Мария Григорян – Масоны. Том 2 [Большая энциклопедия] (страница 37)
За время, пока увеличивалась численность последователей шведского обряда и образовался правильно организованный союз из трех лож с Великою Управляющею ложею во главе, братьев Златорозового креста хотя и оставался «малый круг», но деятельность их сильно развилась, а членов ложи Жеребцова насчитывалось 50; кроме того, по актам французского обряда открылась ложа «Палестины» 4 марта 1809 г. Отличительным знаком ей был дан миниатюрный золотой меч с вырезанным девизом «Pro Deo Imperatore et Fratribus» и с наименованием ложи. Меч в масонской символике знаменовал борьбу, защиту невинных и власть Ордена судить и казнить изменников. Он напоминал, что каждый масон обязан стоять на страже законности и интересов Ордена. Работы начались на французском языке, и вскоре во главе ложи встал граф Михаил Юрьевич Виельгорский, светлая личность, столь богато одаренная, что в оценке его сходятся и друг его, поэт князь Вяземский[97], и масон Ф.Ф. Вигель[98], злой на язык и скупой на хвалу. Благотворитель в самом красивом значении этого слова, меценат, покровитель артистов и ученых, граф Виельгорский сам был «гениальный дилетант» музыки, друг поэтов: «с Жуковским чокался он пенистым бокалом и с Пушкиным в карман он за словом не лез»; царедворец, он «не льстил не праведному», и в «причете придворных умел быть сам собой в чести, и впопыхах не расточал царям слов приторно притворных. Он был Горацием у Августа в гостях». Будучи одним из главарей масонства александровского времени, граф Виельгорский отличался большой ревностью к делам Ордена и много работал позднее для союза шведской системы, хотя посвящен был в ложе «Палестины». Состав ложи был смешанный: было много артистов разных специальностей, были военные и гражданские чиновные люди, были купцы. Ложею была издана и посвящена герцогу Александру Виртембергскому песня, положенная на музыку: слова сочинил де Месанс, музыку — Боэлдье[99]. В речах преобладали темы о благотворительности и любви к родине. Число членов возросло до 75.
Гравюра из книги «Краткие рассуждения важнейших предметов жизни христианской». М. 1801. (собрание Шибанова)
Кружок А.Ф. Лабзина за 9 лет существования возрос настолько, что стало возможным выполнить заветную мечту некоторых особенно мистически настроенных братьев — выделиться в особую группу для занятий по актам «теоретической степени Соломоновых наук». Эта степень, составлявшая преддверие, переходную ступень (последнее испытание) к розенкрейцерству, давалась лишь братьям испытанной верности по избранию и указанию высших начальников. Закон гласил: «К сей степени допускаются токмо истинные и старые шотландские мастера и то такие, кои дали достаточные опыты страха Божия, человеколюбия, непорочной жизни и алчности к стяжанию премудрости и познаний»[100].
9 марта 1809 г. пять братьев с Лабзиным во главе учредили в Петербурге теоретическую ложу для изыскания премудрости; обет требовал отречения от сует мира и полного предания себя служению целям Ордена, не щадя своей жизни.
Деятельность кружка А.Ф. Лабзина выразилась по преимуществу в издательстве[101]. Чем более крепло в среде мистиков решение борьбы с фанатиками неверия или с теми, кому все все равно, тем более появлялось на книжном рынке книг мистического содержания.
В 1806–1807 гг. нарождаются два журнала. Издателями выступают два «ученика мудрости» старой новиковской школы мистиков, московских мартинистов А.Ф. Лабзин и М.И. Невзоров. 1 января 1806 г. появился первый номер «Сионского вестника», в сентябре того же года — последний, так как журнал подвергся запрещению.
1 января 1807 г. в Москве вышел первый номер журнала «Друг юношества». Но он не смог заменить запрещенного «Сионского вестника». Ярко мистической окраски в нем не было, статьи помещались по преимуществу нравственно-религиозные и назидательные. Воспитание «человеков» в любви к христианским добродетелям и гражданским доблестям было целью журнала.
Работы теоретической степени производились и в Москве в доме И.А. Поздеева; в ложе собиралось около 20 человек; точных сведений о дне открытия работ не сохранилось, известно лишь, что в 1809 г. теоретическая ложа усиленно работала.
Ложа называлась «К Мертвой Голове», и одним из ее деятельных членов был профессор А.Х. Чеботарев. Хотя имя И.В. Лопухина не включено было и впоследствии в списки[102] московских «теоретических философов», однако связь его с ними доказывается рассказом Ф.П. Лубяновского[103] о дружественной связи Лопухина с Чеботаревым, которому он поручил Лубяновского, устроив его на жительство в семье Чеботарева[104]. С чувством глубокой и умиленной признательности вспоминал Лубяновский об отношении к нему этих двух выдающихся московских розенкрейцеров.
