Мария Григорян – Масоны. Том 2 [Большая энциклопедия] (страница 25)
№ 3. Ритуальные предметы рыцарей Орла и Пеликана или Златорозового креста. Завеса (Госуд. арх. Собр. Елагина); запон (собр. Д.Г. Бурылина); отличительный знак (собр. И.П. Щукина).
Каждая масонская степень имела свой особый знак, особое прикосновение и особое слово, которым обучали посвящаемого после принесения им клятвы нерушимого молчания. Чем выше была степень, тем сложнее и труднее для запоминания были условные знаки и слова. Так, например, в двадцать девятой степени Старого принятого шотландского обряда Великий Мастер Света должен был запомнить семь знаков, четыре прикосновения, одно священное слово и четыре проходных. Чтобы дать представление о характере знаков и слов, я приведу их описание согласно обряднику начала XIX в. Знак 1 — земли: наклонить слегка голову, провести по лбу ладонью правой руки, отогнув большой палец. Знак 2 — воды: приложить правую руку к сердцу и, выпрямив вперед, внезапно опустить, как бы в приветствии. Знак 3 — удивления и ужаса: повернуть голову влево, глядя в землю, и поднять обе руки, сложенные вместе, отклонив их немного вправо. Знак 4 — огня: держа руки ладонями наружу, сплести все пальцы, закрыть руками лицо. Ответом на этот знак служил знак воздуха: вытянутая на уровне плеча правая рука. Знак 5 — восторга: возвести глаза к небу, подняв обе руки над головой, но держать левую руку немного ниже; приподняться на пятке левой ноги таким образом, чтобы левое колено образовало наугольник с правым. Знак 6 — солнца: большой палец правой руки положить на правый глаз и вытянуть указательный палец так, чтобы образовался наугольник, и, как будто целясь, произнести: «Я измеряю расстояние до солнца». Знак 7 — скрестить руки на груди Андреевским крестом кончиками пальцев вверх.
Священным словом было — «Nekaman», означавшее, по толкованию масонов, призыв к мести: «Господь, взываю к Тебе об отмщении врагам».
Проходные слова означали гения огня, гения воздуха, гения воды и гения земли: Ardarel, Casmaran, Talliud, Turlae.
Прикосновения происходили так: 1) поочередно дотронуться до трех суставов указательного пальца правой руки друг друга, произнося по буквам: j-a-k-i-n — jakin, слово первой степени иоанновского масонства, обозначавшее крепость; 2) поочередно дотронуться до первого, второго и третьего суставов среднего пальца друг друга, произнося: b-o-h-a-z — bohaz, слово товарищеской степени иоанновских лож, означавшее силу; 3) взять указательный палец за первый сустав, произнеся поочередно: m-a-k-i-b-e — makibe; затем, взявшись за сустав мизинца, один масон говорит Na, а другой makbena, слово иоаннит-ских мастеров, означавшее смерть Великого Архитектора; 4) то же прикосновение, но слово другое: первый говорит: Ne, а второй: Ka. Потом первый вновь говорит Man, а другой произносит все священное слово: Nekaman, значение которого уже объяснено. Для непосвященного непонятными кажутся, например, слова уже трех первых прикосновений, для чего повторяются уже ранее объясненные слова давно прошедших степеней, но для посвященного развертывается вся картина построения храма премудрости Великим Архитектором, смерть этого Архитектора, павшего жертвой своего долга под ударами зависти, злобы и насилия. Именно за эту невинную смерть и взывают к небу о мщении рыцари света, а первые буквы трех слов, по некоторым объяснениям риторов, указывают, что оплакиваемым Архитектором был Iacob Burgundius Mole, Гроссмейстер Храмовников, сожженный в 1314 г.
IV
Масонских обрядов было такое множество, что в краткой статье нет возможности описать их, хотя бы и несколькими словами. Все же я остановлюсь на некоторых.
Кто не слышал о масонских пирах? В проведении фантастических оргий обвинялись уже «фреймазоны» XVIII в.; не избежали подобных обвинений и русские масоны стародавних дней. Все слухи были порождены масонскими столовыми собраниями, проходившими в ложах по окончании заседания. Действительно, братские трапезы завершали по обыкновению и посвящения профанов, и повышения старших братьев в более высокие степени, и даже поучительные беседы. Это делалось (по объяснению масонов) для «вящего скрепления узла братства», и трапезы устраивались в ученических ложах, чтобы могли присутствовать самые младшие члены братства. В масонских уставах не забыты предписания относительно столовых лож, в обряд-ники включались подробные ритуалы. Так, например, в «Законах для совершенной и справедливой ложи святого Иоанна» времени царствования императора Александра I читаем (глава XV, § 189): Правила для столовой ложи: «Ежели истинный Свободный Каменщик стремится к тому, чтобы отличить себя от профанов чистотою понятий, желаний, побуждений, намерений, действий и разговоров, то обязанность его есть вводить сие отличие в те упражнения, кои служат к его отдохновению и увеселению внешнего человека. Посему самому надлежит, чтобы обеды и ужины, под именем столовых лож в собраниях братских отправляемых, отличались от обедов и ужинов профанских, то есть служили бы не к прельщению, но к умеренному насыщению тела» (§ 190). Руководствуясь этим правилом, устанавливается: 1) при торжественной столовой ложе, проводимой днем, употреблять не более семи блюд; 2) при торжественной столовой ложе, проводимой вечером, — не более пяти блюд; 3) при обычных вечерних столовых ложах — не более трех блюд; 4) вина на каждого брата ставится полбутылки.
