Мария Голобокова – Отсчёт. Топи (страница 4)

Это была любимая игра мэтра, несущая в себе очередной элемент обучения. Для убийцы навык именно убивать не самый важный, потому что, не сумев подобраться к жертве, ничего не сделаешь. Конечно, существовал простой и действенный способ – тень. И всё же умение ускользать в темноту не означало, что иному учиться не надо; заказы поступали не только на устранение, но и на воровство, добычу необходимой информации, а то и банальную слежку. Поэтому время от времени мы выходили в город и надевали «маски», придумывали роли и облачались в другую одежду. Я была удивлена, когда попала в комнату Лара – именно у него хранился весь многочисленный гардероб Таши. Как, впрочем, множество остальных нарядов, да и не только они. Парики, грим, всевозможные краски для волос… даже ньэннское изобретение, чтобы менять цвет глаз, называвшееся линзами – небольшие цветные кругляшочки из незнакомого материала, прозрачные в центре. Когда впервые услышала название, ещё не увидев, долго пыталась понять, как же линзу из очков можно вставить в глаз? Но похожими были только названия. Жаль, что ни мне, ни мэтру такое не подходило – у обоих были слишком тёмные глаза, чтобы перекрыть их другим цветом.

Прыжком взлетев обратно на парапет без помощи мэтра, я почувствовала лёгкое головокружение. Вида старалась не подавать – Таши в последние дни сделался до невозможности обеспокоенным и лишний раз одну меня не оставлял, а скажи ему кто о моём самочувствии…

Через четыре дня я должна была стать полноправной тенью Шёпота. Ритуал становления заключал в себе множество нюансов, часть которых Весташи откровенно высмеивал и не требовал выполнять. Вроде того же омовения водой с тринадцатью каплями лавандового масла каждую ночь в Час Крыс. А вот от чаши цикуты никуда не деться.

Яд накапливался постепенно. Именно поэтому пить его необходимо было за семь дней до посвящения, чтобы с последней чашей не умереть, а лишь побывать на грани смерти. Тело привыкало к отраве, начинало легче переносить её, но это сопровождалось слабостью и постоянным головокружением.

Мысленно передёрнула плечами, прячась за беззаботной улыбкой. Пока задумываться не хотелось, да и необходимости в этом нет – уж где-где, а здесь я целиком и полностью могла положиться на Таши и просто плыть по течению. Хотя бы одной головной болью меньше, потому что в остальном, где замешан Кирино, такая роскошь становилась непозволительной. Хмырь действовал по простой схеме: бросить в воду и смотреть с причала, выплывет или нет. Бесспорно, такой способ имел должный эффект, волей-неволей научишься, когда выбора не оставляют. Но хотелось каких-то инструкций или пусть даже подобия участия.

– Мы не опоздаем?

– Подождут? – заговорщически подмигнул мэтр.

Тяжело вздохнув, я с трудом справилась с желанием высказать всё, что думала о намерениях Весташи побесить кое-кого. С одной стороны, ужасного в этом ничего не видела и сама с радостью бы присоединилась к процессу, а с другой – если раздраконить Кирино с утра пораньше, то к вечеру, когда я должна встретиться с ним уже на литературном вечере сеньоры Цио, он мог сделаться совсем невыносимым. Внешне, конечно же, советник короля в такие моменты был само очарование. Несмотря на то, какие мрачные слухи ходили по двору, на светских вечерах, вне общества Его Величества, Кирино разительно преображался из хмыря во вполне себе приятного мужчину, однако… однако терпеть ехидные замечания – невыносимо. Все они были по делу, и при должном самообладании я бы и вовсе не стала обращать внимания на ментальное вмешательство Кирино. Но вредный гад бил по самому больному, прекрасно зная уязвимые точки. Впрочем, тоже своего рода тренировка. Очередная.

– Да и время ещё есть, а идти осталось всего ничего. На ходу не уснёшь? – улыбнулся Таши.

Качнула головой. Как назло зевота напала именно в этот самый момент, и побороть её при всём желании не вышло. Мэтр ничего говорить не стал, лишь хмыкнул и протянул руку – чтобы, если вновь соберусь падать в море, он успел поймать.

В конце набережной, плавно переходящей в портовые доки, стояли Кирино и Санри – их мы заметили раньше, чем они нас. Мужчины высматривали что-то за лесом мачт, но обсуждение нельзя было назвать горячим. Однако уже то, что хмырь, вопреки обычной манере, с кем-то вообще говорил, можно считать чудом. Из всего Шёпота он только с Чайкой находил общий язык, особенно когда рядом не наблюдалось Брика – от рыжего Кирино начинало передёргивать, а Сан молчаливо вставал на сторону товарища. Здесь Брика не было, и потому, наверное, обстановка казалась не столь накалённой.

