. Он подарил его Мари-Луиз на ее семидесятилетие.
Она показывает старую фотокарточку, на которой запечатлен мужчина с грязной лопатой в руках. У его ног на земле лежит розовый куст, а на заднем плане видна хижина.
– Это, наверное, ее отец, – произносит она. – Франк Рооз купил это место для нее. Может, потому, что она хотела вернуться к детским воспоминаниям. По мне, вряд ли кто-то будет делать такое для человека, которого собирается убить.
Санна вновь вспоминает грязные сапоги в доме Роозов. Она выглядывает в одно из окошек хижины. Снаружи она различает пару пригнувшихся к земле сосен, в остальном растительность здесь очень скудная. Трава пробивается сквозь мох маленькими островками. Тут и там торчат кустики колючника. Немного в отдалении виднеется какое-то чужеродное вкрапление в местный ландшафт, похожее на кусок возделанного сада. Почва там черная, совсем недавно ее перекапывали. Там, на фоне грязной земли, выделяются высаженные рядами розовые кусты. Они завернуты в шерсть и сетку, но кое-где ветер истрепал защитную оболочку и содрал ее с колючих стеблей. Один куст почти выдрало из земли с корнем и того и гляди окончательно сдует.
Рядом с кустами она замечает сложенные стопкой доски и цементные основания. Наверное, именно здесь должен был быть установлен забор, которым Мари-Луиз и Франк хотели отгородиться от моря и ветра. Ее переполняет странное ощущение бессилия, а потом охватывает паника.
– Что теперь будем делать? – интересуется Йон.
Они стоят в нерешительности. Санна пытается взять мысли под контроль, но не может перестать думать о том, что Франк Рооз, вполне вероятно, лежит сейчас где-то и истекает кровью.
Полицейское управление представляет собой неприметное серо-коричневое здание в два этажа высотой. Через большие двустворчатые стеклянные двери посетитель попадает в светлый холл с информационным табло во всю стену, под которым установлен телефон для внутренних вызовов. Справа от него длинный стеклянный коридор. Он проходит через внутренний двор и ведет к камерам предварительного заключения.
Санна и Эйр минуют еще одни стеклянные двери, открыть которые можно только при помощи магнитной карточки с кодовым ключом, а потом заходят в лифт. Дежурный поднимает на них взгляд без особого интереса, когда двери лифта открываются этажом выше. Уши у парня проколоты, на нем гарнитура, и он бормочет в свою гарнитуру что-то про Трента Резнора из Nine Inch Nails и фоновую музыку к какой-то игре.
– Нам нужно выделить комнату для опергруппы. Расследование по делу об убийстве Мари-Луиз Рооз, – поясняет Санна.
– Большой зал, – коротко отвечает парень. – Бернард уже начал там все расставлять.
Его шею обвивает вытатуированный линдворм [9] с коронообразной гривой и торчащими клыками.
– Пошли, – командует Санна и легонько толкает Эйр локтем в бок.
Они проходят оупен-спейс – целое поле рабочих столов в гигантском квадратном зале с бежевыми стенами. Огромные окна зала выходят на городскую стену и море. В самом углу находится отгороженный кабинет начальника полиции Эрнста Экена Эрикссона. За пределами кабинета ровными рядами стоят рабочие столы. На этом порядок заканчивается. В остальном здесь царит откровенный бардак. Большинство столов завалено бумагами. А еще ручками, степлерами, бланками и папками, неизменно черного или коричневого цветов, вперемешку с разномастными кофейными чашками.
В комнате отдыха Санна наливает себе кофе.
– Тебе налить?
Эйр отрицательно мотает головой и пьет воду прямо из крана. Утерев губы рукой, лезет в холодильник посмотреть, чем там можно поживиться. Несколько контейнеров с ланчами и банок колы. Кто-то запихнул поглубже на полку кулек булочек с корицей. Она замечает начатую упаковку с нарезанной салями и приканчивает ее, сунув все ломтики разом себе в рот.
– Проголодалась? – спрашивает Санна.
Эйр закрывает дверцу.
– Нет, уже сыта, – отвечает она, дожевывая, и широко улыбается. Дальше по коридору рядом с комнатой отдыха находится несколько комнат для допросов. Дверь в одну из них открыта нараспашку. Санна кивком предлагает Эйр последовать за ней. Комната большая и светлая. На столе лежит свежий блокнот и несколько карандашей, а на белой доске закреплены два фото, Мари-Луиз и Франка Рооз. Фотография Франка – это увеличенный фрагмент их совместного снимка, стоявшего у супругов в гостиной. Это смуглый мужчина с блестящими волосами, тронутыми сединой. Глаза у него зеленые.
Бернард пишет на доске рядом с фото Франка слово «не найден» и подчеркивает его.
– Ну что там с летним домиком, тупик и разворот вышел? – обернувшись, спрашивает он.
– Прежде всего, Бернард, – отвечает Санна, присаживаясь на один из стульев, – должна сказать, что Лейф просил меня держать его в курсе событий. Проследи, пожалуйста, чтобы это делалось должным образом. Меньше всего мне нужен недовольный прокурор в довесок к остальному.
– Да, конечно, – отвечает Бернард, пожав плечами.
– А здесь как дела? – спрашивает Санна. – Давайте вместе пройдемся по всему, что знаем на этот момент.
Он кивает.
– Я начну, – продолжает Санна. – Из библиотеки ничего не похищено. К книгам никто не притрагивался.
– Вряд ли у нас было время это проверить, – возражает Эйр.
– Полки за защитным стеклом и под сложной системой сигнализации, я сама видела. Охранное предприятие через пару секунд бы узнало, если бы кто-то начал что-нибудь там трогать.
– Кто-нибудь из вас связывался с Судденом и узнавал, что показали предварительные результаты экспертизы? – спрашивает Бернард.
– Ничего, – отвечает Санна. – Но они с командой продолжают работу.
Бернард садится на стул, закидывает в рот сразу две жвачки и начинает шумно чавкать.
– Хорошо, – продолжает Санна и подходит к фотографии Мари-Луиз Рооз. – Кто-то атаковал ее с особой жестокостью. Вряд ли она застала врасплох вломившегося в дом грабителя. Кто-то хотел у
– Из дома можно выйти тремя путями, – добавляет Эйр. – Входная дверь на улицу была открыта, следов взлома на ней не обнаружено, в дом никто не врывался. Дверь, ведущая из гостиной на террасу за домом, была заперта, и ее никто не трогал. На двери в библиотеке, через которую, как мы думаем, преступник и покинул место преступления, тоже никаких повреждений, кроме того, ее можно открыть только изнутри. Так что в дом преступник вошел через парадную дверь.
Санна кивает.
– Что подкрепляет теорию о знакомом жертвы, которого она сама впустила в дом. Крупная ссора, которая привела к насилию.
– Ну не знаю, меня вы не очень-то убедили… – откликается Бернард, – что это кто-то из ее знакомых…
Он продолжает со вздохом:
– Обход соседей ничего не дал. Все говорят одно и то же. Что чета Роозов ни с кем не общалась. Во всяком случае, общение было довольно поверхностным. Если отбросить обязательные коктейльные вечеринки и церемонии, связанные с ее благотворительной деятельностью, они держались в стороне от всех. В доме не нашлось ни одного компьютера, а на почту в телефоне Мари-Луиз, похоже, получала одну рекламу и счета за покупки. Мы запросили детализацию звонков, но ничего не обнаружили, в большинстве случаев они перезванивались с мужем.
– А телефон Франка? Его местоположение? Тоже ничего? – спрашивает Санна. Бернард отрицательно мотает головой.