Мария Герус – Слепая бабочка (страница 55)

Канатная плясунья тоже её понимала. Судя по доносившимся с арены звукам, времени у неё не было. Совсем.

– Выйди и подожди, – решительно сказала она. – Сейчас переоденусь. На параде сам меня поведёшь.

Переоделась на раз-два-три. Трико, юбка, браслеты, крылья-плащ. Вальден снял её с повозки и потащил за собой, жёстко ухватив за предплечье.

– Делаешь, что велю!

– Конечно, – фыркнула Арлетта.

Грянули барабаны, взвыли трубы. Начался парад.

Вальден выругался, недолго думая, усадил её на плечо и перешёл на бег, время от времени перепрыгивая через натянутые верёвки. До закулисной палатки, примыкавшей к основному шатру, ещё надо было добраться. Весь парад Арлетта провела, красиво улыбаясь и рассылая воздушные поцелуи с плеча Вальдена. Хлопали им с удовольствием. Публике парочка понравилась. Могучий молодой парень с копной кудрявых светлых волос и хрупкая девица, почти дитя. Весьма романтично. Но Бенедикт так и не появился. Неужели и вправду запил?

– За опоздание – штраф, – сообщил господин Барнум.

Арлетта кивнула. Это было справедливо. Но где же он? В палатке было тесно и бестолково. Члены труппы сновали туда и сюда, перетаскивали реквизит, строились и принимали красивые позы перед выходом. Арлетта забилась в угол, прижалась к колышущейся стенке шатра, из-за которой слышались музыка, смех и визгливые вопли клоунов. Вытянулась в струнку, чтобы Бенедикт заметил её сразу, как войдёт. Представление катилось своим чередом, а он опаздывал всё сильнее.

– Через полчаса ваш выход, – всё так же хладнокровно заметил незаметно приблизившийся господин Барнум, – нарушение контракта влечёт за собой выплату неустойки.

– Я могу сработать одна, – сказала Арлетта, – только до лестницы доведите.

– Хорошо, – согласился господин Барнум, – Вальден! Работаешь вместо Бенедикта.

– Угу.

Номер надо было спасать. Как всегда в таких случаях, Арлетта собралась и перестала тревожиться.

– Партер, что вначале, делать не будем. У нас с Бенедиктом всё до полшага рассчитано. У тебя так не выйдет. Просто встану тебе на плечи, отнесёшь меня к лестнице. Потом ждёшь наверху. В середине номера завяжешь глаза. В конце поймаешь. Висишь на сороковой ступеньке. Перед прыжком щёлкну пальцами. Я тебя не вижу, поэтому подстраиваться, как ловить, придётся самому.

– Угу, – снова согласился невозмутимый Вальден. Никакие дополнительные объяснения и уговоры ему не требовались. Гвоздь программы надо было спасать любой ценой.

Всё-таки на него можно было положиться. Настоящий шпильман. Всё было проделано как часы. Красиво обнёс вокруг манежа, подсадил на лестницу. После прыжка поймал. Правда, грубо, чуть руки из плеч не выдернул, но надёжно. Публике, как всегда, всё понравилось.

– Гран шарман, – расщедрился обычно скупой на похвалу господин Барнум. – Вальден, в следующий раз больше страсти.

– Угу.

– Какой страсти? – удивилась Арлетта.

– Играем в большую любовь, – растолковал Вальден.

– Чего-чего?

– Ну, ты меня любишь, я тебя. Ты работаешь. Я переживаю, что ты сорвёшься. Романтика. Публике нравится.

– А-а… – сообразила Арлетта, – ага. Если Бенедикт не придёт, тогда конечно.

Но Бенедикт не пришёл. Пять раз гремели фанфары парада-алле, пять раз под стук барабана Арлетта гуляла по канату с завязанными глазами, пять раз под крики публики раскрывала крылья и бабочкой слетала в жёсткие лапы Вальдена.

Новую романтическую пару принимали с восторгом. После пятого выхода сам господин Барнум растрогался, потрепал её по щёчке, пообещал прибавку и предложил заменить Бенедикта на Вальдена насовсем.

– У нас контракт, – упёрлась Арлетта. Работать без Бенедикта она не хотела и не могла. – Прикажите, пусть кто-нибудь проводит меня в город. С ним что-то случилось. Мы с Фиделио живо его отыщем.

– Ночь уже. Будешь в темноте слоняться по трущобам? – спросил Вальден.

– А мне без разницы, что в темноте, что белым днём, – огрызнулась канатная плясунья. По стеночке выбралась из палатки. Подставила лицо влажному ночному ветру, свистнула. Сейчас же под коленку ткнулся холодный нос. – Пойдём, Фиделио.

– Не глупи, – крепко стиснул её локоть Вальден, – сейчас отведу в повозку, а завтра на рассвете, так и быть, смотаюсь в город. Здесь не столица. Десять лавок да два кабака. Никуда твой Бенедикт не денется. Наверняка где-то пьёт.

– Ладно. На рассвете с тобой поеду. Наш Фердинанд в компании хорошо ходит. Даже править не надо.

Вальден с таким раскладом был не согласен и даже попытался что-то возразить, но тут в отдалении, сквозь хлопки бившегося под ветром полотна купола, послышались конский топот, тележный скрип и ругань нескольких человек, пробиравшихся в темноте через лагерь шпильманов.