– Выходит, просто появился?.. – донеслись обрывки вопроса Санри, когда мы подошли ближе.

– На внешнем рейде, – услужливо подсказал Кирино, лишь мельком оглянувшись на меня.

И Сан, и хмырь одеты были как наёмники, в длиннополые кожаные куртки, а довершали образ короткие мечи на поясах. Только на голове Кирино красовалась его излюбленная широкополая шляпа. Я заметила, что надевал он её обычно в те моменты, когда выходил в город по личным делам, не как советник короля.

На самом дальнем краю залива, точно на границе защитного купола острова Бурь стоял… наверное, правильно будет назвать это кораблём?.. Нечто ослепительно-белое, вытянутой формы, словно приплюснутая капля или вороний клюв, держалось на воде с помощью шести «ног», по три с каждого бока, окачивающихся лезвиями, как у коньков. Оценить размеры с такого расстояния было сложно, но если сопоставить их с прибрежными скалами, корабль поистине огромный, больше галеона точно. Месяц назад в алиттский порт как раз заходил один, мтисавский «Грозный», гружёный заморскими тканями и винами, и стоял вроде бы точно там же, где и непонятное диво дивное. Только благодаря этому мне и удалось понять, насколько он велик.

– Ньэннский? – зачем-то решила уточнить очевидное я.

– А чей же ещё? – беззлобно хохотнул Санри.

– Без предупреждения? – вопрос был адресован Кирино, но тот даже не повернулся к задавшему его Таши, продолжая сверлить взглядом неожиданно пришедший в движение ньэннский корабль. – Мимо тебя, вроде бы, такие сведения проходить не должны?

– Не должны, – всё ещё находясь в задумчивости, пробормотал хмырь. – Но они не вошли в сам порт.

– Может, случилось что, – предположил Чайка и, широко зевнув, потянулся с особенной кошачьей грацией, – вот и возникла необходимость срочно причалить. Их ведь корабли тоже… могут ломаться?

Корабль тем временем развернулся носом к порту, и в его центре возникло овальное чёрное пятно, постепенно разросшееся и изогнувшееся полумесяцем. Превратившийся в циклопа клюв будто заметил, что на него неотрывно смотрели, и решил «посмотреть» в ответ. Но по форме «окно» больше напоминало улыбающийся рот… Поди пойми, что это такое, есть ли какая-то угроза и нет ли необходимости срочно делать ноги.

– А почему они должны предупреждать? – спросила я.

– У ньэннцев белый – цвет императора. – Обязанность объяснить, как и всегда, взял на себя Весташи. – Так что это или сам император, или кто-то из его послов. О таких визитах Ньэнн, как правило, сообщает заранее.

– Только если это не частный визит. – Сбросив вуаль задумчивости, Кирино мрачно оглядел всех собравшихся.

– А зачем тогда выпячивать белый цвет? – присоединился к расспросам Санри.

– Потому что ньэннцы честные и прямые. Есть на борту император или посол – цвет будет белым. Даже если это не визит к Его Величеству. – Весташи растянул на губах лучезарную улыбку. – Хотя, это может быть и такой визит. Только частный.

– К делу, – хмырь поднял ладонь, останавливая бессмысленные, по его мнению, рассуждения.

– Шхуна называется «Улыбка Скиля», – Чайка ткнул пальцем в пришвартованный у дальних пирсов корабль. – Возят ткани, специи и древесину с Синтэрни…

(2)

Цио эффа Авари была из тех женщин, что стремились заслужить всеобщее одобрение и поддерживали хоть сколько-нибудь тёплые отношения даже с самыми далеко стоящими от трона семьями. Она считала просто: никогда не знаешь, кого приблизит к себе Его Величество в следующий миг. Её муж входил в магический Совет при дворе, и потому приходилось держать определённую марку и соответствовать статусу, однако время от времени она проводила небольшие вечера для «своих», где царила удивительно доброжелательная и спокойная атмосфера и не допускались сплетни. Попасть в этот круг жаждали многие, но сеньора Цио, обладавшая удивительной интуицией, не обращала внимания на лесть и на раз-два распознавала фальшь. О тех, кто будет на её литературных встречах, женщина заботилась особо усердно.

У меня оказалось несравненное преимущество, благодаря которому я без труда получила приглашение, будучи только представленной сеньоре Цио – женщина приходилась мне троюродной тётушкой. Насколько я знала, из рода Авари в столице проживала только Цио, и потому особенно не беспокоилась. От Рэйеса мне уже было известно о «тёплых» взаимоотношениях между родственниками со стороны моей матери, и от него же я получила совет, мол, лучше в этот клубок лишний раз не лезть. Впрочем, на любезную и доброжелательную тётушку это правило не распространялось. Напротив, дядя рекомендовал заручиться её поддержкой во что бы то ни стало.