Мария Григорян – Масоны. Том 2 [Большая энциклопедия] (страница 19)
Вторая группа, кроме трех иоанновских степеней, признавала законными
Вопросы религии и политики, исключенные первоначальными законоположениями из работ масонского собратства, временами властно влияли на эти работы. В особенности высокие степени различных систем нередко всей своей обрядностью, всеми символами представляли борьбу религиозную и гражданскую.
Между приверженцами высоких степеней и теми, кто видел необходимость ограничиваться тремя иоанновскими степенями, во всех странах во все времена происходила борьба. Именно эта борьба, мешавшая объединению всех членов братства, нередко бывала причиной упадка масонской деятельности в различных государствах. В распрях о частностях забывалось целое, упускалась из виду конечная цель.
Так было и в России.
Масонский запон (из собр. Д.Г. Бурылина)
Масонская грамота(Нац. библ. в народе)
ОБРЯДНОСТЬ ВОЛЬНЫХ КАМЕНЩИКОВ
«Человеки суть существа чувствительный,
допускающия управлять собою посредством
живых впечатлений вообразительной силы
лучше, нежели посредством хладных заключений рассудка.
I
Общество Вольных Каменщиков было тайной организацией и держало свои обрядники под тремя замками, под тремя ключами. Полный текст обрядов вручался лишь управляющим мастерам и братьям, проводившим обряд. Потому даже в богатейших масонских архивах так редки полные обрядники какой-либо системы: несравненно чаще встречаются обрывки обрядов, скрепленные, однако, печатями.
В масонской ложе
Что такое, собственно, представлял собой масонский обряд? Обряд выражал в драматической форме идеи масонского общества, и должностным лицам масонского братства назначались как бы роли и сообщался текст этих ролей. Эти-то роли, или частицы обрядов, находились в руках братьев-чиновников: ритора, старшего и младшего надзирателей, секретаря, казначея, обоих стюартов, или собирателей милостыни, и других, смотря по тому, к какой системе принадлежал обрядник. Как бы ни была коротка и малозначительна роль, текст ее утверждался управляющим ложей: уцелело много тонких тетрадок XVII в., прошитых шелком, скрепленных большими сургучными печатями ложи и Управляющего мастера. Иногда в этих тетрадках всего две страницы рукописного текста, но заголовок неизменно написан красиво, нередко даже весь прописными вычурными буквами. Чем большей тайной окружалась какая-либо степень, тем труднее был доступ к ней, тем тщательнее оберегались ритуалы и тем меньше их доверяли бумаге и перу: их передавали из уст в уста. А потому никто из не посвященных в Орден Вольных Каменщиков, как бы ни были велики его познания, добытые долгим изучением рукописных и печатных источников, не может утверждать: «Я знаю все о той или иной степени». В лучшем случае он с чистой совестью может сказать: «Я полагаю, что мне известно почти все». Выдающийся русский масон, граф Михаил Юрьевич Виельгорский в одной из своих поучительных бесед в 1818 г. выразился так: «Можно иметь некоторые знания о масонстве, но самого масонства не знать». Записанные обряд-ники уже являлись отступлением от первоначального масонства, нарушением первичных установлений и законов. В «старых» законах под страхом смерти запрещалось передавать масонские тайны перу, кисти, резцу, допускалась одна только устная передача тайн после предварительной клятвы о хранении молчания. Не доверяя свои идеи, мечты, замыслы перу, кисти, резцу, Вольные Каменщики доверили их символическим изображениям! Символы они называли «языком ока», «языком души», «внешним чертежом великих сокровенных истин». Символы являлись мыслями, не облеченными в слова: «Лучшие наши мысли в мертвых письменах замирают», — объяснял еще Гердер.
С глубоко рассчитанной постепенностью открывал обряды посвящения целый ряд символов, пробуждая цепь идей; постоянная же повторяемость символов заставляла мысль работать в известном, желанном для Ордена направлении. Одному символу можно было придать много различных значений, в зависимости от идей, заключенных в степени; так и поступали масоны. Приведу один пример: циркуль, открытый на 60 градусов, как символ высшего разума, носился всеми членами Ордена. «Памятуйте, — читаем в масонском уставе, — что совершенный Великий Мастер далеко распростертым циркулем своим размеряет и испытует вашу работу; для сего размеряйте сами действия свои циркулем разума». Таким образом, при взгляде на циркуль масон одновременно вспоминал и Великого Строителя мира, и данные им в ложе обеты вести строго обдуманную жизнь. Однако этим значение циркуля не исчерпывалось, он означал еще и довольство ниспосланной Провидением долей; в руках Управляющего мастера циркуль имеет важное значение: он напоминал каждому брату о предназначенном для него круге действий, призывал к братскому единению и тесному общению. Наконец, под циркулем подразумевали солнце (головка — диск солнца, а ножки — его лучи), святого Иоанна Крестителя, Януса, огонь, Меркурия, дух, волю, сердце, красоту.