Большим влиянием в ложе пользовался друг Поздеева Р.С. Степанов, часто собиравший братьев на поучительные беседы. После смерти Степанова под портретом его начертано было:
Р.С. Степанов очень страдал, постепенно теряя зрение, но по-корство воле Всевышнего и несение им «креста», как говорили ученики и друзья его, были поистине изумительны.
«Глас небесной тверди, возвещающий бытие, премудрость и всемогущество предвечного» (изд. Лабзина, 1808 г.)
Собранная им для ложи библиотека славилась в масонском кругу; эта библиотека после вторичного запрещения масонства при императоре Николае I была конфискована и увезена в Петербург.
Из других членов ложи известен Ф.П. Ключарев, князья Трубецкие и адмирал Н.С. Мордвинов.
Кроме собраний теоретических философов и посвященных «во внутренний орден» Златорозового креста особо мистической окраской отличалось общество гр. Грабянки в Петербурге под названием «Народ Божий». Целью общества было возвещать «по повелению Божию второе и близкое пришествие Господа Иисуса Христа и славного Его царствования на земле» и приготовление смиренных и верных душ для приближающегося Царства Божия.
Глава общества являлся посредником между небесными силами и просветленными братьями; кроме него, однако, для сношений или, по подлинным словам, «корреспонденции с небом» выделен был особый «собор пророков», состоявший из людей избранных, утвержденных самим небом; через собор непременно должно было пройти «всякое слово, видение и откровение и быть строго очищено от всякого чуждого примешения темперамента или частного свойства объявляющего оное члена».
Пророчества совершались в состоянии «экстатическом», которое достигалось соблюдением особых правил, предписанных обрядниками: просветленный должен был являть собою орудие небесной воли, для чего требовалось полное отречение от «самости» и «погружение себя всецело в созерцательное состояние». Ритуалом предписывались пост, уединение, молчание, молитва и т. п., причем время подготовки было распределено строго по часам. Собору просветленных было «доступно блаженство озарения», «все наивысочайшие, все наисокровеннейшие таинства оному открыты и легко открыты быть могут». Сношения с небом заключались «в слове или голосе внятном, как внутреннем, так и наружном, и в видениях и откровениях пророческих, при чем не только ангелы и святые, и от мира отшедшие блаженные души, но и сам Господь иногда является и говорит». Вот эти-то пророчества во время собраний и приближение к царству небесному путем единственно лишь откровений свыше и составляли главное отличие учения Грабянки от исповедуемого в розенкрейцерских ложах.
Любопытен документ под названием «прокламация», содержащий предварительные сведения об обществе «Народа Божия» с целью привлечения новых адептов. В этой прокламации цель и работы объяснены в целом ряде параграфов, на которые не преминули дать разъяснения розенкрейцеры, желая оградить от вовлечения в сети врага своих приверженцев.
Такой прием воздействия был вызван вступлением в союз гр. Грабянки выдающихся розенкрейцеров, как-то: А.Ф. Лабзина и сладкоречивого А.А. Ленивцева. На 11-й пункт прокламации, в котором утверждалось, что общество «Народа Божьего» обладает верным путем к достижению истин как в рассуждении духовного и нравственного, так и физического, что оно есть «действительнейшее орудие в руках Провидения», имея сношения через посредство просветленных с самим небом, розенкрейцеры объявляли, что путь к достижению истины имеется в Ордене Златорозового креста; этот путь, испытанный опытами и верный, есть путь возрождения, самосовершенствования. Вступление в сообщество Грабянки еще не есть средство сделаться пророками, «ибо туда же себя принесем». Тут же, однако, намекает-ся, что озарений удостаиваются и братья в лоне Ордена. «Таинства же милостиво открываются и нам, но мы знаем, что они нам настолько полезны, насколько успеваем в возрождении, без чего небо нам не есть средство войти в него, и оно же недалеко, а в нас самих».
Как и в розенкрейцерских ложах, в ложе графа Грабянки занимались кроме теософии еще и алхимией, магией, но, утверждая, что братья златорозового креста изучают «магию белую, божественную», начальники-розенкрейцеры обвиняли последователей гр. Грабянки в чернокнижии, занятии черною магией, сношении со злыми духами. Сокрушаясь о нетвердости некоторых братьев, увлекшихся новым учением, начальники пишут: «Знакомые нам в своем пути колеблются и не ведают, куда пристать и, Боже их помилуй, попадут на како-магов или на иллюминатов».