Фиделио вскинулся, захлебнулся лаем и вдруг завыл, тоненько, как глупый щенок.

– Что случилось? – встревожилась Арлетта. – Пожар?

Пожаров она по-прежнему боялась. Откуда ни возьмись снова подкрался господин Барнум.

– Идём, – сказал он.

С господином директором не спорят, и лишними вопросами его раздражать не стоит. Арлетта прикрикнула на Фиделио и подчинилась, пошла, вытянув вперёд свободную руку, чтобы не наткнуться на протянутые там и сям между повозками верёвки со стираным бельём и проветриваемыми после выступления костюмами.

Шли они к источнику шума и ругани.

– Вот, – сказал господин Барнум, остановившись, – это его дочь.

– Это? – грохнули прокуренным басом откуда-то сверху, должно быть, с коня, – так она же слепая как крот.

– Иных родственников не имеется, – мрачно ответствовал господин Барнум.

– Ну и как она его опознает?

– Опознает? – повторила Арлетта, рванулась вперёд, налетела грудью на борт телеги и, не удержав равновесия, уткнулась лицом в знакомую до последней складочки куртку. Куртка пахла Бенедиктом. А ещё кровью и тем самым духом, что висел над остзейскими дорогами после мора.

Глава 23

– Я хочу его видеть.

Осиротевшая плясунья сидела у печки в повозке господина Барнума, укутанная в толстое одеяло, и тряслась так, что зуб на зуб не попадал.

– Бедное дитя, – всхлипнула тётка Амелия, сочувственно похлопав по одеялу, – полночи твердит одно и то же.

– Я хочу его видеть.

– Глупое дитя, – флегматично заметил господин Барнум. – Прима. Гран манифик. Редкий талант. И такая дура. Старый фигляр только портил номер.

– Я хочу его видеть.

От Бенедикта её оторвали силой. Телега, на которой его привезли, была казённой, и стражники настойчиво желали получить её обратно. Бенедикта нашёл ночной дозор. Нашёл утром в переулке под самой стеной. С дырой в животе и без копейки денег. Свидетели сказали, что он всю прошлую ночь провёл за игрой в кости в «Королевской Тени». Сказали, ему везло. Сказали, ушёл довольный. Только одиночкам, тем, кто в большом выигрыше, далеко уйти не дают. Теперь он лежал где-то на земле, совсем один, накрытый рогожкой. Пока Арлетта цеплялась за него, отбивалась, боролась со стражниками, кто-то окатил её водой. Мокрый костюм с неё стащили, чтоб вычистить и высушить перед завтрашней работой, но всё равно она дрожала так, что руки не могли удержать кружку с чем-то горячим, которую всё совала ей сердобольная Амелия. Питьё расплескалось. Тяжело запахло сивухой.

– Будет работать с Вальденом, – продолжал рассуждать господин Барнум. Публика принимает прекрасно. А мы примем в семью. Что скажешь, Вальден?

– Угу.

Какую ещё семью? Семьи Астлей больше нет. Только и остались Фердинанд, Фиделио и Арлетта.

Даже смерть не может остановить представление. Особенно если это смерть шпильмана. Хоронить Бенедикта было решено через день, в воскресенье, когда всякие представления воспрещались. Субботние доходы терять никто не собирался. С утра тётка Амелия растормошила застывшую в углу Арлетту и вручила ей высушенный костюм. Вальден без церемоний подхватил на руки вместе с одеялом и отнёс в родную повозку, переодеваться и прихорашиваться. Арлетта неловко выбралась из одеяла, натянула трико, расправила юбку, старательно подвязала, переплела ленточки туфель, откинула крышку сундука и уселась перед зеркалом расчёсывать волосы. Ни к чему ей зеркало, но так полагается, так всегда делала мама Катерина. «На всё свои правила, – говорил Бенедикт, – делай по правилам, и всё будет хорошо». Бенедикт!

– Я хочу его видеть, – шепнула она и будто проснулась. – Да нет же. Это не Бенедикт. Надо только посмотреть самой, убедиться и других разуверить. Бенедикт не игрок. Не на что нам играть. Мы же на дом копим.

Торопливо, опасаясь окрика Вальдена, который мог помешать, Арлетта сунула руку в левый дальний угол сундука, в котором были припрятаны завёрнутые в тряпицу сокровища. Нитка порвалась, и стеклянные бусы посыпались на пол, разбегаясь по щелям, выскальзывая из повозки и падая на землю. Под дрожащими пальцами совсем раскрошился давно увядший букетик. Но это всё сейчас было не нужно. Вот! Она выпростала из лоскутного свёртка тряпочку с лавандовым запахом. Аромат был совсем слабым, едва пробивался сквозь миазмы зверинца и Амелиной кухни. Но ведь не в запахе дело.

Арлетта растянула тряпицу на ладонях, прижала к глазам. Попыталась, как велели, думать о хорошем. Ничего хорошего не вспоминалось. Только сырость, холод, тряские дороги и работа, работа, работа.

– Арлетта! Долго ещё? Allez!

Она вздрогнула, уронила тряпицу в сундук и выбралась наружу. Надо работать. Изображать великую любовь, прекрасную бабочку, радость и красоту.