Масонские принадлежности
Вильям Гутчинсон так объясняет значение символов: «Многие Каменщики, яко работники в должностях нравственных и яко служители Великого Строителя мира, сами представили очам нашим символы, долженствующие беспрестанно напоминать нам, что мы есть и что от нас требуется». Великое значение обрядов и символов подтверждается всеми выдающимися масонами, особенно графом М.Ю. Виельгорским, поучавшим братьев: «Каменщик должен всячески вникать в таинственные обряды наших лож, где каждый предмет, каждое слово имеет пространный круг значений, и сие поле расширяется подобно, как всходя на высоту, по мере того как возвышаешься, то видимый нами горизонт распространяется».
Сами Вольные Каменщики не почитали свершение обрядов пустым времяпрепровождением; символические знаки ими почитались «Клейнодами», малейшее отступление в обрядовых одеждах от устава строго преследовалось. Для масонов камзолы и епанчи, запоны и ленты, далматики и латы, все имело символическое значение и не было пестрым маскарадом. Вот почему для понимания масонства, для проникновения в его сокровенные глубины необходимо изучать обряды и язык символов. Если бы мы знали все знаки иероглифического языка Вольных Каменщиков, эти безгласные теперь знаки поведали бы нам несравненно больше тайн, нежели подробнейшие обрядники, будь они трижды три раза прошиты яркими шелками и скреплены красивыми печатями в прочных кустодиях.
II
Обрядность трех низших степеней, то есть иоанновского масонства, была несравнимо проще обрядности всех остальных степеней. В степенях иоанновского ученика, товарища и мастера преобладала символика этических начал Вольного Каменщичества[41], начал равенства, братства, всечеловеческой любви и непротивления злу.
Обрядность высоких степеней, то есть андреевского, или шотландского, масонства, символизировала борьбу за идеал силой, славу мученичества за идею, беспощадную жестокость к врагам и предателям.
Иоанновское масонство называлось голубым. Члены иоанновских лож были мечтательными проповедниками, надеющимися путем совершенствования каждой отдельной личности достичь рая на земле. «Сейте семена царствия света» — был их пароль.
Анреевское, или шотландское, масонство называлось красным. Члены красных лож должны были быть неустрашимыми борцами за идеи с девизом: «Vincere aut mori».
Патроном-покровителем всего Ордена Свободных Каменщиков почитался Иоанн Креститель. Ему посвящены были три первые степени символических лож, в которых все обряды и символы знаменовали страстный призыв к покаянию, самосовершенствованию. Более высокие степени, в которых масоны клятвенно обязывались выходить на брань со злом, не щадя жизни, посвящены были святому апостолу Андрею Первозванному. Некоторые ложи особенно почитали святого Иоанна-Евангелиста. Орденскими праздниками считались 24 июня, 30 ноября и 27 января.
Для отмечания всех трех праздников существовал ритуал, разработанный до мельчайших подробностей. Особой торжественностью отличалось празднование Иоаннова дня, в течение которого все члены Ордена, к каким бы системам они ни принадлежали, должны были находиться вместе «для вящего процветания Ордена». В России масонские праздники отмечались с большой пышностью. Сохранились обряды для Иоаннова дня последней четверти XVIII в. и первых тридцати лет XIX столетия.
Убранство лож было неодинаково.
В иоанновской ложе первой, ученической, степени лазурь ткани и золото символических украшений ласкали взор. Стены затягивались голубыми тканями, висящими на золотом шнуре, связанном большим кафинским узлом, как раз посередине стены, обращенной к востоку. Тут же, на востоке, на возвышении из трех ступеней был престол, масонский жертвенник, а за ним — кресло Управляющего ложей. На престоле лазурное шелковое покрывало с густой золотой бахромой. Балдахин, осеняющий престол и кресло Великого мастера, также из голубого шелка, испещренного золотыми звездами, среди которых, в сиянии ярких золотых лучей, сверкает треугольник со священным именем Великого Зодчего Вселенной. На престоле — Библия, раскрытая на первой главе от Иоанна. Обнаженный меч, золотой циркуль и наугольник резко выделяются на потемневших листах святой книги; меч лежит первым. Он словно не позволяет страницам перевернуться или закрыться.