План столовой ложи.
Имелись не только указания числа блюд, но в некоторых ложах даже предписывалось, какие подавать и в каких именно случаях. Число здравиц, перечисленных в ритуале, достигало девяти, но, кроме них, «Великий мастер может произнести здравия, какие заблагорассудит, памятуя при том драгую умеренность». Первая здравица неизменно, в царствование императора Александра I, провозглашалась стоя «за высочайшее здравие его императорского величества и их императорских высочеств»; после этой здравицы следовали троекратные рукоплескания (за высочайшее здравие пилось, конечно, лишь в тех государствах, где масонские ложи были терпимы правительством).
Бокал ритуальный (собр. П.И. Щукина в Москве)
В промежутке между здравицами пелись песни, порядок которых был заранее составлен Мастером стула и обрядоначальником. На ведущем обряды лежали обязанности «маршала, эконома и кастеляна». Все, что касалось церемоний и хозяйства, было в его ведении. Обычно он брал в помощники второго стюарда и вместе с ним устраивал столовые ложи: заказывал билеты, определял их цену и раздавал их желающим принять участие в трапезе. В русских ложах обычно наибольшая стоимость билета не превышала двенадцати рублей.
Украшение трапезной залы и сервировка стола зависели от богатства ложи. Так, например, в богатой петербургской ложе Елизаветы к Добродетели в 1812 г. столового серебра было приобретено на пятьсот рублей, и в торжественные дни гирлянды цветов и красивые транспаранты украшали трапезную залу. Стол обычно ставился «покоем», а «приборы, яства и пития» располагались правильными параллельными рядами. Хрустальные бокалы и фарфоровая посуда, использовавшаяся в столовых ложах, были изукрашены всевозможными символическими изображениями. Сохранились даже ножи с масонскими эмблемами.
Все предметы во время столовых собраний носили особое наименование в зависимости от системы, которой следовали братья. Места за столом во всех ложах были распределены почти одинаково. Управляющий мастер садился на востоке, все присутствующие братья, имевшие степень мастера, — на юге, ученики — на севере, а товарищи — по обеим сторонам. Посетители занимали почетные места ближе к востоку. Ведущий обряд размещался напротив Мастера стула, оба надзирателя занимали места в концах стола, а остальные братья, имевшие должности, располагались по порядку около Мастера.
Столовая ложа, как и другие масонские заседания, открывалась установленными вопросами о времени. Мастер стула спрашивал: «Брат первый надзиратель, который час?» И ответ непременно был одинаков: «Самый полдень». Ложа объявлялась открытой, и братья «в тишине творили молитву». Молчаливую бессловесную молитву сменяла хоровая песнь на мотив «Коль славен»:
«По снедении агнца, — гласит ритуал, — братия высших степеней, начиная с седьмой, шествует по два в придел, прочие остаются в тишине, внимая приличному поучительному слову одного из старших между ними». Все те, кто избран совершать «великий обряд», снимали с себя орденскую ритуальную одежду и оставляли ее в преддверии, «дабы предстать во смирении, оставив тленность мира». Шествие открывал Великий ритор, затем шел префект и остальные братья, выстроившись парами. У входа во второе отделение помещения, именовавшееся приделом, шествие приостанавливалось у большого сосуда с водой. Префект, окунув три пальца правой руки в воду, окроплял ею братьев, произнося: «Господи, омой нас от нечистоты страстей и даждь сердце чуждое пороку». Двери придела отворялись, и братья обступали накрытый к трапезе стол. Он был покрыт не белым покрывалом иоанновских лож, символом чистоты нравов, не черным покровом шотландских лож, символом тайны бытия, а сукном багрового цвета с нашитым на нем белым крестом святого Иоанна. Кровавый цвет сукна и крест, по словам витии, служили напоминанием о том, что «закон Благодати распространен кровию». Никаких яств, кроме хлеба и вина, на столе не было.